Фандом: Сверхъестественное. Оказалось, не только у Сэма в Калифорнии остались призраки прошлого. И если Сэм сумел с ними расправиться, так или иначе, то у Дина такой возможности еще не было. И теперь его главной задачей стало то, чтобы призраки прошлого не расправились с ним.
Добавить в моё избранное
325 мин, 11 сек 3012
— Но организм крепкий, и мы будем надеяться, что он справится. Мы делаем все возможное, поймите.
Он ошибся — хуже стало.
«Делаем все возможное» — те слова, которые Сэм всегда ненавидел, которые причиняли боль не меньшую, чем признания в том, что его близкие люди находятся на грани между жизнью и смертью. Слова, за которые он должен бы цепляться, но они лишь заталкивали его глубже в пучину из отчаяния и страха.«Шансов мало» — и того хуже, как ножом по сердцу, как выбитая на костях данность, с которой ему придется смириться. И только надеяться, что Дин будет бороться до последнего.
— Ждите, — врач неловко потрепал Сэма по плечу, встал и скрылся за поворотом.
Сэм с глухим стоном вцепился в волосы и опустил голову. Происходящее казалось ему страшным сном, нереальным и диким, но он никак не мог проснуться. Та нормальность, о которой когда-то в прошлой жизни мечтал Сэм, ворвалась к ним во всем своем невыносимом великолепии: Дин, побывавший в Аду и Чистилище, сейчас умирал от выстрела из ружья обычного слетевшего с катушек ублюдка. Единственное отличие заключалось в том, что в привычной всем «нормальности» Сэм не звал бы сейчас о помощи так называемые Всевышние силы, которые, на деле, ни черта без Дина и него не могли. Они должны были Дину слишком много, но сейчас, когда не они нуждались в Дине, а он в них, они бросили их, кинули разбираться с бедой в одиночку. Сэм минут десять взывал к Касу, от которого с тех пор не было ни слуху ни духу; перепробовал все проклятия, мольбы, просьбы и перебрал всю ругань, которую имел в запасе, но тот так и не откликнулся.
Через час Сэм сдался, осознав, что ничего этим не добьется. Силы покинули его, как воздух вылетел из проткнутого шарика. Вжав голову в плечи и стиснув зубы, он уткнулся лицом в ладони и замер на диване, пока за стеной доктора сражались за жизнь Дина. Ему было некому даже позвонить. Раньше он мог спросить совета у Бобби, в крайнем случае позвать его на помощь, но теперь они с Дином остались вдвоем. Против целого мира, как и тогда. Только раньше в их мире, против которого они стояли, не было сумасшедших маньяков, а Небеса и Ад были лишь частью мифологии, от которой они не получали ни пользы, ни вреда. Не было этой выжигающей душу лжи, недомолвок и слов, о которых потом приходилось жалеть. За десять лет изменилось слишком многое, и шансы давно уже были не равны.
Но они падали, поднимались и снова падали, при этом все равно оставаясь вдвоем, и это единственное с тех времен, что осталось неизменным. И если Дин сейчас уйдет, то оставит Сэма совершенно одного. Сэм вздрогнул и сжал челюсти, представив себе подобный расклад. Он когда-то думал, что справится без брата, но время показало, что, несмотря на все свои истерики и бесполезные попытки вылечиться от этого, порвать с этим, он маниакально и ненормально зависим от Дина, и теперь Сэм, спустя море ошибок и сожаления, смог все же признаться сам себе, что эгоистичности в этом было предостаточно. Она была, но она была не всем. Главным было то, что он потерял бы себя без Дина. Не без защитника, не без того, кто за шкирку вытаскивал его из бед и боли, не без, черт подери, кормильца и основной опоры, на чем держалась их маленькая семья, а просто… без Дина. Без его брата. И потерять его сейчас, когда только вернул, он не имел права. Ни сейчас, ни ближайшие лет двадцать.
Но теперь — он не мог ничего не сделать. Сэм был почти уверен, что Дин вряд ли снова простил бы ему, если бы он полез искать сверхъестественное решение проблемы, закладывать душу, торговаться со временем, да и сомневался в том, что сможет что-то найти или кого-то дозваться.
Даже тот нож, которым его, Сэма, убили много лет назад, из-за чего Дин продал душу, был завязан на чертовом сверхъестественном, а сейчас дело было только в личном, и ничего более. И хотя Сэм знал, что Преисподней нет никакого дела до того, личное это или нет, это было важно для Дина. После Лейлы и Жнеца он точно никогда не позволил бы… Может быть, он снова, в очередной раз, смог бы смириться и простить, если бы в том, что он умирает, были виноваты Небеса или Ад, или хотя бы обычная нечисть, которая уже давно перешла в разряд «мелкого мусора». Но… Теперь Сэму нужно было бороться с собой и заново заставлять себя верить в то, что когда-то было для него законом. Не вмешиваться в привычный ход дел, оставить все как есть, если это никак не касалось их работы. Когда-то он вносил в это правило и работу, но после Дина… после своих заблуждений, когда и сам понял, что куда легче сказать, чем сделать, он смирился.
Сейчас Дин находился в реанимации не потому, что его подвесил на дыбах Аластар, не потому, что его избили ангелы или порвал оборотень, а потому, что их мир не ограничивался тем, во что не верило человечество; потому, что само человечество входило в их мир, и среди него находились те люди, которые хотели свести с ними счеты не меньше сверхъестественных тварей. Это было дело человека и человека, и если…
Он ошибся — хуже стало.
«Делаем все возможное» — те слова, которые Сэм всегда ненавидел, которые причиняли боль не меньшую, чем признания в том, что его близкие люди находятся на грани между жизнью и смертью. Слова, за которые он должен бы цепляться, но они лишь заталкивали его глубже в пучину из отчаяния и страха.«Шансов мало» — и того хуже, как ножом по сердцу, как выбитая на костях данность, с которой ему придется смириться. И только надеяться, что Дин будет бороться до последнего.
— Ждите, — врач неловко потрепал Сэма по плечу, встал и скрылся за поворотом.
Сэм с глухим стоном вцепился в волосы и опустил голову. Происходящее казалось ему страшным сном, нереальным и диким, но он никак не мог проснуться. Та нормальность, о которой когда-то в прошлой жизни мечтал Сэм, ворвалась к ним во всем своем невыносимом великолепии: Дин, побывавший в Аду и Чистилище, сейчас умирал от выстрела из ружья обычного слетевшего с катушек ублюдка. Единственное отличие заключалось в том, что в привычной всем «нормальности» Сэм не звал бы сейчас о помощи так называемые Всевышние силы, которые, на деле, ни черта без Дина и него не могли. Они должны были Дину слишком много, но сейчас, когда не они нуждались в Дине, а он в них, они бросили их, кинули разбираться с бедой в одиночку. Сэм минут десять взывал к Касу, от которого с тех пор не было ни слуху ни духу; перепробовал все проклятия, мольбы, просьбы и перебрал всю ругань, которую имел в запасе, но тот так и не откликнулся.
Через час Сэм сдался, осознав, что ничего этим не добьется. Силы покинули его, как воздух вылетел из проткнутого шарика. Вжав голову в плечи и стиснув зубы, он уткнулся лицом в ладони и замер на диване, пока за стеной доктора сражались за жизнь Дина. Ему было некому даже позвонить. Раньше он мог спросить совета у Бобби, в крайнем случае позвать его на помощь, но теперь они с Дином остались вдвоем. Против целого мира, как и тогда. Только раньше в их мире, против которого они стояли, не было сумасшедших маньяков, а Небеса и Ад были лишь частью мифологии, от которой они не получали ни пользы, ни вреда. Не было этой выжигающей душу лжи, недомолвок и слов, о которых потом приходилось жалеть. За десять лет изменилось слишком многое, и шансы давно уже были не равны.
Но они падали, поднимались и снова падали, при этом все равно оставаясь вдвоем, и это единственное с тех времен, что осталось неизменным. И если Дин сейчас уйдет, то оставит Сэма совершенно одного. Сэм вздрогнул и сжал челюсти, представив себе подобный расклад. Он когда-то думал, что справится без брата, но время показало, что, несмотря на все свои истерики и бесполезные попытки вылечиться от этого, порвать с этим, он маниакально и ненормально зависим от Дина, и теперь Сэм, спустя море ошибок и сожаления, смог все же признаться сам себе, что эгоистичности в этом было предостаточно. Она была, но она была не всем. Главным было то, что он потерял бы себя без Дина. Не без защитника, не без того, кто за шкирку вытаскивал его из бед и боли, не без, черт подери, кормильца и основной опоры, на чем держалась их маленькая семья, а просто… без Дина. Без его брата. И потерять его сейчас, когда только вернул, он не имел права. Ни сейчас, ни ближайшие лет двадцать.
Но теперь — он не мог ничего не сделать. Сэм был почти уверен, что Дин вряд ли снова простил бы ему, если бы он полез искать сверхъестественное решение проблемы, закладывать душу, торговаться со временем, да и сомневался в том, что сможет что-то найти или кого-то дозваться.
Даже тот нож, которым его, Сэма, убили много лет назад, из-за чего Дин продал душу, был завязан на чертовом сверхъестественном, а сейчас дело было только в личном, и ничего более. И хотя Сэм знал, что Преисподней нет никакого дела до того, личное это или нет, это было важно для Дина. После Лейлы и Жнеца он точно никогда не позволил бы… Может быть, он снова, в очередной раз, смог бы смириться и простить, если бы в том, что он умирает, были виноваты Небеса или Ад, или хотя бы обычная нечисть, которая уже давно перешла в разряд «мелкого мусора». Но… Теперь Сэму нужно было бороться с собой и заново заставлять себя верить в то, что когда-то было для него законом. Не вмешиваться в привычный ход дел, оставить все как есть, если это никак не касалось их работы. Когда-то он вносил в это правило и работу, но после Дина… после своих заблуждений, когда и сам понял, что куда легче сказать, чем сделать, он смирился.
Сейчас Дин находился в реанимации не потому, что его подвесил на дыбах Аластар, не потому, что его избили ангелы или порвал оборотень, а потому, что их мир не ограничивался тем, во что не верило человечество; потому, что само человечество входило в их мир, и среди него находились те люди, которые хотели свести с ними счеты не меньше сверхъестественных тварей. Это было дело человека и человека, и если…
Страница 39 из 86
