Фандом: Сверхъестественное. Оказалось, не только у Сэма в Калифорнии остались призраки прошлого. И если Сэм сумел с ними расправиться, так или иначе, то у Дина такой возможности еще не было. И теперь его главной задачей стало то, чтобы призраки прошлого не расправились с ним.
Добавить в моё избранное
325 мин, 11 сек 3027
Твои ненавистные разговоры по душам, — Сэм коротко хохотнул сквозь слезы. — В общем… ты можешь считать меня эгоистом, черт, да я сам, наверное, так считаю… но, пожалуйста, выкарабкивайся побыстрее, я без тебя не могу. Упрямый ты идиот.
Сэм медленно опустился на стул, повернутый спинкой к кровати, и, не расцепляя ладоней, положил на них подбородок. Он не сводил с Дина взгляда, в глубине души надеясь, что он сейчас откроет глаза, но тот оставался таким же неподвижным и равнодушным ко всему.
— Я ведь так нормально и не попросил у тебя прощения за те слова… — Сэм невесело хмыкнул. — Ну, как видишь, так и не могу решиться сказать тебе в лицо. Сейчас ты ответить мне не можешь или сбежать, не знаю, что здесь главнее. Наверное, все же то, что ты меня не слышишь, — он горько усмехнулся, ощутив укол отвращения к самому себе за то, что так упорно бежит от последствий. — А может, и слышишь… если так, то потом мы оба все равно сделаем вид, что ничего не было, и оба останемся довольны. В общем… ты прости за то, что я вел себя как последний ублюдок тогда. Я все еще не могу одобрить твой метод, да и не смогу, но я… не должен был этого говорить. Тем более если я не думал так на самом деле. Просто, знаешь, так уж люди устроены: делают больно самым родным и близким, а потом пытаются выпутаться из того, что сами наплели.
Сэм вздохнул и замолчал. Монотонный писк кардиомонитора ворвался в его слух совершенно неожиданно, будто появился только сейчас, и Сэм невольно вздрогнул. Несколько секунд он наблюдал, как движется линия кардиограммы, после чего снова перевел взгляд на лицо Дина.
— Я сильно виноват перед тобой, но… мне хочется надеяться, что ты больше не злишься. И я хочу сказать… — он наклонился чуть ниже, и предательская слеза сорвалась с ресниц, соскользнув по носу. — Я… знаю, может, это стоило сделать раньше, но я думал, тебе это будет важным. Чтобы ты… знаешь… остался самим собой. Настоящим. Это единственное, что для тебя должно было оставаться постоянным, ты и сам ведь так считал, — он покачал головой, поражаясь собственным глупым словам. — И мне так чертовски жаль, что Чарли погибла, я думаю об этом почти каждый чертов день, и я знаю, ты тоже. И сейчас… я… — он затолкал рвущееся наружу рыдание подальше, и оно высвободилось лишь судорожным выдохом. — Если тебе это действительно нужно… я… отпускаю тебя. Но это только формальность, старик, только чертова формальность, — он выпрямился и, жалко улыбнувшись, мазнул ладонями по щекам. — Это не значит, что я разрешаю тебе сейчас уйти в свободное плавание. Я вообще-то жду тебя обратно и надеюсь, что ты окажешься умнее и не бросишь меня одного, когда Небеса и Ад заткнулись по неясной причине и, похоже, чего-то выжидают. Это у тебя связи и дружба-мир-жвачка с Кроули, не у меня, я с ним не справлюсь, если он решит мне содрать шкуру за то, как я с ним поступил, — он усмехнулся, но усмешка медленно сползла с его лица, когда он вспомнил, что так и не рассказал Дину об этом. И эта… чертова трубка, торчащая из его рта, вызывала мелкую дрожь. — В общем… возвращайся. Не из-за Кроули, ангелов или охоты… Мне без тебя хреново.
Сэм замолк, подумав о том, что, если бы Дин слышал всю эту слезливую тираду, он бы его, наверное, засмеял или удавил подушкой, но Дин не слышал, а Сэму от этого стало немного легче. Он бы никогда не сказал этого Дину в лицо, вместо этого он мог просто закрыть его от пули, без слов дать знать обо всем этом, но иногда он чувствовал, что ему почти жизненно необходимо высказаться, будь то завуалированные признания в братской любви, самобичевание или обвинение.
Сэм усмехнулся и потер рукой шею.
— Вот я дурак… — сам себе пробормотал он. Задумавшись, он поднял на Дина взгляд, в котором уже не было слез, теперь он пылал решительностью и уверенностью. Минута слабости прошла и осталась в прошлом, принеся хотя бы временное облегчение. — Значит, так, Дин, — твердо сказал он, почти поверив в то, что Дин его слышит, — мне плевать, что врачи говорят, что шансов у тебя почти нет. Как ты и спрашивал, я теперь отвечаю: да, я верю тебе, а не им. И я знаю тебя прекрасно: ты не дашь какому-то долбанному вирусу убить тебя, это будет слишком… нелепо?
Он шагнул к кровати и почти невесомо потрепал брата по отросшим волосам — такую прическу он носил, будучи демоном, и Сэм не знал, почему Дин до сих пор не подстригся.
— Выбирайся оттуда, Дин, и мы вместе найдем этого выродка. И хватит с нас отпусков. Нас ждет дело.
Этой фразой поставив точку, Сэм резко развернулся и вышел из палаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Сэм медленно опустился на стул, повернутый спинкой к кровати, и, не расцепляя ладоней, положил на них подбородок. Он не сводил с Дина взгляда, в глубине души надеясь, что он сейчас откроет глаза, но тот оставался таким же неподвижным и равнодушным ко всему.
— Я ведь так нормально и не попросил у тебя прощения за те слова… — Сэм невесело хмыкнул. — Ну, как видишь, так и не могу решиться сказать тебе в лицо. Сейчас ты ответить мне не можешь или сбежать, не знаю, что здесь главнее. Наверное, все же то, что ты меня не слышишь, — он горько усмехнулся, ощутив укол отвращения к самому себе за то, что так упорно бежит от последствий. — А может, и слышишь… если так, то потом мы оба все равно сделаем вид, что ничего не было, и оба останемся довольны. В общем… ты прости за то, что я вел себя как последний ублюдок тогда. Я все еще не могу одобрить твой метод, да и не смогу, но я… не должен был этого говорить. Тем более если я не думал так на самом деле. Просто, знаешь, так уж люди устроены: делают больно самым родным и близким, а потом пытаются выпутаться из того, что сами наплели.
Сэм вздохнул и замолчал. Монотонный писк кардиомонитора ворвался в его слух совершенно неожиданно, будто появился только сейчас, и Сэм невольно вздрогнул. Несколько секунд он наблюдал, как движется линия кардиограммы, после чего снова перевел взгляд на лицо Дина.
— Я сильно виноват перед тобой, но… мне хочется надеяться, что ты больше не злишься. И я хочу сказать… — он наклонился чуть ниже, и предательская слеза сорвалась с ресниц, соскользнув по носу. — Я… знаю, может, это стоило сделать раньше, но я думал, тебе это будет важным. Чтобы ты… знаешь… остался самим собой. Настоящим. Это единственное, что для тебя должно было оставаться постоянным, ты и сам ведь так считал, — он покачал головой, поражаясь собственным глупым словам. — И мне так чертовски жаль, что Чарли погибла, я думаю об этом почти каждый чертов день, и я знаю, ты тоже. И сейчас… я… — он затолкал рвущееся наружу рыдание подальше, и оно высвободилось лишь судорожным выдохом. — Если тебе это действительно нужно… я… отпускаю тебя. Но это только формальность, старик, только чертова формальность, — он выпрямился и, жалко улыбнувшись, мазнул ладонями по щекам. — Это не значит, что я разрешаю тебе сейчас уйти в свободное плавание. Я вообще-то жду тебя обратно и надеюсь, что ты окажешься умнее и не бросишь меня одного, когда Небеса и Ад заткнулись по неясной причине и, похоже, чего-то выжидают. Это у тебя связи и дружба-мир-жвачка с Кроули, не у меня, я с ним не справлюсь, если он решит мне содрать шкуру за то, как я с ним поступил, — он усмехнулся, но усмешка медленно сползла с его лица, когда он вспомнил, что так и не рассказал Дину об этом. И эта… чертова трубка, торчащая из его рта, вызывала мелкую дрожь. — В общем… возвращайся. Не из-за Кроули, ангелов или охоты… Мне без тебя хреново.
Сэм замолк, подумав о том, что, если бы Дин слышал всю эту слезливую тираду, он бы его, наверное, засмеял или удавил подушкой, но Дин не слышал, а Сэму от этого стало немного легче. Он бы никогда не сказал этого Дину в лицо, вместо этого он мог просто закрыть его от пули, без слов дать знать обо всем этом, но иногда он чувствовал, что ему почти жизненно необходимо высказаться, будь то завуалированные признания в братской любви, самобичевание или обвинение.
Сэм усмехнулся и потер рукой шею.
— Вот я дурак… — сам себе пробормотал он. Задумавшись, он поднял на Дина взгляд, в котором уже не было слез, теперь он пылал решительностью и уверенностью. Минута слабости прошла и осталась в прошлом, принеся хотя бы временное облегчение. — Значит, так, Дин, — твердо сказал он, почти поверив в то, что Дин его слышит, — мне плевать, что врачи говорят, что шансов у тебя почти нет. Как ты и спрашивал, я теперь отвечаю: да, я верю тебе, а не им. И я знаю тебя прекрасно: ты не дашь какому-то долбанному вирусу убить тебя, это будет слишком… нелепо?
Он шагнул к кровати и почти невесомо потрепал брата по отросшим волосам — такую прическу он носил, будучи демоном, и Сэм не знал, почему Дин до сих пор не подстригся.
— Выбирайся оттуда, Дин, и мы вместе найдем этого выродка. И хватит с нас отпусков. Нас ждет дело.
Этой фразой поставив точку, Сэм резко развернулся и вышел из палаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Глава 10. По ту сторону закрытой двери
Рэйчел, похоже, все это время поджидала его у окна, потому что стоило Сэму припарковать Импалу и выйти из нее, как дверь распахнулась и на пороге появилась хозяйка дома. Она была в фартуке, левая щека немного запачкана мукой, но напряженный взгляд говорил о том, что думала она все это время совсем не о готовке.
Страница 50 из 86
