Океан его ненависти

Когда-то они должны были сделать выбор не в их пользу, и Дин был благодарен Сэму за то, что он сделал это первым. Даже если только потому, что Дин сам его попросил. Особенно поэтому.

Засунув телефон в карман джинсов, Дин выдохнул и преодолел последние ступеньки. Он решил пока не вытаскивать пистолет, который по какой-то странной причине Нерригейл не стал у него искать. Представлять то, что тот не догадывался о его наличии после стрельбы у Импалы, было совершенно глупо. Но Дин уже и не знал, что думать о стратегии этих ублюдков. Оставалось только надеяться, что Нерригейл действительно настолько туп и в спешке просто об этом не подумал. Так что, проверив сохранность пистолета, Дин наконец-то ступил на засыпанную крошкой цемента крышу.

Я на крыше, он на крыше… где-то я уже встречал такой сюжет, рассеянно подумал он, но стоило ему увидеть Рудмейна, все посторонние мысли моментально вылетели из головы. Рудмейн, как ни странно, не выскочил моментально откуда-то из-за угла с пушкой наперевес. А стоял совершенно спокойно, с кем-то разговаривая по телефону — наверняка с Нерригейлом.

Дин мысленно похвалил себя за верную догадку. Сейчас они, по всей вероятности, будут разыгрывать последнюю сцену Гарри Поттера и Волдеморта, и Дину казалось даже слегка забавным то, сколько параллелей на эту тему он провел за последний месяц. Кажется, это становится слегка фанатичным.

Рудмейн, увидев его, быстро проговорил что-то в трубку и сразу засунул телефон в карман. В другой руке он держал пистолет, который c первой же секунды появления Дина оказался нацеленным на него. Дин еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. Они стояли на крыше в двух метрах друг от друга, и со стороны это действительно смахивало на сюжет какого-то дерьмового боевичка.

— Выстрелишь, они умрут, — монотонно сообщил Рудмейн, стоило ему незаметно потянуться за пушкой, и Дин выматерился сквозь зубы. — Думал, я не догадаюсь? — Рудмейн ухмыльнулся. — Уж не знаю, насколько ты темная лошадка, Дин, но не похож ты на доброго самаритянина. И я тоже не наивный идиот, чтобы поверить, что ты придешь вот так вот просто. Если Нерригейл рассеянный придурок, которому ничего нельзя доверить, то со мной дело так легко не пройдет. Бросай пистолет, нож или что у тебя там есть еще. Живо.

Эти ублюдки, похоже, вообще понятия не имели о равных условиях и честной игре. Хотя проще было заставить понять это обезьяну, чем этого полоумного.

— Если Нерригейл услышит выстрел до установленного времени, он цацкаться не будет. Я предупредил, Дин. Стрелять могу здесь только я, — мягко, как маленькому ребенку, объяснил он. — Поэтому положи пистолет, и давай поговорим. На счет «три». Иначе… — Рудмейн выразительно поднял брови и, скосив взгляд вниз, провел пальцем по горлу.

— Ну ты и мразь, — даже без капли злости сообщил Дин, просто констатируя факт и, скривившись, как от зубной боли, вытащил пистолет из-за пояса и бросил на крышу.

От куска его хлипкого плана А не осталось даже и пылинки. Браво, Дин, мрачно похвалил он себя, ты опять влип. Он мысленно обматерил себя за то, что все-таки передумал стрелять в первую же секунду, наивно решив, что у него есть фактор внезапности, но поезд уже уехал. Но оставался план Б, немного самоубийственный и с почти нулевым процентом КПД, но с Рудмейном это вполне могло сработать. Время включать режим психоаналитика и уверенно заговаривать зубы.

— Если ты думал, что ты придешь сюда и мы взаимно постреляемся и разойдемся, то ты ошибся, Дин, — Рудмейн коротко хохотнул, словно прочитав его мысли. — Заметь, я выигрываю уже второй раз. А ты так глупо попадаешься.

— Как ты узнал, что я пойду в это кафе? — резко спросил Дин. — В экстрасенсы подался?

— Как это бесит, да, Дин? Признавать поражение? Я обвел тебя вокруг пальца, не здорово ли?

Рудмейн переступил с ноги на ногу, продолжая держать Дина на прицеле. Он судорожно облизнул губы, а его глаза словно засверкали еще большим безумием.

— Сегодня я все-таки смог выследить вас. Та горничная… Энджел… я представился твоим больным дядюшкой, а, когда она начала показывать гонор, заплатил ей за прекраснейшую роль шпиона, и она сделала все просто шикарно. Вы с братцем даже ничего не заподозрили.

Дин напрягся. Его надежда на то, что и Рудмейн не знает, что Сэм сейчас здесь, не оправдалась. Ему оставалось лишь надеяться на то, что Рудмейн забыл упомянуть об этой мелкой детали Нерригейлу, и тогда в кафе тот не притворялся. Но это было бы совершенно нелогично, больше всего остального бреда, с которым он столкнулся. И даже продажность горничной его не удивила. Весь этот реальный, нормальный мир был продажным. Вот тебе и ангелочки… [имеется в виду аллегория с именем горничной, прим. автора]

— Шансы на то, что это сработает и ей удастся что-то узнать, были совсем ничтожны, но мне последнее время очень везет, если ты не заметил, вы выложили ей все, что мне было нужно, как на блюдечке, даже об этом не подозревая, — продолжал Рудмейн.