Океан его ненависти

— В любом случае… даже не сложись все так удачно, я бы просто зашел к вам в гости и прикончил бы сразу обоих, вы бы даже ничего осознать не успели. Но так неинтересно, не так ведь?

Рудмейн, с воодушевлением восхваливая себя, похоже, не заметил мелькнувшие на лице Дина смятение и испуг за брата и осклабился. Он склонил голову к плечу и уставился на Дина слегка оценивающим, любопытным взглядом.

— Я ставлю ставки на твоего брата. — Дин вздрогнул. — Нам обоим было бы кстати, если бы это был твой брат. Так что… я немного помог.

— Ты… — облегчение, удивление и презрение боролись в Дине за первое место. Он не мог поверить, что Рудмейн способен на такое… коварство. Скорее, это было коварством, а не подлостью. — Ничего не сказал о нем Нерригейлу. — Он не спрашивал, он констатировал факт.

— Дэйв стал требовать слишком много денег за свою работу, так что я решил его убрать. Все равно он мне больше не нужен. А руки марать не хочется, так что пусть твой брат… — Ричард, судя по выражению его лица, был чрезвычайно доволен собой. — А когда я уберу тебя, то тогда уже и займусь твоим братцем. Я почти уверен, что ты не будешь являться мне мстительным призраком, а вот он… не даст мне покоя.

Дина слегка тряхануло, и ему пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы умерить дрожь. Видя за свою жизнь такое, что никому из людей и в кошмарах не снилось, он просто не мог уложить в своей голове, как можно быть таким… ублюдком. Он не понимал, как можно спокойно рассуждать о той мерзости, которую он сделает. Впрочем, Рудмейн думал, что он говорит со смертником, и если он не хотел причинить ему больше боли перед концом, то просто похвастаться тем, какой он изобретательный. Дин скривился от отвращения. Смотреть на опарышей ему было бы куда приятнее, чем на Рудмейна.

— Что ты хочешь доказать этим, Ричард? — Дин слегка передернул плечами. Ему было невыносимо душно в рубашке, под которой он до этого прятал пистолет, но он даже не мог снять ее с уверенностью, что, стоит ему сделать лишнее движение, из него не сделают семенную коробочку лотоса, начиненную пулями вместо семян. — Ради чего, ради кого ты это делаешь?

Дин заметил, как Рудмейн напрягся и его рука сильнее сжала рукоятку пистолета.

— Ты ведь делаешь это все не ради сына, — продолжил Дин, в глубине души сам не представляя, куда заведет его этот сеанс психоанализа. Но если Рудмейн хотел поговорить… хотел оправдаться — пусть попробует. Дину каждая лишняя секунда времени не была бы лишней. — А ради себя. Тебе жалко себя. Ты никому не нужен, а Пол любил тебя, хотя ты и обращался с ним как с куском дерьма. Чем ты ему отплатил? Тем, что убиваешь таких, как он? Оправдываешь это своим горем после смерти сына? — Дин замолчал, переводя дух. Рудмейн по цвету сравнялся с цементом под их ногами, но стрелять пока, похоже, не собирался. — Сколько раз ты был на его могиле за эти годы?

— Заткнись, — с трудом, но все же Рудмейну удалось вернуть самообладание, и сейчас он снова смотрел на Дина с презрением. — Ты ни черта в этом не понимаешь.

Дин не удержался и закатил глаза. Старая тема, знакомый сюжет…

— Мы уже говорили на эту тему, Рудмейн, — холодно отрезал он. — Не суди о том, что я могу понять, а что нет. Для начала ты попробуй с собой разобраться. Если бы ты хоть что-то понял… если бы ты хоть чуточку раскаялся, я бы поверил тебе. Конечно, я бы поверил… А ты даже хуже, чем я думал, — легкое сожаление промелькнуло в интонации его голоса и тут же исчезло.

Кадык Рудмейна дернулся, и на лице на секунду появилось странное выражение, которое Дин не смог прочитать. Ветер хлестнул Дину по лицу, и ему пришлось на секунду прикрыть глаза, а когда он их открыл, Ричард вновь представлял из себя статую спокойствия.

— Я не буду биться в рыданиях от того, что не оправдал твоих ожиданий, Винчестер, — сухо ответил он. — Не мне перед тобой оправдываться. Ты был с моим сыном, когда он умирал, и ничего не сделал. Ты позволил ему умереть. И кто из нас хуже?

Бетон, под которым Дин прятал все свои эмоции, начал рассыпаться, и через щели стремительно уходил весь контроль, который он так старательно держал. Ненависть к этому человеку затопила его как океан, и ему нужно было выплывать, чтобы продержаться, но у него не было желания. Ему хотелось ненавидеть этого ублюдка и не выискивать для него хотя бы крошечные оправдания, чтобы не снести ему башку прямо здесь и сейчас, при том факте, что он даже не смог бы этого сделать.

Он сдерживался изо всех сил, как будто снова Метка была на его руке и кричала прямо в ухо «Убей!», но это было страшнее. Он не мог справиться со своими эмоциями. Ему пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы не наделать глупостей и оставаться на месте. Рудмейн наблюдал за его внутренним сражением с легкой улыбкой, но Дин видел, что он тоже слегка выбит из колеи.

— Ты ни черта в этом не понимаешь, — вернул Дин ему его же слова, когда почувствовал, что может управлять голосом.