Фандом: Сверхъестественное. Оказалось, не только у Сэма в Калифорнии остались призраки прошлого. И если Сэм сумел с ними расправиться, так или иначе, то у Дина такой возможности еще не было. И теперь его главной задачей стало то, чтобы призраки прошлого не расправились с ним.
Добавить в моё избранное
325 мин, 11 сек 3053
— Тебя там не было. И ты ничего не знаешь.
— Случайность?! — выкрикнул Рудмейн, но Дин даже не вздрогнул. — Ты расскажешь мне про случайность? Но почему-то ты жив, а он нет! Если ты пытался его спасти, почему ты здесь?
— Извини, что не пошел ко дну следом за ним, — без единой эмоции ответил Дин. Объяснять что-то безумному человеку, который слышал только себя, он не видел смысла. — Я говорил тебе, что сожалею, но ты не слышишь никого, кроме себя. И, в отличие от тебя, я действительно сожалею. Но если ты всю жизнь обвинял меня, почему за двадцать лет так меня и не нашел? Встретились бы, поболтали… Причем здесь были те дети, судьбами которых, ты решил, имеешь право распоряжаться?
Рудмейн хмыкнул и чуть опустил пистолет — видимо, держать его на весу ему становилось все сложнее. Дин чуть напрягся.
— По той же причине, что и рысь, когда видит перед собой детеныша лани, пытается убить его, — растягивая гласные, произнес он. — Очень опасно, но удержаться невозможно… А ты… ты был десертом, лакомством, до которого почти невозможно было добраться. Только в глубине души ждать, когда ты сам попадешься мне в руки. Тем слаще потом оказалась месть.
Дин с отвращением скривился, услышав такие доводы. С каждой секундой ненормальность Рудмейна в его глазах все росла и росла, хоть он и понимал, что бывший учитель совершенно ясно осознает все свои слова и действия.
— А ты оказался очень уж живучим, — тягучим голосом продолжил Рудмейн, поглаживая большим пальцем рукоятку пистолета. — Признаться, я был очень удивлен, когда узнал, что ты выжил. Впрочем, ты всегда был упрямым, Дин.
— Это ты намекаешь на то, как я изо всех сил не позволял тебе несправедливо валить меня на физике? — с сарказмом фыркнул Дин и, качнувшись, сделал еле заметный шаг вперед. — Ты с самого начала играл грязно, Рудмейн. Я не могу считать тебя достойным противником. Ты застрял где-то на низшей ступени эволюции или хрен знает чего.
Рудмейн несколько секунд смотрел на него в упор и вдруг рассмеялся. Дина пробрала дрожь от этого сумасшедшего смеха.
— А ты и не должен считать меня своим противником, Дин. Ты — мишень, я — стрелок. Роли давно распределены. Как ты не совсем справедливо заметил… ты всегда на ступень ниже меня. И на этот раз я прострелю тебе голову, чтобы быть уверенным.
— На твоем месте, Рудмейн, я не был бы настолько категоричным, — сообщил Дин, ядовито усмехаясь. — Уверенным ты можешь быть только в том, что ты — распоследняя мразь на всей планете. И поверь, я замолвлю за тебя местечко в Аду и договорюсь о том, чтобы пребывание там тебе запомнилось на пару вечностей.
— Сколько. Пафоса, — тихо, почти нежно, ответил Рудмейн и снова поднял руку с пистолетом. — Не делай вид, что не боишься, Дин.
— Боюсь тебя? — выплюнул Дин. Весь его небольшой страх, который был, давно вытек вместе с кровью на пол той школы. — Ты слишком много на себя берешь.
Новый порыв ветра хлестанул Дину в спину, и как сквозь слой ваты он услышал негромкий звук сирен. Рудмейн дернулся, как от удара, и рефлекторно повернул голову в сторону звука, и этой секунды Дину хватило. Он в один прыжок оказался рядом с Рудмейном и мощным ударом руки выбил у него пистолет, который, пролетев пару метров, с жалобным звоном приземлился где-то у края крыши. Рудмейн не растерялся и ответил хуком слева, целясь Дину в лицо, но Дин увернулся и, пригнувшись, заехал противнику кулаком в живот. Тот, охнув, согнулся от удара, и Дин собирался налететь сверху, но Рудмейн каким-то чудом моментально распрямился и ударил его по лицу, разбивая нижнюю губу, а потом сразу по ребрам.
Дин рыкнул, сплевывая кровавую слюну, и резко втянул в себя воздух. Звук сирен становился все громче и громче. Рудмейн рванул в сторону, чтобы подобрать пистолет, но Дин ловко перерезал ему путь, встретив новым ударом, на сей раз по челюсти.
— А вот и нет, — с легким насмешливым весельем сообщил он, перехватывая кулак, метящийся ему в солнечное сплетение. — Может, ты и знаешь все эти законы относительности и сохранения импульса и считаешь себя крутым с ружьем или пистолетом наперевес, но вот драться… — Дин перевел дыхание и вывернул руку Рудмейну. Та хрустнула, и Ричард завопил от боли. — Ты совершенно не умеешь.
Рудмейн упал на колени, и Дин, воспользовавшись этим, метнулся к пистолету. Он взвел курок и нацелил дуло прямо в грудь уже вскочившего и рванувшегося к нему Рудмейна, свободной рукой вытирая кровь с подбородка. Ричард остановился так резко, словно напоролся на невидимую стену. Он стоял, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, и был похож на загнанного в ловушку зверя. Но не побежденного.
— Как тебе смена ролей? — Дин вскинул брови и сделал шаг вперед, вынуждая Рудмейна отступить.
— Ну так стреляй! — внезапно выкрикнул Рудмейн. — Стреляй, и покончим с этим!
Дин сузил глаза.
— Что это с тобой, Рудмейн?
— Случайность?! — выкрикнул Рудмейн, но Дин даже не вздрогнул. — Ты расскажешь мне про случайность? Но почему-то ты жив, а он нет! Если ты пытался его спасти, почему ты здесь?
— Извини, что не пошел ко дну следом за ним, — без единой эмоции ответил Дин. Объяснять что-то безумному человеку, который слышал только себя, он не видел смысла. — Я говорил тебе, что сожалею, но ты не слышишь никого, кроме себя. И, в отличие от тебя, я действительно сожалею. Но если ты всю жизнь обвинял меня, почему за двадцать лет так меня и не нашел? Встретились бы, поболтали… Причем здесь были те дети, судьбами которых, ты решил, имеешь право распоряжаться?
Рудмейн хмыкнул и чуть опустил пистолет — видимо, держать его на весу ему становилось все сложнее. Дин чуть напрягся.
— По той же причине, что и рысь, когда видит перед собой детеныша лани, пытается убить его, — растягивая гласные, произнес он. — Очень опасно, но удержаться невозможно… А ты… ты был десертом, лакомством, до которого почти невозможно было добраться. Только в глубине души ждать, когда ты сам попадешься мне в руки. Тем слаще потом оказалась месть.
Дин с отвращением скривился, услышав такие доводы. С каждой секундой ненормальность Рудмейна в его глазах все росла и росла, хоть он и понимал, что бывший учитель совершенно ясно осознает все свои слова и действия.
— А ты оказался очень уж живучим, — тягучим голосом продолжил Рудмейн, поглаживая большим пальцем рукоятку пистолета. — Признаться, я был очень удивлен, когда узнал, что ты выжил. Впрочем, ты всегда был упрямым, Дин.
— Это ты намекаешь на то, как я изо всех сил не позволял тебе несправедливо валить меня на физике? — с сарказмом фыркнул Дин и, качнувшись, сделал еле заметный шаг вперед. — Ты с самого начала играл грязно, Рудмейн. Я не могу считать тебя достойным противником. Ты застрял где-то на низшей ступени эволюции или хрен знает чего.
Рудмейн несколько секунд смотрел на него в упор и вдруг рассмеялся. Дина пробрала дрожь от этого сумасшедшего смеха.
— А ты и не должен считать меня своим противником, Дин. Ты — мишень, я — стрелок. Роли давно распределены. Как ты не совсем справедливо заметил… ты всегда на ступень ниже меня. И на этот раз я прострелю тебе голову, чтобы быть уверенным.
— На твоем месте, Рудмейн, я не был бы настолько категоричным, — сообщил Дин, ядовито усмехаясь. — Уверенным ты можешь быть только в том, что ты — распоследняя мразь на всей планете. И поверь, я замолвлю за тебя местечко в Аду и договорюсь о том, чтобы пребывание там тебе запомнилось на пару вечностей.
— Сколько. Пафоса, — тихо, почти нежно, ответил Рудмейн и снова поднял руку с пистолетом. — Не делай вид, что не боишься, Дин.
— Боюсь тебя? — выплюнул Дин. Весь его небольшой страх, который был, давно вытек вместе с кровью на пол той школы. — Ты слишком много на себя берешь.
Новый порыв ветра хлестанул Дину в спину, и как сквозь слой ваты он услышал негромкий звук сирен. Рудмейн дернулся, как от удара, и рефлекторно повернул голову в сторону звука, и этой секунды Дину хватило. Он в один прыжок оказался рядом с Рудмейном и мощным ударом руки выбил у него пистолет, который, пролетев пару метров, с жалобным звоном приземлился где-то у края крыши. Рудмейн не растерялся и ответил хуком слева, целясь Дину в лицо, но Дин увернулся и, пригнувшись, заехал противнику кулаком в живот. Тот, охнув, согнулся от удара, и Дин собирался налететь сверху, но Рудмейн каким-то чудом моментально распрямился и ударил его по лицу, разбивая нижнюю губу, а потом сразу по ребрам.
Дин рыкнул, сплевывая кровавую слюну, и резко втянул в себя воздух. Звук сирен становился все громче и громче. Рудмейн рванул в сторону, чтобы подобрать пистолет, но Дин ловко перерезал ему путь, встретив новым ударом, на сей раз по челюсти.
— А вот и нет, — с легким насмешливым весельем сообщил он, перехватывая кулак, метящийся ему в солнечное сплетение. — Может, ты и знаешь все эти законы относительности и сохранения импульса и считаешь себя крутым с ружьем или пистолетом наперевес, но вот драться… — Дин перевел дыхание и вывернул руку Рудмейну. Та хрустнула, и Ричард завопил от боли. — Ты совершенно не умеешь.
Рудмейн упал на колени, и Дин, воспользовавшись этим, метнулся к пистолету. Он взвел курок и нацелил дуло прямо в грудь уже вскочившего и рванувшегося к нему Рудмейна, свободной рукой вытирая кровь с подбородка. Ричард остановился так резко, словно напоролся на невидимую стену. Он стоял, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, и был похож на загнанного в ловушку зверя. Но не побежденного.
— Как тебе смена ролей? — Дин вскинул брови и сделал шаг вперед, вынуждая Рудмейна отступить.
— Ну так стреляй! — внезапно выкрикнул Рудмейн. — Стреляй, и покончим с этим!
Дин сузил глаза.
— Что это с тобой, Рудмейн?
Страница 74 из 86
