Фандом: Сверхъестественное. Оказалось, не только у Сэма в Калифорнии остались призраки прошлого. И если Сэм сумел с ними расправиться, так или иначе, то у Дина такой возможности еще не было. И теперь его главной задачей стало то, чтобы призраки прошлого не расправились с ним.
Добавить в моё избранное
325 мин, 11 сек 2899
Дин рядом с его плечом выдохнул с еле слышным чуть прерывающимся свистом, и Сэм резко повернул голову, чтобы посмотреть на него. Лицо Дина уже ничего не выражало, а глаз Сэм не видел; тот внимательно разглядывал лицо девочки, словно пытаясь что-то запомнить.
— Все в порядке? — наконец, решился спросить Сэм, и Дин вздрогнул, словно от неожиданности.
— Смотря что ты под этим подразумеваешь, — отозвался он совершенно спокойно и откинулся назад, вставая на обе ноги. — Бедный ребенок, — помедлив, добавил он, и голос его чуть дрогнул.
— Да, — Сэм не сводил с брата подозрительного взгляда, но тот вел себя как ни в чем не бывало, и ничего странного Сэм уловить не мог. Отметив про себя, что ему нужно меньше параноить, а Дин наверняка просто расстроен смертью ребенка, хоть и старается это скрыть под маской крутого мужика, которому стыдно в этом признаться, Сэм закрыл вкладки и выключил ноутбук. В глубине души он осознавал, что интуиция его редко подводила, но решил на этом не зацикливаться, поэтому он не заметил, как лицо Дина на секунду ужесточилось, а в глазах промелькнуло что-то похожее на застарелую боль.
Чуть морщась, Сэм встал на пол и, проковыляв через метровое пространство между кроватями, забрался к Дину на кровать, слегка пихнув его, чтобы тот выдернул наушники из ноутбука.
— Офигел? — поинтересовался Дин, но провод все-таки вытащил и пододвинул ноутбук на коленях чуть правее, чтобы Сэму было лучше видно.
— Мы сто лет как вместе кино не смотрели, так что нет, — ответил Сэм и, прислонившись плечом к плечу брата, вместе с ним погрузился в мир, где все всегда заканчивалось хэппи-эндом.
За деревянными стенами тихо, переливчато шумел прибой.
Апрель, 1992 год
Дин уже не один десяток раз оказывался новичком и, прекрасно зная о том, что через две недели, в лучшем случае — через полтора месяца — они все равно уедут, старался ни с кем не заводить никаких отношений. Уже потом, позже, он не удерживался от того, чтобы арканить девчонок своим обаянием, но пока он предпочитал оставаться в стороне и в конце уходить незамеченным — так, как будто его не было. Чтобы и все они уходили от него незамеченными — так, чтобы потом это не причиняло боли.
Пол Рудмейн оказался исключением, которое Дин не мог объяснить сам себе, и поначалу он старался замыкаться, неосознанно выпускал колючки, но к середине второй недели понял, что и сам тянется к этому простому в общении мальчишке. Пол был сыном учителя по физике — неприятнейшего типа, и из схожего с отцом у Пола была только фамилия. Мистер Рудмейн оказался предвзятым, несправедливым уродом, у которого каждый урок превращался для любого ученика в тяжелую битву. Впрочем, и сам Пол не стал исключением — отец сыну не давал никаких поблажек и порой требовал даже больше.
— В следующий раз, мне кажется, он меня прикончит, — шепнул Дин Полу. Они как раз сидели в кабинете, ожидая мистера Рудмейна; тот всегда являлся ровно через минуту после звонка. — Или сегодня, если вздумает спросить у меня домашку. Я ее не сделал.
Тот усмехнулся краешком губ, не сводя взгляда с двери.
— Ты любишь играть с огнем, я заметил.
— Это он на меня взъелся, — возмутился Дин.
Пол помрачнел и сжал в кулаке ручку, которую до этого вертел между пальцами.
— Отец после смерти матери вообще мало кого любит. Ненавидит весь мир.
Дин прикусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и легко хлопнул приятеля по плечу. Пол не любил говорить об этом, и каждый раз, стоило им в разговоре случайно наткнуться на эту тему, то Пол весь словно сжимался и старался как можно быстрее переключиться на другое. Дин понимал и не давил, но Пол сам иногда опускал комментарии об этом — будто так долго ждал, кому можно выговориться, и теперь по кирпичику разбирал свою построенную стену. Оба вели себя друг с другом осторожно, ощупывали почву, но иногда Дин замечал за собой, что рассказывает Полу то, что никому до этого не рассказывал. И у Пола, как ему казалось, было то же самое.
Если Дин и замечал, что мистер Рудмейн по какой-то причине относится к нему хуже, чем ко всему остальному классу, то никак не подавал виду, и жаловаться Полу или отцу — последнее, что он стал бы делать.
— Да я шучу, — спокойно ответил Дин. — Он сегодня был в хорошем настроении вообще?
— Смотря что ты под этим подразумеваешь, — Пол смотрел куда угодно, но не на Дина. Дин нахмурился, внимательно вглядываясь в Пола, и о чем-то напряженно думал. У него создавалось странное ощущение, что он с отцом сегодня вообще не встречался, и сейчас лихорадочно придумывает ответ.
— Я понял, всем контрольная, — усмехнулся Дин, и Пол поднял на него взгляд, благодарный за смену темы.
Как-то неумело, небрежно, но они начали понимать друг друга.
А через неделю Дин заметил, что Пол начинает сторониться его.
— Все в порядке? — наконец, решился спросить Сэм, и Дин вздрогнул, словно от неожиданности.
— Смотря что ты под этим подразумеваешь, — отозвался он совершенно спокойно и откинулся назад, вставая на обе ноги. — Бедный ребенок, — помедлив, добавил он, и голос его чуть дрогнул.
— Да, — Сэм не сводил с брата подозрительного взгляда, но тот вел себя как ни в чем не бывало, и ничего странного Сэм уловить не мог. Отметив про себя, что ему нужно меньше параноить, а Дин наверняка просто расстроен смертью ребенка, хоть и старается это скрыть под маской крутого мужика, которому стыдно в этом признаться, Сэм закрыл вкладки и выключил ноутбук. В глубине души он осознавал, что интуиция его редко подводила, но решил на этом не зацикливаться, поэтому он не заметил, как лицо Дина на секунду ужесточилось, а в глазах промелькнуло что-то похожее на застарелую боль.
Чуть морщась, Сэм встал на пол и, проковыляв через метровое пространство между кроватями, забрался к Дину на кровать, слегка пихнув его, чтобы тот выдернул наушники из ноутбука.
— Офигел? — поинтересовался Дин, но провод все-таки вытащил и пододвинул ноутбук на коленях чуть правее, чтобы Сэму было лучше видно.
— Мы сто лет как вместе кино не смотрели, так что нет, — ответил Сэм и, прислонившись плечом к плечу брата, вместе с ним погрузился в мир, где все всегда заканчивалось хэппи-эндом.
За деревянными стенами тихо, переливчато шумел прибой.
Апрель, 1992 год
Дин уже не один десяток раз оказывался новичком и, прекрасно зная о том, что через две недели, в лучшем случае — через полтора месяца — они все равно уедут, старался ни с кем не заводить никаких отношений. Уже потом, позже, он не удерживался от того, чтобы арканить девчонок своим обаянием, но пока он предпочитал оставаться в стороне и в конце уходить незамеченным — так, как будто его не было. Чтобы и все они уходили от него незамеченными — так, чтобы потом это не причиняло боли.
Пол Рудмейн оказался исключением, которое Дин не мог объяснить сам себе, и поначалу он старался замыкаться, неосознанно выпускал колючки, но к середине второй недели понял, что и сам тянется к этому простому в общении мальчишке. Пол был сыном учителя по физике — неприятнейшего типа, и из схожего с отцом у Пола была только фамилия. Мистер Рудмейн оказался предвзятым, несправедливым уродом, у которого каждый урок превращался для любого ученика в тяжелую битву. Впрочем, и сам Пол не стал исключением — отец сыну не давал никаких поблажек и порой требовал даже больше.
— В следующий раз, мне кажется, он меня прикончит, — шепнул Дин Полу. Они как раз сидели в кабинете, ожидая мистера Рудмейна; тот всегда являлся ровно через минуту после звонка. — Или сегодня, если вздумает спросить у меня домашку. Я ее не сделал.
Тот усмехнулся краешком губ, не сводя взгляда с двери.
— Ты любишь играть с огнем, я заметил.
— Это он на меня взъелся, — возмутился Дин.
Пол помрачнел и сжал в кулаке ручку, которую до этого вертел между пальцами.
— Отец после смерти матери вообще мало кого любит. Ненавидит весь мир.
Дин прикусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и легко хлопнул приятеля по плечу. Пол не любил говорить об этом, и каждый раз, стоило им в разговоре случайно наткнуться на эту тему, то Пол весь словно сжимался и старался как можно быстрее переключиться на другое. Дин понимал и не давил, но Пол сам иногда опускал комментарии об этом — будто так долго ждал, кому можно выговориться, и теперь по кирпичику разбирал свою построенную стену. Оба вели себя друг с другом осторожно, ощупывали почву, но иногда Дин замечал за собой, что рассказывает Полу то, что никому до этого не рассказывал. И у Пола, как ему казалось, было то же самое.
Если Дин и замечал, что мистер Рудмейн по какой-то причине относится к нему хуже, чем ко всему остальному классу, то никак не подавал виду, и жаловаться Полу или отцу — последнее, что он стал бы делать.
— Да я шучу, — спокойно ответил Дин. — Он сегодня был в хорошем настроении вообще?
— Смотря что ты под этим подразумеваешь, — Пол смотрел куда угодно, но не на Дина. Дин нахмурился, внимательно вглядываясь в Пола, и о чем-то напряженно думал. У него создавалось странное ощущение, что он с отцом сегодня вообще не встречался, и сейчас лихорадочно придумывает ответ.
— Я понял, всем контрольная, — усмехнулся Дин, и Пол поднял на него взгляд, благодарный за смену темы.
Как-то неумело, небрежно, но они начали понимать друг друга.
А через неделю Дин заметил, что Пол начинает сторониться его.
Страница 9 из 86
