Океан его ненависти

На переменах куда-то уходил, возвращаясь перед самым звонком, на уроках сидел, будто отгородившись от Дина бетонной стеной, и никак не реагировал на внешние раздражители. Поначалу Дин пытался узнать, в чем дело, но получал лишь односложные ответы и все те же холодные взгляды Ричарда Рудмейна. На несправедливо заниженные оценки было плевать — во-первых, потому что плевать было всегда, во-вторых, потому что не ему одному в классе так доставалось, просто немного чаще, чем остальным.

Ему не нужно было напрягаться, чтобы сложить два и два, и понять в чем дело, поэтому Дин, не спрашивая, не возражая, послушно отошел в тень. Они хоть и сидели все так же вместе, но словно не знали друг друга, камень вынужденного отчуждения стоял между ними, и обоим от этого было не по себе. Дин хотел корить себя за то, что позволил себе слабину, сблизился с одноклассником, и вот он — результат, но стоило ему начать думать об этом, неизменно накатывало отвращение к себе.

Обижаться на Пола было глупо, тем более Дин видел, что тому это все радости также не приносило. Да и… он не какая-то там слезливая дамочка из бразильских сериалов, в конце концов.

Чем мрачнее становился Пол, тем радостнее его отец.

Через пять дней Пол сам выловил Дина за углом и затащил в туалет для разговора.

— Отец не хочет, чтобы я с тобой общался, — прямиком заявил он, и на этот раз он не отводил взгляда, смотрел Дину прямо в глаза смело и решительно.

Дин хмыкнул и, облокотившись на стену у раковины, сложил руки на груди.

— Я это понял уже во второй день. Было бы интересно узнать почему.

Во взгляде Пола что-то неуловимо мелькнуло, и глаза уже не выражали той решительности, что секунду назад; они стали какими-то загнанными и опустошенными.

— Он со всеми так, — глухо ответил Пол и отвернулся, принявшись разглядывать маленькую трещину в кафеле. — Все мои друзья, которые были… отец всех разогнал. И кто бы ни пытался потом подойти, из них или же кто-то другой… после смерти мамы он слишком изменился.

Глаза Дина расширились. Он, конечно, подозревал, что Рудмейн-старший слегка скатился с катушек после смерти жены, но судить его права не мог — его собственный отец был в этом чем-то похож на Рудмейна. Но Дин не мог предположить, что отец Пола дошел до того, что не позволяет сыну ни с кем дружить.

— Но это… это же глупо.

Пол невесело улыбнулся.

— Папа боится, что и со мной что-то случится, как с мамой. Он оберегает меня как может.

— Но это же клетка, а не жизнь.

— Я пытался с ним поговорить, он меня не слушает, — тихо ответил Пол. — Один раз… когда я вернулся на пару минут позже, чем нужно было, он… — его голос дрогнул. — В общем, он…

— Он тебя ударил, — догадался Дин. Пол вздрогнул, как от того удара, но не повернулся. — Вот урод.

— Нет! — Пол повернулся так стремительно, что Дин невольно отступил на два шага. — Не надо, — уже спокойнее добавил Пол, — не называй его так. Он не образцовый отец, но он заботится обо мне.

Дин помолчал, кусая губы, будто не решаясь сказать то, что вертелось на уме.

— Я считаю, что твой отец не образцовый, а дерьмовый, — по крайней мере, это было честно. Пол собирался что-то возразить, но Дин поднял руку, прерывая его. — Но знаешь… — он замялся. — Я понимаю тебя. Мой отец любит меня и брата, но эта любовь…

— Своеобразная, — закончил Пол, послав Дину понимающую ухмылку. На душе у обоих стало немного легче.

Это был первый раз, когда Дин вслух признал то, что яростно упрятывал даже в своих мыслях, впервые он смог признать кому-то — и себе, — что отец далеко не тот несокрушимый идеал, который Дин рисовал себе когда-то и у него тоже есть свои недостатки. Дин не собирался его судить, не имел права, но хотя бы он посмел наконец-то увидеть правду.

— И, в общем… я хотел сказать, — былая решительность зажглась в глазах Пола, — хоть он и мой отец, но я сам решу, что мне нужно. Поэтому… — он протянул Дину ладонь и, вскинув подбородок, твердо произнес: — Пол Рудмейн, сын сволочного учителя по физике, который обожает валить всех у доски и особенно друзей своего сына.

Дин усмехнулся и ответно протянул руку; их ладони встретились в крепком рукопожатии.

— Дин Винчестер, та еще сволочь, которой так же плевать на физику, как белке на лося ….

Пол расхохотался.

— Ты что, заговорил как миссис Лосс?

Дин толкнул его плечом и с независимым видом вышел из туалета.

Дин снова проснулся раньше Сэма и некоторое время лежал, неподвижно глядя в потолок. Он пытался вспомнить, что ему снилось, а в том, что ему что-то снилось, он был уверен. Он помнил только смутные ощущения и расплывчатые образы, но этого было слишком мало, чтобы вспомнить. Это было не связано с Меткой, Дин знал точно. Те кошмары все еще снились, иногда, но после них он больше не просыпался в холодном поту, задыхаясь и содрогаясь.