Moons — Отважная семейка

Это был резкий горловой звук, в котором интуитивно угадывалась злобная угроза. Его оказалось достаточно, чтобы желудок Марка сжался, перекрутился и попытался завязаться узлом. Анна осторожно провела правой ладонью по щеке Лаванды, по груди, а затем когтистые пальцы остановилась на её животе. Ведьма глянула на Марка снизу вверх и улыбнулась. Он выругался и дёрнулся, пытаясь освободить руки, но ему это не удалось.

— Муж и жена, вот как, — прошептала ведьма, задумчиво глядя ему в глаза.

Она на мгновенье высунула свой язык, фиолетовый, как небо перед восходом, и облизала губы. Глаза ведьмы были так же черны, как её ногти. Её челюсти сомкнулись с почти металлическим лязгом.

— И ребёнок. Как жаль, что вы не взяли его собой. Младенцев я ем живьем.

Марк неприлично выругался, и ведьма наконец отвернулась от Лаванды и подошла к нему. Как только Анна обратила всё своё внимание на Марка, Лаванда приободрила его кивком. Он знал, что делать. Нужно было отвлечь Анну на себя.

— Ты любишь свою жену. И готов сделать всё, чтобы спасти её, не так ли? Ты бы даже пожертвовал собой.

— Конечно, — заявил Марк, хотя его внутренности продолжали скручиваться. «Лаванда знает, что делает, — подбодрил он себя, пытаясь побороть страх. — У неё есть план. Я надеюсь, у неё есть план. У неё должен быть план».

— Тогда взгляни вон туда, — Анна глянула через плечо и указала на огромный котёл, полный кипящей воды. Марк заметил, что высоко над котлом, у потолка, прикреплённая цепью на шкиве, висела чёрная металлическая крышка.

— Это для моего следующего блюда, — заявила Анна. — Я предпочитаю молодое и нежное мясо, но десерт может подождать. Трое глупых мальчишек никуда не денутся. Для начала сойдёте и вы двое, хотя для вас понадобится много приправ. Кто будет первым? Хочешь увидеть, как твоя жена сварится заживо? Или ты предпочитаешь первым попасть в котёл? Ты длинный и худой, на тебе мало мяса, но для закуски сойдёт.

Анна облизала губы и потёрла ладони в предвкушении.

— Я срежу мясо с твоих костей, потом разломаю их и высосу костный мозг. А теперь, если ты не хочешь, чтобы я разорвала твою жену на куски, скажи, кто вы на самом деле такие.

Ведьма злобно посмотрела на Марка, пытаясь наполнить его душу страхом, и вполне успешно. К счастью, она не заметила, что всхлипы Лаванды давно прекратились. Марк незаметно следил за тем, как его жена подтягивает колени к подбородку и сокращает подъём стоп, максимально натягивая ахиллесовы сухожилия. Лаванда собиралась атаковать.

— Я Лаванда Мун, аврор, — просто сказала она.

Анна дёрнула головой в её сторону. Прежде, чем Лаванда нанесла удар, Марк успел заметить изумление, мелькнувшее на лице ведьмы. Две пятки, вооружённые острыми шпильками, изо всех сил ударили её. Одна шпилька попала Анне в голову, вторая в грудь. Удар был такой сильный, что белые кожаные туфли Лаванды слетели с ног и свалились на пол.

Людоедка закричала. От этого острого, пронзительного, лязгающего звука у Марка заломило зубы. Он увидел, как Анна отшатнулась, выронила Земной камень и прижала ладони к лицу.

Было много крови. Впрочем, это была не кровь — по крайней мере, она не выглядела, как кровь. Из раны в груди текла чёрная маслянистая жидкость, мерзко блестевшая на свету, но людоедка не обратила на неё внимания. Она двумя руками прикрывала левый глаз, откуда зловонная жидкость хлестала между пальцев. Краем уха Марк слышал, как один из мальчишек испускает ругательства, а другой опустошает желудок.

— Пора уже этой луне наконец взойти, — Лаванда кашлянула изменяющимся горлом. — Я не буду сопротивляться. Спасибо, что отвлёк её, Маррр… — её последнее слово превратилось в рычание.

Лаванда начала превращаться в тот самый момент, как ударила Анну. Марк с привычным участием и сожалением наблюдал за тем, как изгибается её спина, вытягивается позвоночник, видоизменяется плоть. Он всегда желал, чтобы трансформация проходила как можно быстрее, но сейчас он думал не только о боли — для них всех это был вопрос жизни и смерти. Трое ребят в клетке присоединились к крикам Лаванды.

Марк давно привык к превращению, он видел его много раз, но обычно перед трансформацией его жена полностью раздевалась ещё до восхода луны. Сейчас он наблюдал за тем, как по мере изменения её тела рвется её платье; как пробивается шерсть, как нос и рот превращаются в клыкастую морду. Марку нравилось это платье, и Лаванде тоже — это означало, что она ещё больше разозлится на ведьму.

Как только руки Лаванды превратились в лапы, она освободилась из ловушки на потолке, спрыгнула вниз, и сумочка, до этого висевшая у неё на плече, соскользнула на пол. Приземлившись на все четыре лапы, волчица отряхнулась от обрывков платья и белья и злобно взвыла.

Анна открыла целый глаз и наконец поняла, что происходит.