Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
Добавить в моё избранное
34 мин, 46 сек 825
— рассмеялась Цери-А. — Сейчас ты скажешь, что в твоих землях все происходит только по взаимному согласию и к обоюдному удовольствию! По-твоему, это возможно?
— Нет, не так. В моих землях тоже случается всякое. Но почему вы спрашиваете?
— Ты же посоветовал своему другу смириться — я слышала, что ты ему сказал. А ведь ему тоже все это было не в радость, хотя моя дочь — красавица.
Олаф пожал плечами.
— Просто я не хотел, чтобы его избили или покалечили.
— Значит, — торжествующе воскликнула Цери-А, — ты допускаешь, что можно поступиться собственной волей ради чего-то более важного? Ведь так? Это я и хотела услышать! Идем!
— Куда? — удивился Кальдмеер.
— Сейчас ты пойдешь со мной, в мои покои! Я так хочу! Мы будем там одни — раз уж ты не можешь иначе — но сегодня ты останешься со мной на всю ночь. Я красива, не правда ли? Знаешь, что мой будущий муж убил пятерых соперников лишь для того, чтобы занять место на моем ложе?
Она нетерпеливо схватила его за руку, но Олаф отшатнулся.
— Ваше величество! Ваш супруг, король Церен будет знать об этом…
— И что? — удивилась королева. — Конечно, он узнает. И если ты придешься мне по вкусу, его еще до рассвета завяжут в мешок и бросят в море. А ты — ты проснешься королем, моим мужем, все племя цериатов будет тебе повиноваться!
Кальдмеер молча выслушал все и не шелохнулся.
— Что же ты? — удивилась Цери-А.
— Я уже сказал вам, ваше величество, что никогда не оставался с женщиной помимо моей воли, и не собираюсь изменять собственным правилам. Мой ответ — нет.
Краска гнева медленно проступила на худом, смуглом лице Цери-А.
— Ты отказываешь мне… Мне! А ты подумал, что я могу с тобой сделать? — спросила она.
Олаф молчал. Королева, прищурившись, бросила на него долгий взгляд и рассмеялась.
— Нет, я не стану приказывать, чтобы мои подданные уродовали твое тело: ты слишком нравишься мне. Но не думай, что я это так оставлю. Ведь твой друг, который тебе так дорог, тоже в моих руках. Я дам тебе немного времени подумать; в конце концов твой Ротгер мне пока нужен…
— Ваше величество, — заговорил Олаф. — Простите мою дерзость, но неужели вам понравится быть с человеком, который… пошел на это лишь потому, что его принудили?
— А почему нет? — подняла брови Цери-А. Прикусив губу, она внимательно всмотрелась в его лицо; ее черные глаза жарко полыхнули. — Если я так хочу — остальное не имеет значения.
Остаток ночи Кальдмеер и Вальдес провели в тревоге: Луиджи к ним так и не вернули. Плохо было, что Луиджи почти не понимал языка цериатов; если случится что-то нехорошее, он не сможет даже попросить о помощи.
Кальдмеер мерил шагами пещеру и напряженно думал.
— Надо попытаться бежать — как можно скорее, при первой же возможности. Ротгер, если завтра утром за нами придут, мы должны быть готовы.
Вальдес кивнул.
— Кальдмеер, вы так и не рассказали, о чем говорили с Цери-А. Может быть, все-таки поделитесь? Или ее величество доверила вам свои сердечные тайны?
Олафа передернуло от этой шутки, но он промолчал. Не стоило обрушивать на Ротгера еще и это, ему и так досталось за сегодняшний день. Однако времени у них было совсем мало: не сегодня-завтра Цери-А потеряет терпение — и тогда за Вальдесом придут. Возможно, королева даже получит удовольствие, если осуществит свою угрозу насчет Вальдеса, ведь тогда Олаф полностью будет в ее руках.
— Олаф, успокойтесь же, отдохните. Я надеюсь, что вы правы и завтрашний день будет для нас передышкой, — с тоской произнес Вальдес.
Не отвечая, Олаф подошел к решетчатой двери, он заметил невдалеке прыгающий огонек: кто-то приближался, держа факел в руке. Четверо стражников-цериатов, охраняющих пленных, тоже насторожились. Неужели за ним пришли от Цери-А? Но вряд ли она бы отправила только одного человека…
Неизвестный был уже у самой двери; это был высокий, богато одетый цериат. Стражники поднялись ему навстречу и почтительно его приветствовали. Неужели и правда Цери-А послала за ним? Олаф весь подобрался; но внезапно раздался глухой хрип, и один из тюремщиков мешком рухнул на снег. Второй попятился, выставил копье — но, к изумлению пленников, третий стражник вскинул руку, и его товарищ с копьем упал на колени. Высокий незнакомец схватил четвертого стражника за волосы и приставил меч к его горлу:
— Отпирай!
— Я не могу… Приказ королевы Цери-А… — залепетал стражник.
Острие меча коснулось его шеи, брызнула кровь. Без дальнейших слов цериат дрожащими руками отомкнул запор и… свалился с перерезанным горлом. Высокий незнакомец шагнул вперед, откинул капюшон; свет факела упал на его лицо — пленники узнали короля Церена. Стражник, что помогал ему, властно кивнул Олафу и Вальдесу:
— Хотите жить — выходите!
— Нет, не так. В моих землях тоже случается всякое. Но почему вы спрашиваете?
— Ты же посоветовал своему другу смириться — я слышала, что ты ему сказал. А ведь ему тоже все это было не в радость, хотя моя дочь — красавица.
Олаф пожал плечами.
— Просто я не хотел, чтобы его избили или покалечили.
— Значит, — торжествующе воскликнула Цери-А, — ты допускаешь, что можно поступиться собственной волей ради чего-то более важного? Ведь так? Это я и хотела услышать! Идем!
— Куда? — удивился Кальдмеер.
— Сейчас ты пойдешь со мной, в мои покои! Я так хочу! Мы будем там одни — раз уж ты не можешь иначе — но сегодня ты останешься со мной на всю ночь. Я красива, не правда ли? Знаешь, что мой будущий муж убил пятерых соперников лишь для того, чтобы занять место на моем ложе?
Она нетерпеливо схватила его за руку, но Олаф отшатнулся.
— Ваше величество! Ваш супруг, король Церен будет знать об этом…
— И что? — удивилась королева. — Конечно, он узнает. И если ты придешься мне по вкусу, его еще до рассвета завяжут в мешок и бросят в море. А ты — ты проснешься королем, моим мужем, все племя цериатов будет тебе повиноваться!
Кальдмеер молча выслушал все и не шелохнулся.
— Что же ты? — удивилась Цери-А.
— Я уже сказал вам, ваше величество, что никогда не оставался с женщиной помимо моей воли, и не собираюсь изменять собственным правилам. Мой ответ — нет.
Краска гнева медленно проступила на худом, смуглом лице Цери-А.
— Ты отказываешь мне… Мне! А ты подумал, что я могу с тобой сделать? — спросила она.
Олаф молчал. Королева, прищурившись, бросила на него долгий взгляд и рассмеялась.
— Нет, я не стану приказывать, чтобы мои подданные уродовали твое тело: ты слишком нравишься мне. Но не думай, что я это так оставлю. Ведь твой друг, который тебе так дорог, тоже в моих руках. Я дам тебе немного времени подумать; в конце концов твой Ротгер мне пока нужен…
— Ваше величество, — заговорил Олаф. — Простите мою дерзость, но неужели вам понравится быть с человеком, который… пошел на это лишь потому, что его принудили?
— А почему нет? — подняла брови Цери-А. Прикусив губу, она внимательно всмотрелась в его лицо; ее черные глаза жарко полыхнули. — Если я так хочу — остальное не имеет значения.
Остаток ночи Кальдмеер и Вальдес провели в тревоге: Луиджи к ним так и не вернули. Плохо было, что Луиджи почти не понимал языка цериатов; если случится что-то нехорошее, он не сможет даже попросить о помощи.
Кальдмеер мерил шагами пещеру и напряженно думал.
— Надо попытаться бежать — как можно скорее, при первой же возможности. Ротгер, если завтра утром за нами придут, мы должны быть готовы.
Вальдес кивнул.
— Кальдмеер, вы так и не рассказали, о чем говорили с Цери-А. Может быть, все-таки поделитесь? Или ее величество доверила вам свои сердечные тайны?
Олафа передернуло от этой шутки, но он промолчал. Не стоило обрушивать на Ротгера еще и это, ему и так досталось за сегодняшний день. Однако времени у них было совсем мало: не сегодня-завтра Цери-А потеряет терпение — и тогда за Вальдесом придут. Возможно, королева даже получит удовольствие, если осуществит свою угрозу насчет Вальдеса, ведь тогда Олаф полностью будет в ее руках.
— Олаф, успокойтесь же, отдохните. Я надеюсь, что вы правы и завтрашний день будет для нас передышкой, — с тоской произнес Вальдес.
Не отвечая, Олаф подошел к решетчатой двери, он заметил невдалеке прыгающий огонек: кто-то приближался, держа факел в руке. Четверо стражников-цериатов, охраняющих пленных, тоже насторожились. Неужели за ним пришли от Цери-А? Но вряд ли она бы отправила только одного человека…
Неизвестный был уже у самой двери; это был высокий, богато одетый цериат. Стражники поднялись ему навстречу и почтительно его приветствовали. Неужели и правда Цери-А послала за ним? Олаф весь подобрался; но внезапно раздался глухой хрип, и один из тюремщиков мешком рухнул на снег. Второй попятился, выставил копье — но, к изумлению пленников, третий стражник вскинул руку, и его товарищ с копьем упал на колени. Высокий незнакомец схватил четвертого стражника за волосы и приставил меч к его горлу:
— Отпирай!
— Я не могу… Приказ королевы Цери-А… — залепетал стражник.
Острие меча коснулось его шеи, брызнула кровь. Без дальнейших слов цериат дрожащими руками отомкнул запор и… свалился с перерезанным горлом. Высокий незнакомец шагнул вперед, откинул капюшон; свет факела упал на его лицо — пленники узнали короля Церена. Стражник, что помогал ему, властно кивнул Олафу и Вальдесу:
— Хотите жить — выходите!
Страница 6 из 10
