Фандом: Гарри Поттер. После великих свершений жизнь не останавливается, она продолжает с прежней скоростью течь дальше, но иногда стоит остановиться и подвести итог.
Добавить в моё избранное
31 мин, 21 сек 467
Но стоило, например, Гарри тихонько проскользнуть к Джинни наверх и закрыться с ней в спальне, стоило приехавшей на каникулы Джинни сесть к нему на колени и, зарывшись пальцами в его жёсткие непослушные волосы, прижаться, наконец-то, губами к его губам, как кто-нибудь непременно начинал стучать в дверь, или звать кого-нибудь из них снизу помочь с сервировкой, или запускал бумажный самолётик, настырно бьющийся в переплет окна до тех пор, покуда его не впустят. Нельзя сказать, чтобы кто-нибудь из обитателей дома целенаправленно стремился бы им помешать — Молли, глядя на них, лишь украдкой вздыхала, а Артур старался не замечать того, чего ему замечать не следовало, и лишь иногда качал головой — просто так уж всё время складывалось, что кому-либо срочно требовалось всё, что угодно от любого из них практически постоянно. Как ни странно, в этом даже было что-то томное и возбуждающее — и хотя что Гарри и Рон, что Джинни и Гермиона обменивались понимающими грустными взглядами и тихо жаловались друг другу на подобную возмутительную несправедливость, однако рассердиться по-настоящему на это ни у кого из них ни разу так и не получилось.
Да и сами поцелуи в Норе порой имели горький и траурный привкус, и Гарри с грустью вспоминал их свидания по субботам в Хогсмиде, куда Джинни выбиралась с завидной регулярностью, наплевав на все правила и пользуясь ведущими из школы потайными ходами. Впрочем, не реже, чем она тайно сбегала из школы, Гарри приходил туда сам, регулярно теперь навещая Хагрида — да и кому бы вообще пришло в голову спрашивать Гарри Поттера о том, что он позабыл в Хогвартсе в разгар учебного года.
— А знаешь, — говорил Гарри, затаскивая Джинни в кладовку, покуда на кухне Молли накрывала стол, — в этом определённо есть что-то такое… я себя чувствую школьником, скрывающимся от наказания, осталось дождаться мяуканья с другой стороны двери.
Он поцеловал её — долго-долго, глубоко вдыхая её тёплый запах и думая о том, что даже когда она закончит, наконец, Хогвартс, ему останется ещё целых два года обучения в Академии, хотя мысли об Академии в этот момент отчего-то совсем не задерживались в его голове.
— Про это можешь Рона с Гермионой поспрашивать, — тихонько засмеялась она. — А вообще, в Хогвартсе куда больше укромных мест, чем дома. Тут вообще негде спрятаться!
— Рон рассказывал, — улыбнулся Гарри, снова её целуя. — Говорил, что ждёт не дождётся, наконец, выпуска…
— Вопрос в том, где они будут жить, — фыркнула Джинни. — И тогда вся надежда, что они смогут иногда находить прибежище у тебя на Гриммо.
— Да пусть хоть поселятся там… Как говорил Дамблдор, любой, кому нужна помощь, найдет её в этих стенах, — ответил Гарри, со вздохом слыша в этот момент призыв Молли к обеду, который, вопреки царящему оживлению, как и все в Норе, тоже оказался тронут траурной горечью.
Несмотря на то, что все постарались рассесться как можно комфортнее, с учётом расширенного состава — и Гарри, и Гермиона, и Флёр давно уже стали частью семьи, и свободных стульев за столом, разумеется, не осталось — происходящее всё равно казалось немного неправильным, как будто из общей картины выпал важный фрагмент. И от того, что все старались поддержать привычное рождественское веселье, улыбались и дарили друг другу подарки, это ощущение лишь усиливалось, но ни у кого не хватало ни сил, ни мужества сказать или сделать хоть что-то, что помогло бы им всем просто принять тот факт, что Фреда уже нет и никогда больше с ними не будет.
В отличие от особняка на Гриммо, куда иногда по субботам или в каникулы, особенно летом, при первой возможности сбегали Гарри и Джинни — потому что смерть давно уже покинула его стены, и теперь это был просто старый и требующий ремонта, но всё равно по-своему красивый и, определённо, таинственный и волшебный дом.
Ремонт Гарри затеял летом девяносто восьмого, вскоре после своего дня рождения — когда у него, наконец, появилось хотя бы немного свободного времени. Понимая, что уже первого сентября ночевать он будет совсем в другом месте, и мечтая уже следующее лето провести здесь в нормальных условиях, он постарался устроить всё так, чтобы работы велись и в его отсутствие. Помог ему Билл, посоветовавший волшебника, готового взяться за подобную непростую работу — а где взять побольше рабочих рук, Гарри придумал и сам, наняв нескольких оставшихся без работы, а, в иных случаях, и без хозяев в принципе, эльфов, которых так много оказалось на улицах в то первое послевоенное лето.
Поначалу дело двигалось быстро: обои со стен Гарри сдирал сам, делая это с огромнейшим удовольствием, причём по большей части даже не используя для этого магию, однако, когда начались собственно отделочные работы, работа застопорилась. Ибо все попытки Гарри выбрать для тех же стен цвет, не столь блэковски мрачный, встречали просто шквал ворчания со стороны хранителя семейных традиций в лице Кричера, находившегося после битвы в стойком состоянии просветленья рассудка, и обижать и расстраивать его Гарри совсем не хотелось.
Да и сами поцелуи в Норе порой имели горький и траурный привкус, и Гарри с грустью вспоминал их свидания по субботам в Хогсмиде, куда Джинни выбиралась с завидной регулярностью, наплевав на все правила и пользуясь ведущими из школы потайными ходами. Впрочем, не реже, чем она тайно сбегала из школы, Гарри приходил туда сам, регулярно теперь навещая Хагрида — да и кому бы вообще пришло в голову спрашивать Гарри Поттера о том, что он позабыл в Хогвартсе в разгар учебного года.
— А знаешь, — говорил Гарри, затаскивая Джинни в кладовку, покуда на кухне Молли накрывала стол, — в этом определённо есть что-то такое… я себя чувствую школьником, скрывающимся от наказания, осталось дождаться мяуканья с другой стороны двери.
Он поцеловал её — долго-долго, глубоко вдыхая её тёплый запах и думая о том, что даже когда она закончит, наконец, Хогвартс, ему останется ещё целых два года обучения в Академии, хотя мысли об Академии в этот момент отчего-то совсем не задерживались в его голове.
— Про это можешь Рона с Гермионой поспрашивать, — тихонько засмеялась она. — А вообще, в Хогвартсе куда больше укромных мест, чем дома. Тут вообще негде спрятаться!
— Рон рассказывал, — улыбнулся Гарри, снова её целуя. — Говорил, что ждёт не дождётся, наконец, выпуска…
— Вопрос в том, где они будут жить, — фыркнула Джинни. — И тогда вся надежда, что они смогут иногда находить прибежище у тебя на Гриммо.
— Да пусть хоть поселятся там… Как говорил Дамблдор, любой, кому нужна помощь, найдет её в этих стенах, — ответил Гарри, со вздохом слыша в этот момент призыв Молли к обеду, который, вопреки царящему оживлению, как и все в Норе, тоже оказался тронут траурной горечью.
Несмотря на то, что все постарались рассесться как можно комфортнее, с учётом расширенного состава — и Гарри, и Гермиона, и Флёр давно уже стали частью семьи, и свободных стульев за столом, разумеется, не осталось — происходящее всё равно казалось немного неправильным, как будто из общей картины выпал важный фрагмент. И от того, что все старались поддержать привычное рождественское веселье, улыбались и дарили друг другу подарки, это ощущение лишь усиливалось, но ни у кого не хватало ни сил, ни мужества сказать или сделать хоть что-то, что помогло бы им всем просто принять тот факт, что Фреда уже нет и никогда больше с ними не будет.
В отличие от особняка на Гриммо, куда иногда по субботам или в каникулы, особенно летом, при первой возможности сбегали Гарри и Джинни — потому что смерть давно уже покинула его стены, и теперь это был просто старый и требующий ремонта, но всё равно по-своему красивый и, определённо, таинственный и волшебный дом.
Ремонт Гарри затеял летом девяносто восьмого, вскоре после своего дня рождения — когда у него, наконец, появилось хотя бы немного свободного времени. Понимая, что уже первого сентября ночевать он будет совсем в другом месте, и мечтая уже следующее лето провести здесь в нормальных условиях, он постарался устроить всё так, чтобы работы велись и в его отсутствие. Помог ему Билл, посоветовавший волшебника, готового взяться за подобную непростую работу — а где взять побольше рабочих рук, Гарри придумал и сам, наняв нескольких оставшихся без работы, а, в иных случаях, и без хозяев в принципе, эльфов, которых так много оказалось на улицах в то первое послевоенное лето.
Поначалу дело двигалось быстро: обои со стен Гарри сдирал сам, делая это с огромнейшим удовольствием, причём по большей части даже не используя для этого магию, однако, когда начались собственно отделочные работы, работа застопорилась. Ибо все попытки Гарри выбрать для тех же стен цвет, не столь блэковски мрачный, встречали просто шквал ворчания со стороны хранителя семейных традиций в лице Кричера, находившегося после битвы в стойком состоянии просветленья рассудка, и обижать и расстраивать его Гарри совсем не хотелось.
Страница 6 из 9
