Фандом: Гарри Поттер. После великих свершений жизнь не останавливается, она продолжает с прежней скоростью течь дальше, но иногда стоит остановиться и подвести итог.
Добавить в моё избранное
31 мин, 21 сек 469
Но они, не задумываясь, лишили жизни живую птицу, которая, наверное, любила летать и ела с их рук совиные лакомства… и что же они, все те, кто сотворили такое из самых добрых и даже высоких чувств, должны были о нём тогда думать? Кем нужно считать человека, которого может обрадовать подобная жертва, и кому будет приятно видеть чучело своего друга пылящемся на комоде? Почему же они, даже желая сделать благое дело, в итоге, пришли к убийству?
— Да что же с нами со всеми не так? — громко спросил он у старого дома, но ответом ему была лишь тишина.
Он несколько дней думал, что же делать с этим чучелом «новой Хедвиг», и видеть, и не видеть которое ему было одинаково больно, а потом похоронил её рядом с Добби — сам, в одиночестве, просто аппарировал туда на рассвете и, выкопав маленькую могилу, уложил птицу в просоленную землю, завернув её в одну из своих рубашек и положив с ней целую коробку лучших совиных лакомств. А потом долго сидел рядом, на берегу, и молча смотрел на море.
Первого июня тысяча девятьсот девяносто девятого года в Чиппинг Клодбери должна была проходить высокая встреча Министра Магии Кингсли Шеклболта и лидера Братства гоблинов Бодрига Косого. Уже не в первый раз должна была быть решена судьба «Билля о правах гоблинов», и, в частности, достигнуто соглашение о праве использовать волшебные палочки, за что Братство билось не первый десяток лет. Встреча должна была стать решающей: дело шло к подписанию соглашения — однако, если по некоторым спорным вопросам сторонам всё же удастся найти компромисс, условия Министерства были драконовскими и их вполне можно было счесть шантажом.
Курсанты прибыли к месту своей дислокации одними из первых, и, выслушав длинные и достаточно нудные наставления Сэвиджа, организовали оцепление, в котором им предстояло провести минимум половину дня. К десяти утра к особняку, где должна была проходить высокая встреча, начали прибывать делегаты, а после всё стихло, и потянулись томительные и уныло-однообразные часы ожидания. День был тёплым и почти что безветренным, и к обеду стало уже достаточно жарко… и вдруг в трепещущем над асфальтом мареве, словно в старых вестернах, которые Гарри украдкой умудрялся смотреть, пока жил в доме у Дурслей, появились они.
Гоблины.
Они шли по тихим однообразным улочкам, никогда не видевшим ничего более волшебного, нежели приглашённый на детские праздники унылый фокусник, и под взмахами их палочек, о которых им не положено было даже мечтать, почтовые ящики превращались в антилоп гну и начинали радостно скакать по ухоженным чистым газонам, выбивая своими копытами комья земли и объедая живые изгороди. Фонарные столбы обращались цветущими яблонями, и их бело-розовые лепестки, кружась, усеивали словно бы тёплым снегом все окрестные улицы, а автомобили превращались в небольших разноцветных драконов и, извергая яркое, но холодное пламя взмывали в небо над городком, время от времени путаясь в электрических проводах и раздражённо их разрывая и перекусывая. А магглы глядели на весь этот разгул волшебства из окон своих домов, испуганно и восторженно одновременно, а некоторые дети даже выбегали на улицу, чтобы войти в эту вдруг ожившую сказку, не понимая, насколько страшна эта магия и как легко она может убить.
А драконы, тем временем, подожгли какой-то сарай, от которого загорелись уже и составлявшие живые изгороди кустарники, и пламя это, яркое и высокое, рассыпало вокруг радужные искры и бликовало в окнах неотличимых друг от друга домов.
Гоблины же шли и шли маршем по улицам, громко и чётко чеканя шаг, взрывая канализационные люки и поддерживая свой боевой дух, распевая старые боевые гимны. А Гарри смотрел на них, осознавая, что их борьба за свои права, несмотря на всю их решимость, по сути, не менее безнадежна, чем борьба Гермионы за права домовых эльфов. Хотя они сами не менее обречённо боролись не так давно просто за право жить — а большей части волшебного общества как в то время, так и сейчас было, в общем-то, всё равно, главное, чтобы бои развернулись не под их окнами, но сколько тех окон тогда уцелело?
А затем на сцене появилась вторая сила — служители магического правопорядка: ауроры и бойцы ДМП, вслед за которыми прибыла и группа аннулирования случайного волшебства, которой предстояло стереть память магглам и отнять у них эту пускай и жутковатую, но всё же сказку.
Столкновение получилось коротким и, в общем-то, скучным: окружённых превосходящими силами гоблинов метко и слаженно выбивали из строя Ступефаями и Петрификусами, и те неизбежно падали на нагретый асфальт. Лишь некоторым из них удалось дать достойный отпор аурорам, устроив пару ярких, но коротких дуэлей. Но и они были побеждены и повержены — и очередная война, по сути, закончилась, не начавшись.
И Гарри Поттер, которого вместе с другими курсантами отправили вылавливать по всему городу разбежавшихся антилоп и драконов, впервые увидел обливиэйторов за работой.
— Да что же с нами со всеми не так? — громко спросил он у старого дома, но ответом ему была лишь тишина.
Он несколько дней думал, что же делать с этим чучелом «новой Хедвиг», и видеть, и не видеть которое ему было одинаково больно, а потом похоронил её рядом с Добби — сам, в одиночестве, просто аппарировал туда на рассвете и, выкопав маленькую могилу, уложил птицу в просоленную землю, завернув её в одну из своих рубашек и положив с ней целую коробку лучших совиных лакомств. А потом долго сидел рядом, на берегу, и молча смотрел на море.
Первого июня тысяча девятьсот девяносто девятого года в Чиппинг Клодбери должна была проходить высокая встреча Министра Магии Кингсли Шеклболта и лидера Братства гоблинов Бодрига Косого. Уже не в первый раз должна была быть решена судьба «Билля о правах гоблинов», и, в частности, достигнуто соглашение о праве использовать волшебные палочки, за что Братство билось не первый десяток лет. Встреча должна была стать решающей: дело шло к подписанию соглашения — однако, если по некоторым спорным вопросам сторонам всё же удастся найти компромисс, условия Министерства были драконовскими и их вполне можно было счесть шантажом.
Курсанты прибыли к месту своей дислокации одними из первых, и, выслушав длинные и достаточно нудные наставления Сэвиджа, организовали оцепление, в котором им предстояло провести минимум половину дня. К десяти утра к особняку, где должна была проходить высокая встреча, начали прибывать делегаты, а после всё стихло, и потянулись томительные и уныло-однообразные часы ожидания. День был тёплым и почти что безветренным, и к обеду стало уже достаточно жарко… и вдруг в трепещущем над асфальтом мареве, словно в старых вестернах, которые Гарри украдкой умудрялся смотреть, пока жил в доме у Дурслей, появились они.
Гоблины.
Они шли по тихим однообразным улочкам, никогда не видевшим ничего более волшебного, нежели приглашённый на детские праздники унылый фокусник, и под взмахами их палочек, о которых им не положено было даже мечтать, почтовые ящики превращались в антилоп гну и начинали радостно скакать по ухоженным чистым газонам, выбивая своими копытами комья земли и объедая живые изгороди. Фонарные столбы обращались цветущими яблонями, и их бело-розовые лепестки, кружась, усеивали словно бы тёплым снегом все окрестные улицы, а автомобили превращались в небольших разноцветных драконов и, извергая яркое, но холодное пламя взмывали в небо над городком, время от времени путаясь в электрических проводах и раздражённо их разрывая и перекусывая. А магглы глядели на весь этот разгул волшебства из окон своих домов, испуганно и восторженно одновременно, а некоторые дети даже выбегали на улицу, чтобы войти в эту вдруг ожившую сказку, не понимая, насколько страшна эта магия и как легко она может убить.
А драконы, тем временем, подожгли какой-то сарай, от которого загорелись уже и составлявшие живые изгороди кустарники, и пламя это, яркое и высокое, рассыпало вокруг радужные искры и бликовало в окнах неотличимых друг от друга домов.
Гоблины же шли и шли маршем по улицам, громко и чётко чеканя шаг, взрывая канализационные люки и поддерживая свой боевой дух, распевая старые боевые гимны. А Гарри смотрел на них, осознавая, что их борьба за свои права, несмотря на всю их решимость, по сути, не менее безнадежна, чем борьба Гермионы за права домовых эльфов. Хотя они сами не менее обречённо боролись не так давно просто за право жить — а большей части волшебного общества как в то время, так и сейчас было, в общем-то, всё равно, главное, чтобы бои развернулись не под их окнами, но сколько тех окон тогда уцелело?
А затем на сцене появилась вторая сила — служители магического правопорядка: ауроры и бойцы ДМП, вслед за которыми прибыла и группа аннулирования случайного волшебства, которой предстояло стереть память магглам и отнять у них эту пускай и жутковатую, но всё же сказку.
Столкновение получилось коротким и, в общем-то, скучным: окружённых превосходящими силами гоблинов метко и слаженно выбивали из строя Ступефаями и Петрификусами, и те неизбежно падали на нагретый асфальт. Лишь некоторым из них удалось дать достойный отпор аурорам, устроив пару ярких, но коротких дуэлей. Но и они были побеждены и повержены — и очередная война, по сути, закончилась, не начавшись.
И Гарри Поттер, которого вместе с другими курсантами отправили вылавливать по всему городу разбежавшихся антилоп и драконов, впервые увидел обливиэйторов за работой.
Страница 8 из 9
