Фандом: Ориджиналы. Когда чего-то лишаешься, очень обидно видеть, как остальные не ценят, не понимают ценности, не берегут то, что кажется тебе самым дорогим, желанным и важным. Тут главное не пожелать другому зла. Особенно в неподходящее время и в неподходящем магазине.
Добавить в моё избранное
13 мин, 2 сек 247
У одного из них Света долго стояла в глубокой задумчивости. Вот, вроде бы, не носит она черное, да и на встречу Нового Года, вроде бы, какие-то другие цвета в этот раз надо. И подол этот из лоскутков, на рваный похож… прямо безумная ведьма вышла на прогулку. Но ведь видно, сразу видно, что хорошо сядет. Прямо как на нее сшито. И все эти лоскутки при ходьбе будут шевелиться и позволять демонстрировать ноги до колена и даже выше, при этом юбка-то длинная, не придерешься. Просто… не сплошная.
Поколебавшись немного, Света все-таки взяла платье и прошла с ним в примерочную. И точно: выглядела она в нем просто потрясающе. И силуэт такой красивый! Даже если вдруг муж не оценит, и подруги дружно сойдут с ума и скажут, что «это слишком», просто за одно удовольствие его надеть и проходить в нем всю ночь вполне можно заплатить… да, вот прямо столько, сколько на ценнике. Не запредельно дорого, между прочим. И как же ей повезло, что она в хорошей форме! Будь она хоть немножко толще, платье смотрелось бы просто смешно.
Света вышла в коридор и прошлась туда-сюда перед большим зеркалом. А в движении оно вообще шикарно! Ну надо же, как она удачно сюда зашла!
— Вам очень идет это платье и вообще образ, — очень искренне сказал мальчик-консультант, наблюдавший за ее кривляниями перед зеркалом из-за кассы. Света умилилась: неужто он думает, что лишний комплимент спровоцирует ее на покупку? Или, страшно сказать, он это искренне?
«В матери я ему, конечно, еще не гожусь, у нас разница максимум лет двенадцать, а то и меньше, но…»
«В матери ты не годишься вообще никому, но не из-за возраста, а просто потому что не годишься. Бракованная уродилась. Просто все могут, а тебе не дано», — прервал ее веселье очередной внутренний голос, проклятый долбаный правдоруб, которому она давно отрезала бы язык, если бы знала, как. Вернувшееся было хорошее настроение как ветром сдуло. Света снова зашла в кабинку, задернула занавеску, начала снимать платье, но слезы успели раньше. Только и осталось срочно вытащить из сумки платок, чтобы уткнуться в него и не испачкать дорогой наряд потекшим макияжем, слезами, соплями и любыми другими возможными последствиями своей истерики.
«Света, тебе не стыдно? Раньше ты хотя бы на людях держалась, что это за новости? Если ты все время будешь реветь, то из дома нормально выходить не сможешь, нельзя же истерить в публичных местах. Вот как сейчас, да».
Тело вместо того, чтобы успокоиться и внять доводам рассудка, судорожно и громко всхлипнуло. Отлично, вот только не хватало еще мальчика за кассой оповещать, что она тут рыдает.
— У вас все в порядке? — не заставил себя ждать мальчик. Нет, у меня все вообще лучше всех! Отлично у меня! — Вам плохо? Может быть, позвать врача?
— Нет-нет, все в порядке, не беспокойтесь, я сейчас выйду.
— Вы уверены?
— Да, все хорошо.
Мальчик помолчал немного и неуверенно спросил:
— Может, я могу чем-нибудь помочь?
— Вряд ли… в смысле, у меня все в порядке.
— Ну, как скажете.
Послышались шаги — он наконец-то отошел от ее кабинки. Света еще пару раз судорожно вздохнула, осмотрела отражение — надо же, даже тушь не потекла, повезло так повезло, — и стала все-таки переодеваться. Чего дальше красоваться в этом платье, когда все уже понятно: надо брать. А красоваться уже потом, дома.
— Платье я беру, оно правда прекрасное, — сказала она, подходя к кассе.
— Замечательно, я очень рад, что вы друг друга нашли, — мальчик подхватил платье и стал его пробивать. — Кстати, к этому платью идет бонус: возможность бесплатно кого-нибудь проклясть. Не хотите воспользоваться?
Это он, надо понимать, так ее утешал. Ну правильно, если женщина плачет где попало, значит, вероятно, ее кто-то обидел. Все-таки очень, очень милый мальчик. Но что поделаешь, если Свету обидел не «кто-то», а жизнь. А хорошо бы было взять и сделать так, чтобы все эти, которым дано, а они не ценят, прочувствовали, каково это, когда детей у тебя нет и быть не может. Когда нет никакой надежды на то, что ты сама считаешь нормальной жизнью. Когда в этом некого винить, кроме самой себя. В памяти сам собой возник образ женщины с катка, той самой, из-за которой Свете кататься и расхотелось. Вот, например, хотя бы она. Пусть бы поняла на собственном опыте, на своей шкуре ощутила!
— Нет, пожалуй, — улыбнулась Света. — Мне проклинать некого.
— Все так говорят, — вздохнул мальчик, как-то разом поскучнел и протянул ей пакет. — Ваше платье. Всего доброго, заходите еще.
Больше он ей не улыбался и даже на нее не смотрел. Свету это неожиданно сильно задело, но поводов задерживаться в магазине у нее не было, поэтому она взяла пакет, попрощалась и вышла. А выйдя, оглянулась на вывеску: посмотреть хотя бы, где это продают такие прекрасные платья. Магазин назывался «As you wish». Света усмехнулась и пошла на поиски ближайшего суши-ресторана.
Поколебавшись немного, Света все-таки взяла платье и прошла с ним в примерочную. И точно: выглядела она в нем просто потрясающе. И силуэт такой красивый! Даже если вдруг муж не оценит, и подруги дружно сойдут с ума и скажут, что «это слишком», просто за одно удовольствие его надеть и проходить в нем всю ночь вполне можно заплатить… да, вот прямо столько, сколько на ценнике. Не запредельно дорого, между прочим. И как же ей повезло, что она в хорошей форме! Будь она хоть немножко толще, платье смотрелось бы просто смешно.
Света вышла в коридор и прошлась туда-сюда перед большим зеркалом. А в движении оно вообще шикарно! Ну надо же, как она удачно сюда зашла!
— Вам очень идет это платье и вообще образ, — очень искренне сказал мальчик-консультант, наблюдавший за ее кривляниями перед зеркалом из-за кассы. Света умилилась: неужто он думает, что лишний комплимент спровоцирует ее на покупку? Или, страшно сказать, он это искренне?
«В матери я ему, конечно, еще не гожусь, у нас разница максимум лет двенадцать, а то и меньше, но…»
«В матери ты не годишься вообще никому, но не из-за возраста, а просто потому что не годишься. Бракованная уродилась. Просто все могут, а тебе не дано», — прервал ее веселье очередной внутренний голос, проклятый долбаный правдоруб, которому она давно отрезала бы язык, если бы знала, как. Вернувшееся было хорошее настроение как ветром сдуло. Света снова зашла в кабинку, задернула занавеску, начала снимать платье, но слезы успели раньше. Только и осталось срочно вытащить из сумки платок, чтобы уткнуться в него и не испачкать дорогой наряд потекшим макияжем, слезами, соплями и любыми другими возможными последствиями своей истерики.
«Света, тебе не стыдно? Раньше ты хотя бы на людях держалась, что это за новости? Если ты все время будешь реветь, то из дома нормально выходить не сможешь, нельзя же истерить в публичных местах. Вот как сейчас, да».
Тело вместо того, чтобы успокоиться и внять доводам рассудка, судорожно и громко всхлипнуло. Отлично, вот только не хватало еще мальчика за кассой оповещать, что она тут рыдает.
— У вас все в порядке? — не заставил себя ждать мальчик. Нет, у меня все вообще лучше всех! Отлично у меня! — Вам плохо? Может быть, позвать врача?
— Нет-нет, все в порядке, не беспокойтесь, я сейчас выйду.
— Вы уверены?
— Да, все хорошо.
Мальчик помолчал немного и неуверенно спросил:
— Может, я могу чем-нибудь помочь?
— Вряд ли… в смысле, у меня все в порядке.
— Ну, как скажете.
Послышались шаги — он наконец-то отошел от ее кабинки. Света еще пару раз судорожно вздохнула, осмотрела отражение — надо же, даже тушь не потекла, повезло так повезло, — и стала все-таки переодеваться. Чего дальше красоваться в этом платье, когда все уже понятно: надо брать. А красоваться уже потом, дома.
— Платье я беру, оно правда прекрасное, — сказала она, подходя к кассе.
— Замечательно, я очень рад, что вы друг друга нашли, — мальчик подхватил платье и стал его пробивать. — Кстати, к этому платью идет бонус: возможность бесплатно кого-нибудь проклясть. Не хотите воспользоваться?
Это он, надо понимать, так ее утешал. Ну правильно, если женщина плачет где попало, значит, вероятно, ее кто-то обидел. Все-таки очень, очень милый мальчик. Но что поделаешь, если Свету обидел не «кто-то», а жизнь. А хорошо бы было взять и сделать так, чтобы все эти, которым дано, а они не ценят, прочувствовали, каково это, когда детей у тебя нет и быть не может. Когда нет никакой надежды на то, что ты сама считаешь нормальной жизнью. Когда в этом некого винить, кроме самой себя. В памяти сам собой возник образ женщины с катка, той самой, из-за которой Свете кататься и расхотелось. Вот, например, хотя бы она. Пусть бы поняла на собственном опыте, на своей шкуре ощутила!
— Нет, пожалуй, — улыбнулась Света. — Мне проклинать некого.
— Все так говорят, — вздохнул мальчик, как-то разом поскучнел и протянул ей пакет. — Ваше платье. Всего доброго, заходите еще.
Больше он ей не улыбался и даже на нее не смотрел. Свету это неожиданно сильно задело, но поводов задерживаться в магазине у нее не было, поэтому она взяла пакет, попрощалась и вышла. А выйдя, оглянулась на вывеску: посмотреть хотя бы, где это продают такие прекрасные платья. Магазин назывался «As you wish». Света усмехнулась и пошла на поиски ближайшего суши-ресторана.
Страница 2 из 4
