Фандом: Гарри Поттер. О жаре, непонимании, фатализме и дожде.
Добавить в моё избранное
29 мин, 18 сек 397
— Ты знаешь, какая может быть причина, — веско произнес Северус. — Но ты полная идиотка, если зациклишься на этом единственном варианте.
«Только бы не разреветься!»
Так было всегда. Никто не мог вывести Гермиону из равновесия, кроме Снейпа. Несколькими сухими фразами он доводил ее до бешенства. А сам при этом оставался пугающе равнодушным, что раздражало еще больше.
Непрошибаемая интерн Грейнджер чуть слышно всхлипнула, обхватив себя руками:
— Если бы это не касалось памяти, я…
— Просто помолчи, — Снейп по-отечески обнял Гермиону за плечи. — Помолчи, успокойся и подумай как следует. Если бы дело было только в заклинании, магглы окончательно отупели бы еще лет пятьсот назад! Почти каждый из них хоть раз, да попадал под Обливиэйт.
В его словах был смысл. Как и всегда. Но все же…
— Я заставила их забыть восемнадцать лет. Я что-то сделала не так. Или когда накладывала заклинание, или когда пыталась вернуть память обратно.
Снейп осторожно прикоснулся к каштановым волосам Гермионы, позволил себе немного помолчать рядом, прежде чем сказать единственно верное в данной ситуации:
— Даже если и так, сейчас стоит подумать о том, как помочь твоей матери. А вовсе не о том, какой ты была самонадеянной паршивкой. И потом, с отцом ведь все в порядке?
— Я никогда не была паршивкой! — нахмурилась Гермиона, отстраняясь.
Снейп ухмыльнулся:
— Так и знал, что ты услышишь только это. Значит, ты уже в норме.
Грейнджер неопределенно пожала плечами, встала на цыпочки, чтобы поцеловать Северуса, но отвлеклась на запищавший пейджер и быстро чмокнула мужчину в щеку.
— Стоун вызывает. А сегодня злить Стоун нельзя: она с утра вышла на тропу войны и завалила всех работой по горло.
— Ты всегда по горло в работе.
Это прозвучало неуместно. И зло.
Подобное Гермиона слышала уже далеко не в первый раз и вновь решила не развивать тему, а только поневоле закатила глаза.
— Только не сейчас! Тебе больше нечем заняться, кроме как укорять меня в трудоголизме?! Давай дома поговорим на эту тему? Ты ведь найдешь выход? Пока, — Гермиона чуть сжала на прощание руку нахмурившегося Северуса, вышла за дверь и чуть ли не бегом помчалась на второй этаж.
Конечно, Стоун была недовольна. В принципе, за все время интернатуры Грейнджер ни разу не видела эту женщину в хорошем настроении.
— К счастью, пока ты добиралась до нашей дальней галактики, доктор Грейнджер, никто не умер, — поприветствовала ее Миранда. — Нила Тернер, восемнадцать лет, предположительно — аппендицит. Оформляй историю болезни, проведи осмотр.
Внутренний голос немедленно напомнил, что интерн Грейнджер в последний раз спала больше суток назад, когда удалось прикорнуть в комнате отдыха на пару часов. А ела — вчера днем, перед появлением Стоун. А еще — она вся мокрая из-за этой чертовой жары, так что не помешало бы принять душ.
Но единственное, что сказала Гермиона, забирая у ординатора карту:
— Вызвать гинеколога?
— Разумеется. Сделай анализы и ультразвук. Если диагноз подтвердится — проведешь аппендэктомию. Под моим присмотром.
— Сейчас смена Картер. А я не дежурю.
Миранда даже не обернулась:
— Картер не ответила на вызов. Ты на работе. Пациент твой.
«Ну, спасибо, доктор Стоун. Такую бы щедрость, да в другое время — цены бы вам не было».
Конечно, как следует проанализировать состояние матери не вышло: пока завела карту, переговорила с девушкой, взяла кровь на анализ, сбегала в лабораторию, сделала ультразвук… Гермиона успела лишь заскочить в палату Уилкинс по дороге и убедиться, что пациентка спокойно спит, а все показатели в норме.
Потом — аппендэктомия, почти самостоятельно. Забыть обо всем, оставить за дверью операционной все, кроме мыслей об этом, конкретном пациенте, полностью сосредоточится на том, что делаешь.
— По крайней мере, тебя я учу не зря, — сказала Стоун, когда они мыли руки после операции.
Девушка чуть не онемела от неожиданности: впервые Миранда одобряла так открыто. И года не прошло!
Ординатор покосилась на ошеломленную девушку и усмехнулась:
— Расслабься, Грейнджер. Все равно тебе никто не поверит.
Если бы у обеих не запищали пейджеры, Гермиона, может быть, нашла в себе наглость ответить, но едва она глянула на номер палаты, в которую ее вызвали, все вылетело из головы.
Разумеется, палата матери. Иначе и быть не могло.
20 января 2006 года
4:35 a.m
Распахнув дверь, Гермиона влетела в палату. Лицо матери выражало спокойствие и умиротворение. А в кресле в углу сидел Снейп — великий и вездесущий.
— Миссис Уилкинс, как вы? — интерн Грейнджер уже взяла верх над ничего не понимающей мисс Грейнджер. Глянула мельком на экраны. — Что случилось?
«Только бы не разреветься!»
Так было всегда. Никто не мог вывести Гермиону из равновесия, кроме Снейпа. Несколькими сухими фразами он доводил ее до бешенства. А сам при этом оставался пугающе равнодушным, что раздражало еще больше.
Непрошибаемая интерн Грейнджер чуть слышно всхлипнула, обхватив себя руками:
— Если бы это не касалось памяти, я…
— Просто помолчи, — Снейп по-отечески обнял Гермиону за плечи. — Помолчи, успокойся и подумай как следует. Если бы дело было только в заклинании, магглы окончательно отупели бы еще лет пятьсот назад! Почти каждый из них хоть раз, да попадал под Обливиэйт.
В его словах был смысл. Как и всегда. Но все же…
— Я заставила их забыть восемнадцать лет. Я что-то сделала не так. Или когда накладывала заклинание, или когда пыталась вернуть память обратно.
Снейп осторожно прикоснулся к каштановым волосам Гермионы, позволил себе немного помолчать рядом, прежде чем сказать единственно верное в данной ситуации:
— Даже если и так, сейчас стоит подумать о том, как помочь твоей матери. А вовсе не о том, какой ты была самонадеянной паршивкой. И потом, с отцом ведь все в порядке?
— Я никогда не была паршивкой! — нахмурилась Гермиона, отстраняясь.
Снейп ухмыльнулся:
— Так и знал, что ты услышишь только это. Значит, ты уже в норме.
Грейнджер неопределенно пожала плечами, встала на цыпочки, чтобы поцеловать Северуса, но отвлеклась на запищавший пейджер и быстро чмокнула мужчину в щеку.
— Стоун вызывает. А сегодня злить Стоун нельзя: она с утра вышла на тропу войны и завалила всех работой по горло.
— Ты всегда по горло в работе.
Это прозвучало неуместно. И зло.
Подобное Гермиона слышала уже далеко не в первый раз и вновь решила не развивать тему, а только поневоле закатила глаза.
— Только не сейчас! Тебе больше нечем заняться, кроме как укорять меня в трудоголизме?! Давай дома поговорим на эту тему? Ты ведь найдешь выход? Пока, — Гермиона чуть сжала на прощание руку нахмурившегося Северуса, вышла за дверь и чуть ли не бегом помчалась на второй этаж.
Конечно, Стоун была недовольна. В принципе, за все время интернатуры Грейнджер ни разу не видела эту женщину в хорошем настроении.
— К счастью, пока ты добиралась до нашей дальней галактики, доктор Грейнджер, никто не умер, — поприветствовала ее Миранда. — Нила Тернер, восемнадцать лет, предположительно — аппендицит. Оформляй историю болезни, проведи осмотр.
Внутренний голос немедленно напомнил, что интерн Грейнджер в последний раз спала больше суток назад, когда удалось прикорнуть в комнате отдыха на пару часов. А ела — вчера днем, перед появлением Стоун. А еще — она вся мокрая из-за этой чертовой жары, так что не помешало бы принять душ.
Но единственное, что сказала Гермиона, забирая у ординатора карту:
— Вызвать гинеколога?
— Разумеется. Сделай анализы и ультразвук. Если диагноз подтвердится — проведешь аппендэктомию. Под моим присмотром.
— Сейчас смена Картер. А я не дежурю.
Миранда даже не обернулась:
— Картер не ответила на вызов. Ты на работе. Пациент твой.
«Ну, спасибо, доктор Стоун. Такую бы щедрость, да в другое время — цены бы вам не было».
Конечно, как следует проанализировать состояние матери не вышло: пока завела карту, переговорила с девушкой, взяла кровь на анализ, сбегала в лабораторию, сделала ультразвук… Гермиона успела лишь заскочить в палату Уилкинс по дороге и убедиться, что пациентка спокойно спит, а все показатели в норме.
Потом — аппендэктомия, почти самостоятельно. Забыть обо всем, оставить за дверью операционной все, кроме мыслей об этом, конкретном пациенте, полностью сосредоточится на том, что делаешь.
— По крайней мере, тебя я учу не зря, — сказала Стоун, когда они мыли руки после операции.
Девушка чуть не онемела от неожиданности: впервые Миранда одобряла так открыто. И года не прошло!
Ординатор покосилась на ошеломленную девушку и усмехнулась:
— Расслабься, Грейнджер. Все равно тебе никто не поверит.
Если бы у обеих не запищали пейджеры, Гермиона, может быть, нашла в себе наглость ответить, но едва она глянула на номер палаты, в которую ее вызвали, все вылетело из головы.
Разумеется, палата матери. Иначе и быть не могло.
20 января 2006 года
4:35 a.m
Распахнув дверь, Гермиона влетела в палату. Лицо матери выражало спокойствие и умиротворение. А в кресле в углу сидел Снейп — великий и вездесущий.
— Миссис Уилкинс, как вы? — интерн Грейнджер уже взяла верх над ничего не понимающей мисс Грейнджер. Глянула мельком на экраны. — Что случилось?
Страница 4 из 9
