Жаркое лето

Мать удивленно подняла красиво очерченные брови.

Брови и губы — вот и все, что досталось Гермионе от матери. От отца и того меньше: каштановый цвет волос и глаза. Остальное — причудливая игра генетики.

Уилкинсы удивились сходству с приветливой соседкой лишь однажды, когда почтальон решил, что они родственники. Грейнджер после этого случая всю ночь проплакала.

— Все в порядке, Гермиона. Только я не понимаю, как… попала в больницу. Северус сказал, что я упала с лестницы.

— Северус? — Грейнджер метнула злобный взгляд в сторону Снейпа. Представился ее матери. Ночью. В больнице. Молодец. — Хорошо, я сейчас все объясню. Меня поэтому вызвали?

— Я не просила… — удивилась миссис Уилкинс. — Я даже не знала, что ты мой врач.

— Доктор Грейнджер! — отчеканила Стоун, появляясь в дверях. — Надеюсь, вы сможете это объяснить. Я слушаю.

У Гермионы зачесались руки наложить на Северуса парочку заклятий. Если ему пришла в голову идея, почему бы не посоветоваться с ней, прежде чем ставить под угрозу ее карьеру?! Именно эта дурацкая снейповская привычка делать все по-своему, не посвящая в свои планы, бесила ее больше всего.

— Объяснить — что? — обреченно уточнила Гермиона, прекрасно понимая, что этого Стоун ей не простит.

— Сэр, — обратилась Миранда к Снейпу тем же тоном, которым отсылала своих интернов на неприятную работу. — Немедленно покиньте госпиталь, или вас выведут. Часы посещений можете уточнить в регистратуре.

Снейп поднялся из кресла одним гибким движением, слегка улыбнулся. Конечно, когда ему нужно, он умеет быть и милым, и вежливым!

— Прошу прощения, мне нужно было срочно переговорить с Моникой. Очень срочно. Я сейчас уйду.

Миссис Уилкинс, все это время тревожно переводившая взгляд с одного врача на другого, сказала:

— Приходите на чай, Северус. Когда меня выпишут.

— Обязательно, — Снейп улыбнулся куда шире и вышел.

Гермиона сжала кулаки и прикусила язык, чтобы ничего не сказать. Стоун смерила ее презрительным взглядом.

— Если ты думаешь, что я поверила в этот спектакль, ты ошибаешься.

И полностью переключилась на пациентку.

Мать не помнила, почему предпочла библиотеку магазинам. Понятия не имела, чем занималась полдня. Сказала, что не понимает, как могла упасть с лестницы, ведь с координацией у нее всегда все было в порядке.

Грейнджер несколько раз на протяжении разговора отметила осторожные попытки Стоун расспросить миссис Уилкинс о странном посетителе. Мать не сказала ничего особенного, но по ее заговорщицкому взгляду стало ясно, что Снейп сказал ей полуправду, наверняка упомянув об отношениях с Гермионой, но не уточнив, зачем пришел.

У Северуса была идея. Яснее ясного.

Когда они вышли из палаты, Стоун молчала долго. Грейнджер даже начала беспокоиться. Наконец Миранда произнесла с угрозой: «Если еще раз…» — и ушла.

Северус ждал у входа для «скорой». Стоял, прислонившись к стене, прикрыв глаза. Он впервые за долгое время выглядел на свой возраст, усталый, бледный. Гермиона решала, с чего начать, но мысли путались.

— Что ты сделал?

Снейп открыл глаза, прищурился.

— Немножко костероста. Не волнуйся, это не опасно, — торопливо добавил он, заметив возмущение на лице Грейнджер. — Во-первых, новая формула: он не взаимодействует с маггловскими лекарствами. Во-вторых, перелом заживет не сегодня и не завтра. Просто быстрее. И матери твоей будет легче. Как ее зовут на самом деле, кстати?

— Джин, — устало сказала Гермиона. — Мое второе имя в ее честь. И что, ты дал ей костерост и все? А очнулась она сама?

— Да. Я попытался заглянуть в ее сознание, но все слишком непонятно. Обливиэйт твой нащупал.

Гермиона подалась вперед. С надеждой.

— Нет, — ответил Снейп на этот немой вопрос. — Я не понял, как его снять и можно ли вообще что-то сделать. Послушай, может, это просто возрастное?

Воцарилась тишина. Слышно было, как хлопнула дверь в приемном покое. В паре кварталов от больницы сработала сигнализация.

— Я не хочу об этом думать, — наконец произнесла Грейнджер. — Если это болезнь Альцгеймера… или возрастные изменения сосудов… Я ничего не смогу сделать.

Гермиона покачала головой, как бы прогоняя эти мысли. Собралась идти обратно, но передумала и все-таки сказала:

— Ты не должен был приходить. У меня будут проблемы.

Снейп вскинул голову, морщины у глаз стали заметнее:

— Тебя не было почти двое суток. Ты не отвечала на телефонные звонки. Ты всегда предупреждаешь, если остаешься на работе.

Гермиона сухо сглотнула. Эта его привычка говорить, маскируя словами истинный смысл, тоже жутко раздражала весь прожитый вместе год:

— А ты не мог бы просто сказать: «Я беспокоился»? Впрочем, забудь. Иногда я путаю, кто из нас холодный и бездушный хирург.