Драма, или О важности похвалы в воспитании

Миллион ограничений, суровый отец и вечно извинительно улыбающаяся мать — таким было его детство, и счастливым Барти назвать его не мог бы ни при каких обстоятельствах. Сначала он воспринимал всё как должное, потом, увидев, как бывает в других семьях — всеми силами стремился заслужить одобрение отца; с поступлением в Хогвартс ситуация немного улучшилась, Барти отлично учился, щедро даря поводы для гордости собой, и несколько раз даже удостаивался скупой отцовской похвалы, но этого было отчаянно мало. И он перестал изводить себя: не хочет отец замечать его достоинств, ладно, он, Барти, заставить его обратить на себя внимание противоположным способом.

Метка разделила его жизнь на «до» и«после», и, хотя иногда он ужасно сожалел о принятом под влиянием обиды решении, чаще радовался — новые друзья и Тёмный Лорд не скупились на добрые слова, по достоинству оценивая его ум и заслуги.

А потом всё рухнуло, и Барти словно очнулся. Распределяющая Шляпа не зря даже не предлагала ему Слизерин, сразу же мгновенно выкрикнув «Равенкло!». Он никогда не был злым или жестоким, его никогда не интересовала власть — Бартемиус был учёным, мыслителем. И теперь, когда эйфория схлынула, а безжалостный карающий меч Фемиды щекотал шею, пришло осознание — в каких отвратительных делах он участвовал ради одобрения людей, которых даже не уважал.

Дементоры клубились у его камеры круглые сутки — недолюбленный ребёнок щедро даровал им обильную пищу своими страданиями.

Когда и как закончился кошмар Барти не знал, просто в один прекрасный день он открыл глаза и увидел потолок собственной комнаты в родительском доме. Недоумённо нахмурившись, он сел на кровати, осматриваясь и не понимая, как он здесь оказался, и что делать дальше. С родителями он виделся в последний раз сразу после выпуска, когда гордый собственными достижениями — двенадцать ЖАБА! Невероятный результат — аппарировал домой, в надежде, что теперь-то отец не сможет его не похвалить. Вот только он ошибся, и отец в очередной раз просто отмахнулся от него. Это стало последней каплей — Барти, так и не выпустивший школьный чемодан из рук, аппарировал прочь, поклявшись никогда не переступать порог родительского дома.

И вот он снова здесь…

— Мастер Барти проснулся?

Молодая эльфийка заглядывала в приоткрытую дверь, не решаясь войти.

— Как я здесь оказался?

— Мастер Барти будет завтракать?

— Да, ты не отве…

Эльфийка аппарировала, не став его дослушивать, и Барти это не понравилось.

— Эльф!

Та же эльфийка вновь возникла у двери, с неодобрением смотря на Барти.

— Мастер Барти должен ждать завтрак, — сообщила она и снова исчезла.

Выругавшись вполголоса, Барти замотался в простыню и прошёл к шкафу, надеясь подобрать что-нибудь из старых вещей, поскольку на нём не было ничего, а поблизости не обнаружилась подготовленная одежда. Но шкаф был пуст.

— Эльф! — начиная злиться, снова позвал он. Домовичка не спешила на зов, и, когда он уже собрался снова её позвать, та наконец-то появилась с подносом. — Где мои вещи?

— Хозяин выбросил их, когда мастер Барти сбежал из дома. Завтрак мастера Барти.

— Мне нужна одежда!

— Мастер Барти должен позавтракать, — снова проигнорировав его слова, приказала эльфийка и исчезла.

Барти зарычал и, схватив белоснежную тарелку, швырнул её в дверь.

— Если мастер Барти не станет завтракать, — вновь возникла эльфийка в комнате, — Винки всё унесёт.

— Я не могу есть голым!

Вздохнув, она щёлкнула пальцами — завтрак пропал, прошла к двери, быстро собрала осколки и… исчезла. И сколько Барти не звал её, больше не появилась.

Обыскав всю комнату, он быстро понял, что ничто из его вещей не сохранилось. Не было ни одежды, ни книг, ни мелочей вроде колдографий с первых курсов Хогвартса — ничего. Немного расстроившись, Барти смирился и, потуже замотав простыню на голом теле и зябко переступая босыми ногами, решил самостоятельно разрешить возникшие затруднения и поискать одежду в других местах.

Но только выйти не смог — магия не пускала.

— Эльф! Винки!

На этот раз та появилась.

— Мастер Барти звал Винки?

— Ты издеваешься? Раз двадцать! Мне нужна одежда… Да подожди ты! — закричал он, увидев, как Винки поднимает руку явно для того, чтобы щёлкнуть пальцами и исчезнуть. — Как я здесь оказался? Где мама? Или отец? Что произошло? И почему я не могу выйти из комнаты?

Не будь ситуация настолько неприятной, а сам Барти зол, он, наверное, рассмеялся бы с того, какое выражение приобрела мордочка эльфийки, но ему было не до веселья.

— Я что, пленник? — уточнил он, надеясь, что хотя бы на один вопрос домовиха ответит.

— Хозяин не разрешил вам выходить. И Винки запретил с вами говорить.

И она окончательно покинула комнату.