Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1184
По объятому сном дворцу король пробирался на удивление бесшумно.
— Не отставай, менестрель…
Дверь в архив оказалась тяжёлой двустворчатой дверью, обитой железом, и с тремя замками.
— Посвети, — приказал король, доставая ключи.
— Не этот ключ, побольше. Нет, другой, — подсказывал Толя; Хаурун, стараясь не звенеть, перебирал связку. Менестрель то и дело оглядывался: коридор был тупиковым, но никаких шагов пока не слышалось. Наконец король потянул дверь на себя.
В архиве было прохладно. Толя поднял фонарь повыше и огляделся. Тяжёлые дубовые шкафы с ящиками стояли по стенам, такие же в три ряда посередине. Висели зачем-то и зеркала.
— Как же мы его найдём?! — ахнул менестрель.
— Спокойно. — Хаурун подошёл к первому шкафу. — Свети. «Земельные постановления». Я знаю дату. Каждый ящик подписан, нужно только искать.
Они переходили от шкафа к шкафу, и встревоженному Толе казалось, что прошёл уже целый час, что караулы уже заступили, что…
— Вот он! — Хаурун выдвинул ящик, стал рыться в бумагах, но Толя с первого взгляда понял, что постановления там нет.
— Нет, — убитым голосом подтвердил король.
— Оно может быть где угодно, — Толя обвёл фонарём помещение, блики заиграли на резьбе шкафов.
Хаурун бросился открывать каждый ящик, остановился, обернулся к Толе.
— Менестрель, я не хочу, чтобы она умерла. Я не хочу убить её. Если можешь, помоги мне. Прошу тебя.
Толя медленно выдохнул, сливаясь со стенами, окружающими его, чувствуя их холод, чувствуя, как память о событиях вливается в него. Потом пошёл наугад, ткнул в одно из зеркал:
— Здесь что-то есть. Не знаю, как сказать…
Опытный в дворцовых делах король ощупал раму, чем-то щёлкнул, зеркало отъехало в сторону, открыв крохотную квадратную дверцу в стене.
— Ключ!
Подошёл лишь последний, самый маленький; открыв, Хаурун сунул руку внутрь углубления, вытащил обитую бархатом шкатулку.
— Там его нет, — шепнул Толя. Но и в его сердце закралась на мгновение безумная надежда.
Внутри шкатулки лежал тонкий серебряный обруч, украшенный мелкими красными камешками, с четырьмя шипами, выходящими из одного места и образующими четыре луча звезды.
— Ваше величество, это же…
— Это корона, — спокойно подтвердил Хаурун, вынимая обруч из углубления. — Подержи шкатулку. — Осторожно надел, повернулся к зеркалу, рубины завораживающе блеснули в свете фонаря, короткий нижний луч звезды лёг на переносицу, длинный верхний вознёсся надо лбом. Залюбовавшись, Толя даже забыл, зачем сюда пришёл.
— Здорово, правда? Я девятый король, что надевает её… — Хаурун не отрывал взгляда от зеркала, и Толя вдруг подумал, что покрасоваться во всём царственном величии ему довелось разве что в день коронации, в вечер которого ему жёстко и просто разъяснили его положение. — Что, мне идёт? — лукаво улыбнулся король.
— Очень, — искренне сказал менестрель. Хаурун действительно шикарно смотрелся: встрёпанный, с румянцем волнения на щеках, со сказочно красивым обручем, охватывающим лоб.
— На, примерь, — предложил он вдруг.
— Кто, я?! — отшатнулся менестрель.
— Ну да, ты. Надевай, разрешаю!
Толя не без робости повиновался, взглянул в зеркало.
— Тебе тоже ничего, — после долгого созерцания сказал Хаурун. — Эх, менестрель, будь я собой, пожаловал бы я тебе Червонные пашни и короновал бы тебя как герцога…
Толя оглянулся на бесконечные шкафы.
— Но мы не нашли его…
— Я вижу, — горько подтвердил Хаурун. — Поэтому я вернусь сюда завтра…
— Нет! — воскликнул менестрель. Помолчал. — Его здесь нет, я чувствую. Давайте положим корону на место и пойдём отсюда. Время позднее. Мы сделали всё, что могли.
— Да, — необычайно тихо ответил Хаурун. — Но вот только корону я им не отдам. Не хочу, чтобы величайшую драгоценность страны разломали и переплавили, когда кому-то не хватит денег… Мне есть где её спрятать. Закрывай тайник, менестрель, и пойдём.
— Ваша воля.
Шкатулку с короной Толя спрятал себе под плащ. Они вышли из архива, и едва за ними закрылась дверь королевской комнаты, как пробило три часа ночи и под сводами залов раздались приглушённые коврами шаги стражников.
— Менестрель… Менестрель… — позвал Хаурун, но ему нечего было сказать. — Я не знаю, что делать…
Толя взглянул на него: он опять был в короне, не в силах с ней расстаться.
— Что смотришь? — перехватил Хаурун его взгляд. — Это моё проклятие и с ним мне умереть…
Менестрель послушно склонил голову, соглашаясь. Хаурун внезапно судорожно подхватился с кровати, пересел к столу, откопал в завале вещей чистый лист бумаги, что-то написал, зачеркнул, скомкал, отбросил.
— Вы что-то придумали? — не выдержал Толя.
— Придумал…
— Не отставай, менестрель…
Дверь в архив оказалась тяжёлой двустворчатой дверью, обитой железом, и с тремя замками.
— Посвети, — приказал король, доставая ключи.
— Не этот ключ, побольше. Нет, другой, — подсказывал Толя; Хаурун, стараясь не звенеть, перебирал связку. Менестрель то и дело оглядывался: коридор был тупиковым, но никаких шагов пока не слышалось. Наконец король потянул дверь на себя.
В архиве было прохладно. Толя поднял фонарь повыше и огляделся. Тяжёлые дубовые шкафы с ящиками стояли по стенам, такие же в три ряда посередине. Висели зачем-то и зеркала.
— Как же мы его найдём?! — ахнул менестрель.
— Спокойно. — Хаурун подошёл к первому шкафу. — Свети. «Земельные постановления». Я знаю дату. Каждый ящик подписан, нужно только искать.
Они переходили от шкафа к шкафу, и встревоженному Толе казалось, что прошёл уже целый час, что караулы уже заступили, что…
— Вот он! — Хаурун выдвинул ящик, стал рыться в бумагах, но Толя с первого взгляда понял, что постановления там нет.
— Нет, — убитым голосом подтвердил король.
— Оно может быть где угодно, — Толя обвёл фонарём помещение, блики заиграли на резьбе шкафов.
Хаурун бросился открывать каждый ящик, остановился, обернулся к Толе.
— Менестрель, я не хочу, чтобы она умерла. Я не хочу убить её. Если можешь, помоги мне. Прошу тебя.
Толя медленно выдохнул, сливаясь со стенами, окружающими его, чувствуя их холод, чувствуя, как память о событиях вливается в него. Потом пошёл наугад, ткнул в одно из зеркал:
— Здесь что-то есть. Не знаю, как сказать…
Опытный в дворцовых делах король ощупал раму, чем-то щёлкнул, зеркало отъехало в сторону, открыв крохотную квадратную дверцу в стене.
— Ключ!
Подошёл лишь последний, самый маленький; открыв, Хаурун сунул руку внутрь углубления, вытащил обитую бархатом шкатулку.
— Там его нет, — шепнул Толя. Но и в его сердце закралась на мгновение безумная надежда.
Внутри шкатулки лежал тонкий серебряный обруч, украшенный мелкими красными камешками, с четырьмя шипами, выходящими из одного места и образующими четыре луча звезды.
— Ваше величество, это же…
— Это корона, — спокойно подтвердил Хаурун, вынимая обруч из углубления. — Подержи шкатулку. — Осторожно надел, повернулся к зеркалу, рубины завораживающе блеснули в свете фонаря, короткий нижний луч звезды лёг на переносицу, длинный верхний вознёсся надо лбом. Залюбовавшись, Толя даже забыл, зачем сюда пришёл.
— Здорово, правда? Я девятый король, что надевает её… — Хаурун не отрывал взгляда от зеркала, и Толя вдруг подумал, что покрасоваться во всём царственном величии ему довелось разве что в день коронации, в вечер которого ему жёстко и просто разъяснили его положение. — Что, мне идёт? — лукаво улыбнулся король.
— Очень, — искренне сказал менестрель. Хаурун действительно шикарно смотрелся: встрёпанный, с румянцем волнения на щеках, со сказочно красивым обручем, охватывающим лоб.
— На, примерь, — предложил он вдруг.
— Кто, я?! — отшатнулся менестрель.
— Ну да, ты. Надевай, разрешаю!
Толя не без робости повиновался, взглянул в зеркало.
— Тебе тоже ничего, — после долгого созерцания сказал Хаурун. — Эх, менестрель, будь я собой, пожаловал бы я тебе Червонные пашни и короновал бы тебя как герцога…
Толя оглянулся на бесконечные шкафы.
— Но мы не нашли его…
— Я вижу, — горько подтвердил Хаурун. — Поэтому я вернусь сюда завтра…
— Нет! — воскликнул менестрель. Помолчал. — Его здесь нет, я чувствую. Давайте положим корону на место и пойдём отсюда. Время позднее. Мы сделали всё, что могли.
— Да, — необычайно тихо ответил Хаурун. — Но вот только корону я им не отдам. Не хочу, чтобы величайшую драгоценность страны разломали и переплавили, когда кому-то не хватит денег… Мне есть где её спрятать. Закрывай тайник, менестрель, и пойдём.
— Ваша воля.
Шкатулку с короной Толя спрятал себе под плащ. Они вышли из архива, и едва за ними закрылась дверь королевской комнаты, как пробило три часа ночи и под сводами залов раздались приглушённые коврами шаги стражников.
— Менестрель… Менестрель… — позвал Хаурун, но ему нечего было сказать. — Я не знаю, что делать…
Толя взглянул на него: он опять был в короне, не в силах с ней расстаться.
— Что смотришь? — перехватил Хаурун его взгляд. — Это моё проклятие и с ним мне умереть…
Менестрель послушно склонил голову, соглашаясь. Хаурун внезапно судорожно подхватился с кровати, пересел к столу, откопал в завале вещей чистый лист бумаги, что-то написал, зачеркнул, скомкал, отбросил.
— Вы что-то придумали? — не выдержал Толя.
— Придумал…
Страница 28 из 33
