Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1186
Не дожидаясь, пока министр закроет дверь, он бросился прочь и нёсся не останавливаясь до самой комнаты короля.
— Ну?! — подскочил Хаурун. Толя согнулся, держась за грудь и не в силах отдышаться.
— У тебя такой вид, будто он за тобой погнался.
— Я… Я очень его боюсь, — признался менестрель.
— Ну это ты брось, не дури, — сердито сказал король. — Ответ принёс?
— Принёс… Боги, я чуть не умер от страха в его кабинете…
Хаурун отнял у него бумажку, стал разворачивать.
— У него… у него хлыст на столе… — зачем-то добавил менестрель. Король хмыкнул:
— Ну и что? Он ездит на лошади каждый день, а ты чего подумал?
— Я ничего не подумал! — поглядел на него Толя. — Я вспомнил, как меня… — он осёкся, замолк, даже закусил рукав рубашки. — Что в письме?
Хаурун поднёс письмо к свече, и они с менестрелем склонились над бумажкой.
Ровный красивый почерк с завитушками, ни одной помарки:
«Я делаю всё, что в моих силах. Остальное пусть идёт как идёт».
— Ах, вот как… — протянул Хаурун.
— Получается, он за нас, — облегчённо выдохнул Толя. Даже холодные серые глаза не казались ему теперь такими страшными.
— Пусть идёт как идёт, — повторил король и хлопнул ладонью по столу. — Ну так что же — пусть идёт! — воскликнул он. — Я не верю в то, что Люциус знает про Изольду, — продолжал он уже сосредоточеннее. — Если знает, то он дьявол, в честь которого его назвали. А если он не дьявол, то мы с тобой, менестрель, делаем то, что должны, — спасаем Изольду.
— Как вы смотрите на то, чтобы послать госпоже аббатисе приглашение на праздник? — спросил Толя.
— От королевских приглашений отказываться не принято, — хмыкнул явно ободренный Хаурун. — К тому же я знаю, как подчинённые теряют бдительность, когда начальства нет на месте… — Подумал ещё немного, заговорил повелительно: — Завтра поедешь в монастырь, отвезёшь приглашение и заодно свидишься с Изольдой. Расскажешь, что мы придумали, и про коня. Я же хочу на него посмотреть.
— Так вы выбрали Гарольда? — переспросил Толя.
— Я не выбирал, выбора не было, — ответил король; ни тени смешинки в глазах. — Изольде передашь вот что. Что в ночь праздника ты поедешь за ней в монастырь. Думаю, что ворота сторожить не будут, если не так, действуешь по обстановке. Изольду посадишь на коня и… — Хаурун тяжко вздохнул. — За ночь до этого я пойду прощаться. Один. Ты выступаешь в оркестре?
— Да, в первом отделении, — припомнил Толя. — Есть алиби и много времени, чтобы незамеченным уйти и вернуться… А вы в свою очередь займите чем-нибудь госпожу аббатису.
— А то бы без тебя не догадался, — вяло огрызнулся король и вдруг вспомнил: — Завтра возьми у Изольды её чётки, из зелёных камешков. Я-то знаю, что когда она пойдёт на встречу со мной, их наверняка не возьмёт…
— Да, государь.
— Прекрати, — поморщился король. — Не на приёме. Теперь марш спать.
Сворачиваясь в кресле, Толя не думал ни о чём. Боялся думать.
Утром в конюшне Толя шептал Гарольду на ухо:
— Послушай… Мой король любит даму, но ей угрожает опасность. Её нужно увезти отсюда очень далеко. Вся надежда только на тебя. Ты один знаешь все дороги. Но не вези её в земли Таркмунда или к язычникам, потому что там она пропадёт…
Конь слушал внимательно, не фыркал, не хватал Толю за руки, ища горбушку хлеба, и тот понял, что он согласен выполнить просьбу.
— Спасибо, Гарольд… Через неделю. А сейчас едем навестить её, только чур, всё в большом секрете, мы как будто везём письмо её начальнице… — Конверт с приглашением аббатисе лежал за пазухой.
Возвращаясь через два часа и въезжая в ворота, Толя сразу заметил Хауруна: одетый в меховую куртку и ушанку, король прогуливался по главной аллее в сопровождении секретаря, казначея и министра внешней политики, которые держались поодаль. Менестрель остановил коня на почтительном расстоянии, спрыгнул, поклонился:
— Ваше величество, госпожа аббатиса шлёт вам ответ.
Подал конверт с печатью монастыря святой Луизы. Король зубами стащил варежку, сломал печать.
— Обещается быть, — сказал он и, умоляюще взглянув на Толю, выдохнул: — Ну?
Тот молча снял с запястья чётки и подал ему так, чтобы со стороны не было видно. Пальцы Хауруна судорожно пробежались по зелёным камешкам.
— Спасибо, менестрель.
— Не за что.
Совладав с собой, король обернулся к Гарольду:
— Это и есть твой конь, который спас тебя?
— Да, ваше величество.
Хаурун потянулся погладить Гарольда, и тот наклонил голову. Король удивлённо взглянул на Толю:
— Это он кланяется?
— Не знаю, — ответил менестрель, сам поражаясь.
Хаурун шепнул что-то на ухо Гарольду, как будто проверяя, и тот, соглашаясь, кивнул головой, подогнул передние ноги.
— Ну?! — подскочил Хаурун. Толя согнулся, держась за грудь и не в силах отдышаться.
— У тебя такой вид, будто он за тобой погнался.
— Я… Я очень его боюсь, — признался менестрель.
— Ну это ты брось, не дури, — сердито сказал король. — Ответ принёс?
— Принёс… Боги, я чуть не умер от страха в его кабинете…
Хаурун отнял у него бумажку, стал разворачивать.
— У него… у него хлыст на столе… — зачем-то добавил менестрель. Король хмыкнул:
— Ну и что? Он ездит на лошади каждый день, а ты чего подумал?
— Я ничего не подумал! — поглядел на него Толя. — Я вспомнил, как меня… — он осёкся, замолк, даже закусил рукав рубашки. — Что в письме?
Хаурун поднёс письмо к свече, и они с менестрелем склонились над бумажкой.
Ровный красивый почерк с завитушками, ни одной помарки:
«Я делаю всё, что в моих силах. Остальное пусть идёт как идёт».
— Ах, вот как… — протянул Хаурун.
— Получается, он за нас, — облегчённо выдохнул Толя. Даже холодные серые глаза не казались ему теперь такими страшными.
— Пусть идёт как идёт, — повторил король и хлопнул ладонью по столу. — Ну так что же — пусть идёт! — воскликнул он. — Я не верю в то, что Люциус знает про Изольду, — продолжал он уже сосредоточеннее. — Если знает, то он дьявол, в честь которого его назвали. А если он не дьявол, то мы с тобой, менестрель, делаем то, что должны, — спасаем Изольду.
— Как вы смотрите на то, чтобы послать госпоже аббатисе приглашение на праздник? — спросил Толя.
— От королевских приглашений отказываться не принято, — хмыкнул явно ободренный Хаурун. — К тому же я знаю, как подчинённые теряют бдительность, когда начальства нет на месте… — Подумал ещё немного, заговорил повелительно: — Завтра поедешь в монастырь, отвезёшь приглашение и заодно свидишься с Изольдой. Расскажешь, что мы придумали, и про коня. Я же хочу на него посмотреть.
— Так вы выбрали Гарольда? — переспросил Толя.
— Я не выбирал, выбора не было, — ответил король; ни тени смешинки в глазах. — Изольде передашь вот что. Что в ночь праздника ты поедешь за ней в монастырь. Думаю, что ворота сторожить не будут, если не так, действуешь по обстановке. Изольду посадишь на коня и… — Хаурун тяжко вздохнул. — За ночь до этого я пойду прощаться. Один. Ты выступаешь в оркестре?
— Да, в первом отделении, — припомнил Толя. — Есть алиби и много времени, чтобы незамеченным уйти и вернуться… А вы в свою очередь займите чем-нибудь госпожу аббатису.
— А то бы без тебя не догадался, — вяло огрызнулся король и вдруг вспомнил: — Завтра возьми у Изольды её чётки, из зелёных камешков. Я-то знаю, что когда она пойдёт на встречу со мной, их наверняка не возьмёт…
— Да, государь.
— Прекрати, — поморщился король. — Не на приёме. Теперь марш спать.
Сворачиваясь в кресле, Толя не думал ни о чём. Боялся думать.
Утром в конюшне Толя шептал Гарольду на ухо:
— Послушай… Мой король любит даму, но ей угрожает опасность. Её нужно увезти отсюда очень далеко. Вся надежда только на тебя. Ты один знаешь все дороги. Но не вези её в земли Таркмунда или к язычникам, потому что там она пропадёт…
Конь слушал внимательно, не фыркал, не хватал Толю за руки, ища горбушку хлеба, и тот понял, что он согласен выполнить просьбу.
— Спасибо, Гарольд… Через неделю. А сейчас едем навестить её, только чур, всё в большом секрете, мы как будто везём письмо её начальнице… — Конверт с приглашением аббатисе лежал за пазухой.
Возвращаясь через два часа и въезжая в ворота, Толя сразу заметил Хауруна: одетый в меховую куртку и ушанку, король прогуливался по главной аллее в сопровождении секретаря, казначея и министра внешней политики, которые держались поодаль. Менестрель остановил коня на почтительном расстоянии, спрыгнул, поклонился:
— Ваше величество, госпожа аббатиса шлёт вам ответ.
Подал конверт с печатью монастыря святой Луизы. Король зубами стащил варежку, сломал печать.
— Обещается быть, — сказал он и, умоляюще взглянув на Толю, выдохнул: — Ну?
Тот молча снял с запястья чётки и подал ему так, чтобы со стороны не было видно. Пальцы Хауруна судорожно пробежались по зелёным камешкам.
— Спасибо, менестрель.
— Не за что.
Совладав с собой, король обернулся к Гарольду:
— Это и есть твой конь, который спас тебя?
— Да, ваше величество.
Хаурун потянулся погладить Гарольда, и тот наклонил голову. Король удивлённо взглянул на Толю:
— Это он кланяется?
— Не знаю, — ответил менестрель, сам поражаясь.
Хаурун шепнул что-то на ухо Гарольду, как будто проверяя, и тот, соглашаясь, кивнул головой, подогнул передние ноги.
Страница 30 из 33
