Фандом: Аббатство Даунтон. Пару последних месяцев Томас каждый день решал одну и ту же арифметическую задачку: в том чтобы работать вместе с любовником, чего все-таки больше — плюсов или минусов?
Добавить в моё избранное
5 мин, 1 сек 123
Время сбивалось, путало бег, то сжимаясь в пружину — когда Джек почти невесомо, будто случайно касался сочащейся смазкой головки члена, — то теряя в пропастях и впадинах часы — когда Джек тщательно вылизывал ствол. Джек дразнил его — он никогда не скрывал, насколько ему нравится это делать — и снова и снова шептал слово, при звуках которого у Томаса моментально вскипала кровь и подгибались колени — от стыдного осознания, насколько это правдиво и насколько желанно. «Мой»
Мой.
Томас уже чувствовал свою беспомощность перед лицом этой страсти, и теперь переживал все вновь — только еще острее. Как будто во всей вселенной существовало лишь одно яркое мгновение, и стоит ему закончиться — с ним исчезнет, растворится в небытии само мироздание.
— Пожалуйста… — в конце концов хрипло выдохнул Томас.
Что именно «пожалуйста», он не знал и не хотел знать. Джек принимал все решения, а Томас — только покорно и с восторгом принимал все, что было угодно предложить господину. На эту ночь? Нет. К черту путы и веревки — он и так полностью во власти Джека. Во власти его улыбок и смеха, жадных вдохов, втягивающих в легкие пахнущий приближающимися морозами воздух, во власти его раскинутых в разные стороны рук, словно обнимающих необъятное небо и само бытие, разлитое в шелесте умирающих и снова и снова возрождающихся к жизни трав.
— Все, что пожелаешь, — тоном послушного мальчика откликнулся Джек.
Томас еще успел увидеть блестящие от смазки пальцы, которые Джек почему-то завел себе за спину. А потом он быстро оседлал его бедра, сразу почти до конца опускаясь на скользкий от слюны член, и глаза Томаса окончательно заволокло яркое ослепительное марево, в секунду и навсегда выжигая все существующие в мире барьеры.
Мой.
Томас уже чувствовал свою беспомощность перед лицом этой страсти, и теперь переживал все вновь — только еще острее. Как будто во всей вселенной существовало лишь одно яркое мгновение, и стоит ему закончиться — с ним исчезнет, растворится в небытии само мироздание.
— Пожалуйста… — в конце концов хрипло выдохнул Томас.
Что именно «пожалуйста», он не знал и не хотел знать. Джек принимал все решения, а Томас — только покорно и с восторгом принимал все, что было угодно предложить господину. На эту ночь? Нет. К черту путы и веревки — он и так полностью во власти Джека. Во власти его улыбок и смеха, жадных вдохов, втягивающих в легкие пахнущий приближающимися морозами воздух, во власти его раскинутых в разные стороны рук, словно обнимающих необъятное небо и само бытие, разлитое в шелесте умирающих и снова и снова возрождающихся к жизни трав.
— Все, что пожелаешь, — тоном послушного мальчика откликнулся Джек.
Томас еще успел увидеть блестящие от смазки пальцы, которые Джек почему-то завел себе за спину. А потом он быстро оседлал его бедра, сразу почти до конца опускаясь на скользкий от слюны член, и глаза Томаса окончательно заволокло яркое ослепительное марево, в секунду и навсегда выжигая все существующие в мире барьеры.
Страница 2 из 2
