Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
Добавить в моё избранное
373 мин, 4 сек 24136
За повтором звуковых сочетаний и отдельных слов проходят часы и сопровождаются полным выпадением из реальности.
Когда Виолетта решает заглянуть к сыну, она видит его уставившимся в монитор компьютера, старательно выговаривающим возникающие слова и после вслушивающимся в правильный дикторский вариант. Она ставит рядом с ним на стол кружку с чаем, на что Шерлок машинально отвечает:
— Спасибо, Джон.
И делает большой глоток.
Виолетта ласково улыбается, практически невесомо треплет его по взъерошенным кудрям и выходит, обдумывая идею повторить эксперимент.
В следующий раз она приносит ещё тёплое имбирное печенье, оставляет тарелку возле клавиатуры и, когда уже собирается уйти, её руку перехватывают за запястье.
— Подожди, Джон. Держи картинки, показывай мне по одной. Тридцать секунд и убирай.
Не глядя на неё, Шерлок вручает стопку картонок, так что миссис Холмс не остаётся ничего другого, кроме как встать рядом и служить подставкой, удерживая их на уровне сыновних глаз. Цапнув с тарелки печенье, Шерлок хрустит им, прикрыв глаза, после чего допивает чай, поворачивается к матери и начинает пристально разглядывать первую картинку, на которой изображена комната и подписано название каждого предмета мебели. Полминуты спустя Виолетта разворачивает картинку обратной стороной, а Шерлок с закрытыми глазами восстанавливает в памяти увиденные предметы и слова. После этого нетерпеливым жестом призывает повернуть для проверки…
То, как работает Шерлок с собственной эйдетической памятью, завораживает. Его матери на ум приходят рассказы Джералдин Кроуфорд о том, как молодой хозяин принимал и её — экономку — за Джона, высказывал теории, требовал чай или кофе, возмущался, отмахивался… И теперь она сама видит то же поведение: сконцентрированность Шерлока на деле настолько велика, что он не узнаёт её, даже глядя в упор. Зато расхаживает по комнате… Жестикулирует правой рукой, периодически запуская её в шевелюру… Радуется, когда удаётся воспроизвести правильно все слова… Злится, допуская ошибки… Требует ходить вместе с картинками за ним…
В себя он приходит в девятом часу вечера, как-то внезапно остановившись, словно кто-то щёлкнул выключателем, и, устало моргая, поворачивается к матери.
— О, ты здесь.
— Уже пять с половиной часов, Шерлок, — с лёгкой улыбкой замечает она. — Ты называл меня Джоном и требовал выполнять твои поручения.
— Тебя это беспокоит? — он уточняет настороженно, поправляя повязку на плече.
— То, что ты продолжаешь говорить с ним даже в его отсутствие? А должно?
— Тебе виднее.
— Пожалуй.
С минуту они пристально вглядываются друг другу в глаза. Шерлок сдаётся первым, только сейчас обнаружив, что уже долго стоит, и усаживается рядом с матерью на кровать. А несколькими секундами позже и вовсе вытягивается во всю длину на пружинящем матрасе и говорит негромко, уставившись в потолок.
— Воспоминания о нём вызывают эмоции, которые мне сложно контролировать. Сантименты. Возможность их появления я не учёл.
— Ты просто сильно к нему привязался, Шерлок. Впустил в свою жизнь настолько, что тебе даже нет необходимости его видеть, чтобы поговорить. Знаешь, я понимаю, почему в ситуации с инсценировкой ты не рассматривал иные варианты.
— Что ты имеешь в виду? — Шерлок отвлекается от созерцания потолка, не чувствуя в себе достаточных сил вычислять подтекст.
— Майкрофт отправил мне твоё фото из клиники, — Виолетта дожидается, когда сын всё-таки посмотрит ей в глаза. — Эмоциональный срыв. Слёзы. Ради Джона ты пошёл на смертельный риск. И ты знал об этом, стоя на крыше, но всё равно шагнул вниз.
— Я не собираюсь оправдываться за…
— Я и не жду, — успокаивающе сжимает его руку Виолетта. — «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя…» — Мам, не надо!
— Знать, к чему всё идёт, но всё равно не попытаться сбежать, уехать. Выйти к нему. Быть там до конца.
— О, пожалуйста, без этих аналогий с Гефсиманским садом. Да, я мог умереть. Я оценивал свои шансы как не слишком высокие, но сомнений в правильности…
— Я горжусь тобой, — произносит Виолетта почти шёпотом, чем, однако, перебивает раздраженно-эмоциональную, отрывистую речь.
— Прости, что?
— Горжусь твоим поступком, сынок. Больше, чем всем, что ты делал прежде. И я рада появлению в твоей жизни настолько ценного человека. Твоего друга.
Некоторое время Шерлок молча разглядывает спокойное лицо матери, пытаясь найти в нём что-то кроме очевидного одобрения, но… Так и не находит.
— Это… Спасибо.
— Пожалуйста, — она улыбается и достаёт из кармана небольшой тюбик с мазью. — А теперь сними рубашку. Займёмся твоими рёбрами и плечом.
— Что? Зачем?
— Для ускорения заживления. Рекомендация твоего доктора, Шерлок, так что давай.
Когда Виолетта решает заглянуть к сыну, она видит его уставившимся в монитор компьютера, старательно выговаривающим возникающие слова и после вслушивающимся в правильный дикторский вариант. Она ставит рядом с ним на стол кружку с чаем, на что Шерлок машинально отвечает:
— Спасибо, Джон.
И делает большой глоток.
Виолетта ласково улыбается, практически невесомо треплет его по взъерошенным кудрям и выходит, обдумывая идею повторить эксперимент.
В следующий раз она приносит ещё тёплое имбирное печенье, оставляет тарелку возле клавиатуры и, когда уже собирается уйти, её руку перехватывают за запястье.
— Подожди, Джон. Держи картинки, показывай мне по одной. Тридцать секунд и убирай.
Не глядя на неё, Шерлок вручает стопку картонок, так что миссис Холмс не остаётся ничего другого, кроме как встать рядом и служить подставкой, удерживая их на уровне сыновних глаз. Цапнув с тарелки печенье, Шерлок хрустит им, прикрыв глаза, после чего допивает чай, поворачивается к матери и начинает пристально разглядывать первую картинку, на которой изображена комната и подписано название каждого предмета мебели. Полминуты спустя Виолетта разворачивает картинку обратной стороной, а Шерлок с закрытыми глазами восстанавливает в памяти увиденные предметы и слова. После этого нетерпеливым жестом призывает повернуть для проверки…
То, как работает Шерлок с собственной эйдетической памятью, завораживает. Его матери на ум приходят рассказы Джералдин Кроуфорд о том, как молодой хозяин принимал и её — экономку — за Джона, высказывал теории, требовал чай или кофе, возмущался, отмахивался… И теперь она сама видит то же поведение: сконцентрированность Шерлока на деле настолько велика, что он не узнаёт её, даже глядя в упор. Зато расхаживает по комнате… Жестикулирует правой рукой, периодически запуская её в шевелюру… Радуется, когда удаётся воспроизвести правильно все слова… Злится, допуская ошибки… Требует ходить вместе с картинками за ним…
В себя он приходит в девятом часу вечера, как-то внезапно остановившись, словно кто-то щёлкнул выключателем, и, устало моргая, поворачивается к матери.
— О, ты здесь.
— Уже пять с половиной часов, Шерлок, — с лёгкой улыбкой замечает она. — Ты называл меня Джоном и требовал выполнять твои поручения.
— Тебя это беспокоит? — он уточняет настороженно, поправляя повязку на плече.
— То, что ты продолжаешь говорить с ним даже в его отсутствие? А должно?
— Тебе виднее.
— Пожалуй.
С минуту они пристально вглядываются друг другу в глаза. Шерлок сдаётся первым, только сейчас обнаружив, что уже долго стоит, и усаживается рядом с матерью на кровать. А несколькими секундами позже и вовсе вытягивается во всю длину на пружинящем матрасе и говорит негромко, уставившись в потолок.
— Воспоминания о нём вызывают эмоции, которые мне сложно контролировать. Сантименты. Возможность их появления я не учёл.
— Ты просто сильно к нему привязался, Шерлок. Впустил в свою жизнь настолько, что тебе даже нет необходимости его видеть, чтобы поговорить. Знаешь, я понимаю, почему в ситуации с инсценировкой ты не рассматривал иные варианты.
— Что ты имеешь в виду? — Шерлок отвлекается от созерцания потолка, не чувствуя в себе достаточных сил вычислять подтекст.
— Майкрофт отправил мне твоё фото из клиники, — Виолетта дожидается, когда сын всё-таки посмотрит ей в глаза. — Эмоциональный срыв. Слёзы. Ради Джона ты пошёл на смертельный риск. И ты знал об этом, стоя на крыше, но всё равно шагнул вниз.
— Я не собираюсь оправдываться за…
— Я и не жду, — успокаивающе сжимает его руку Виолетта. — «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя…» — Мам, не надо!
— Знать, к чему всё идёт, но всё равно не попытаться сбежать, уехать. Выйти к нему. Быть там до конца.
— О, пожалуйста, без этих аналогий с Гефсиманским садом. Да, я мог умереть. Я оценивал свои шансы как не слишком высокие, но сомнений в правильности…
— Я горжусь тобой, — произносит Виолетта почти шёпотом, чем, однако, перебивает раздраженно-эмоциональную, отрывистую речь.
— Прости, что?
— Горжусь твоим поступком, сынок. Больше, чем всем, что ты делал прежде. И я рада появлению в твоей жизни настолько ценного человека. Твоего друга.
Некоторое время Шерлок молча разглядывает спокойное лицо матери, пытаясь найти в нём что-то кроме очевидного одобрения, но… Так и не находит.
— Это… Спасибо.
— Пожалуйста, — она улыбается и достаёт из кармана небольшой тюбик с мазью. — А теперь сними рубашку. Займёмся твоими рёбрами и плечом.
— Что? Зачем?
— Для ускорения заживления. Рекомендация твоего доктора, Шерлок, так что давай.
Страница 31 из 112
