Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
Добавить в моё избранное
373 мин, 4 сек 24141
Предлагаешь сыграть в нечто подобное?
— Если хочешь.
— Хочу.
— Тогда играем. Перед тобой четырнадцать флаконов с духами. Розовый крайний справа убери, у меня к нему закончилось противоядие, — Шерлок послушно отставляет его в сторону. — Остаётся тринадцать. Обычные духи из них только в одном. Найди его.
— Не знал, что Екатерина Медичи — твой исторический псевдоним… Выходит, двенадцать токсичны. Что в них?
— Разработки британских химиков с некоторыми эффектами. Достаточно лишь раз вдохнуть и… Две вызывают глубокий обморок, одна — непрекращающуюся икоту, ещё одна — чесотку. Плюс среди эффектов потеря зрения, головная боль, дезориентация в пространстве — таких две, паралич, и оставшиеся три — сильнейший афродизиак, — Шерлок скептически хмыкает. — Да-да, и в отличие от рекламных трюков, этот действительно работает, сынок. В особенности, у мужчин.
— Надеюсь, мне не придётся это проверять. Я могу начинать?
— Две минуты. И пересядь на кровать.
Шерлок так и поступает, пока Виолетта выходит из комнаты. Устроившись на кровати, он сдвигает подушки к стене и наблюдает за матерью: как она возвращается из кухни с бутылкой негазированной воды с надетыми сверху одноразовыми стаканчиками и бросает её на кровать. Затем кладёт на покрывало перед сыном небольшой металлический поднос и расставляет на нём тринадцать флакончиков с духами; добавляет к ним стопку бумажных полосок. И только в последнюю очередь достаёт из неприметного сейфа серую алюминиевую коробку, садится на другую сторону кровати и сдвигает крышку. Поморщившись от раздавшегося при этом скрежета, Шерлок с любопытством подаётся вперёд, чтоб было лучше видно содержимое — расфасованные по внутренним отделам таблетки разной формы и ампулы четырёх цветов.
— Обморок, дезориентация, паралич… От чего четвёртый цвет?
— От икоты, Шерлок. Она слишком сильна, чтобы можно было выпить растворённую таблетку. Не передумал проверять?
— Ты же знаешь, что нет. Первое стоящее развлечение за месяц. Я не дурак, чтобы его упустить.
— Не сомневаюсь, — понимающе улыбается Виолетта. — Хотя проверять такого рода сомнительные штуки лучше всё же с подстраховкой. И без всяких серийных убийц напротив, которым из-за аневризмы нечего терять.
— Он всё-таки тебе доложил, — недовольно констатирует Шерлок, ставя поднос с духами себе на колени и принимаясь поочерёдно изучать надписи на каждой из этикеток.
— Майкрофт очень испугался за тебя, сынок. Как и я, вообще-то. На наше счастье твой Джон подоспел вовремя.
— Не думаю, что Джон считает себя моим. Его выводят из себя намеки окружающих на сокращение дружеской дистанции между нами. Люди такие идиоты, мама.
— В большинстве своём — да. Просто вы с Джоном сработались столь успешно, что многим трудно поверить в возникновение такой эмоциональной и духовной близости не через постель.
— Джон предпочитает проводить ночи с подружками либо порносайтами. В этом треугольнике мне места нет.
— К тому же ты всё-таки по девочкам, сынок. Хотя давно решил, что и они тебе не нужны. Разве только…
Шерлок бросает на неё исподлобья подозрительный взгляд. Отмечает хитрую улыбку, озорные искорки в глазах. Совершенно невинное выражение лица. И думает, что чёрт бы побрал Майкрофта и его болтливый язык. Наверняка же всю историю с делом Ирен Адлер этот предатель изложил матери в деталях. А даже если что и опустил, она с лёгкостью вытянет недостающие сведения. В конце концов, не расколоться на допросе Виолетты Холмс не смог ещё никто.
Оценив ситуацию, он выбирает из четырёх наименее глупых вариантов поведения тот, что даст максимальный выигрыш во времени, уповая на крошечную, но всё же существующую вероятность внезапного телефонного звонка с работы. Ну а вдруг? И потому решает помолчать, изображая предельную погружённость в мыслительный процесс.
Озорных искорок в глазах Виолетты только прибавляется вместе с ощущением удовлетворенности жизнью. Лишь видя вот так, на расстоянии вытянутой руки собственного ребёнка, она осознаёт, насколько сильно по нему скучала. И каким же всё-таки суррогатом были все эти, пусть и подробные рассказы Майкрофта и статьи в газетах в сравнении с возможностью наблюдать за деланно сосредоточенным младшим сыном. А уж разговорить его именно ей — пожалуй, единственной в мире — всегда было легко.
— Итак, их тринадцать. Разработки для нужд разведки — значит, на токсичных образцах должно быть нечто позволяющее отличать их от нормальных. Чтобы наши агенты сами не угодили в ловушку. Какое-то слово, цифра, вмятина… И этой отметки нет только на одном. Хм…
— Ты всё-таки ею увлёкся.
— Кем? — уточняет Шерлок, практически смирившись с материнской дотошностью и сравнивая два желтоватых флакона.
— Ирен Адлер.
— Не ею. Загадкой её камерофона. Почему на всех тринадцати разным способом проставлена дата?
— Если хочешь.
— Хочу.
— Тогда играем. Перед тобой четырнадцать флаконов с духами. Розовый крайний справа убери, у меня к нему закончилось противоядие, — Шерлок послушно отставляет его в сторону. — Остаётся тринадцать. Обычные духи из них только в одном. Найди его.
— Не знал, что Екатерина Медичи — твой исторический псевдоним… Выходит, двенадцать токсичны. Что в них?
— Разработки британских химиков с некоторыми эффектами. Достаточно лишь раз вдохнуть и… Две вызывают глубокий обморок, одна — непрекращающуюся икоту, ещё одна — чесотку. Плюс среди эффектов потеря зрения, головная боль, дезориентация в пространстве — таких две, паралич, и оставшиеся три — сильнейший афродизиак, — Шерлок скептически хмыкает. — Да-да, и в отличие от рекламных трюков, этот действительно работает, сынок. В особенности, у мужчин.
— Надеюсь, мне не придётся это проверять. Я могу начинать?
— Две минуты. И пересядь на кровать.
Шерлок так и поступает, пока Виолетта выходит из комнаты. Устроившись на кровати, он сдвигает подушки к стене и наблюдает за матерью: как она возвращается из кухни с бутылкой негазированной воды с надетыми сверху одноразовыми стаканчиками и бросает её на кровать. Затем кладёт на покрывало перед сыном небольшой металлический поднос и расставляет на нём тринадцать флакончиков с духами; добавляет к ним стопку бумажных полосок. И только в последнюю очередь достаёт из неприметного сейфа серую алюминиевую коробку, садится на другую сторону кровати и сдвигает крышку. Поморщившись от раздавшегося при этом скрежета, Шерлок с любопытством подаётся вперёд, чтоб было лучше видно содержимое — расфасованные по внутренним отделам таблетки разной формы и ампулы четырёх цветов.
— Обморок, дезориентация, паралич… От чего четвёртый цвет?
— От икоты, Шерлок. Она слишком сильна, чтобы можно было выпить растворённую таблетку. Не передумал проверять?
— Ты же знаешь, что нет. Первое стоящее развлечение за месяц. Я не дурак, чтобы его упустить.
— Не сомневаюсь, — понимающе улыбается Виолетта. — Хотя проверять такого рода сомнительные штуки лучше всё же с подстраховкой. И без всяких серийных убийц напротив, которым из-за аневризмы нечего терять.
— Он всё-таки тебе доложил, — недовольно констатирует Шерлок, ставя поднос с духами себе на колени и принимаясь поочерёдно изучать надписи на каждой из этикеток.
— Майкрофт очень испугался за тебя, сынок. Как и я, вообще-то. На наше счастье твой Джон подоспел вовремя.
— Не думаю, что Джон считает себя моим. Его выводят из себя намеки окружающих на сокращение дружеской дистанции между нами. Люди такие идиоты, мама.
— В большинстве своём — да. Просто вы с Джоном сработались столь успешно, что многим трудно поверить в возникновение такой эмоциональной и духовной близости не через постель.
— Джон предпочитает проводить ночи с подружками либо порносайтами. В этом треугольнике мне места нет.
— К тому же ты всё-таки по девочкам, сынок. Хотя давно решил, что и они тебе не нужны. Разве только…
Шерлок бросает на неё исподлобья подозрительный взгляд. Отмечает хитрую улыбку, озорные искорки в глазах. Совершенно невинное выражение лица. И думает, что чёрт бы побрал Майкрофта и его болтливый язык. Наверняка же всю историю с делом Ирен Адлер этот предатель изложил матери в деталях. А даже если что и опустил, она с лёгкостью вытянет недостающие сведения. В конце концов, не расколоться на допросе Виолетты Холмс не смог ещё никто.
Оценив ситуацию, он выбирает из четырёх наименее глупых вариантов поведения тот, что даст максимальный выигрыш во времени, уповая на крошечную, но всё же существующую вероятность внезапного телефонного звонка с работы. Ну а вдруг? И потому решает помолчать, изображая предельную погружённость в мыслительный процесс.
Озорных искорок в глазах Виолетты только прибавляется вместе с ощущением удовлетворенности жизнью. Лишь видя вот так, на расстоянии вытянутой руки собственного ребёнка, она осознаёт, насколько сильно по нему скучала. И каким же всё-таки суррогатом были все эти, пусть и подробные рассказы Майкрофта и статьи в газетах в сравнении с возможностью наблюдать за деланно сосредоточенным младшим сыном. А уж разговорить его именно ей — пожалуй, единственной в мире — всегда было легко.
— Итак, их тринадцать. Разработки для нужд разведки — значит, на токсичных образцах должно быть нечто позволяющее отличать их от нормальных. Чтобы наши агенты сами не угодили в ловушку. Какое-то слово, цифра, вмятина… И этой отметки нет только на одном. Хм…
— Ты всё-таки ею увлёкся.
— Кем? — уточняет Шерлок, практически смирившись с материнской дотошностью и сравнивая два желтоватых флакона.
— Ирен Адлер.
— Не ею. Загадкой её камерофона. Почему на всех тринадцати разным способом проставлена дата?
Страница 36 из 112
