Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
Добавить в моё избранное
373 мин, 4 сек 24188
Под синим колпачком обнаруживается полуторадюймовая иголка, которую Серхио резко втыкает Майкрофту в предплечье.
— Что это? — спрашивает тот, ощущая жгучий холод от вливаемой жидкости.
— Нервно-паралитический яд, — с готовностью поясняет Серхио, отодвигаясь и завинчивая обратно синий колпачок. — Любопытная штука, отобрал у американского военного. Сначала парализует ноги, потом руки и затем доходит до сердца. Кстати идёт в комплекте с антидотом, — он отвинчивает красный колпачок, демонстрируя вторую иголку. — Причём антидот прямого действия, если ввести его даже в последний момент, он всё равно тебя спасёт и нейтрализует яд где-то за полминуты. Хочешь проверить?
— В обмен на что? — Майкрофт пытается пошевелить пальцами, но за время сидения ноги так затекли, что он не чувствует их и не может определить, начал ли действовать яд.
— На Шерлока. На самом деле, выбор у тебя очень простой. Либо ты диктуешь номер брата, я звоню, ты разговариваешь и вызываешь его сюда, — тогда я вколю тебе антидот. Либо через десять минут ты умираешь, причём очень неприятной смертью, а я возвращаюсь в Англию через девять дней, когда твой брат явится на твои похороны. Я выигрываю в любом случае, политик. Ты же только при первом варианте остаёшься в живых… Решай.
Довольный собой Серхио демонстративно смотрит на наручные часы и принимается вновь напевать прилипший мотивчик:
— Где ты была сегодня, киска?
— У королевы у английской.
— Что ты видала при дворе?
— Видела мышку на ковре.
— Где ты была…
Уже на втором повторе в сознании пленника эта песня превращается в монотонный гул. Мысль о том, что запущен обратный отсчёт, Майкрофт прогоняет быстро, привычным усилием воли сосредотачиваясь на нерешённых политических вопросах. Любимая работа дарит ему возможность подумать о чём-то серьёзном, погрузиться в аналитику достаточно глубоко, чтобы не было страшно.
«Итак, послезавтра Барак Обама выступит с заявлением по Сирии. Кэмерон уже вылетел в США для совместного заявления, текст которого пока не согласован. Хейг собирался завтра мне его принести после сессии МИД…»
— У королевы у английской.
— Что ты видала при дворе?
— Видела мышку…
«Суть проблемы: химическое оружие Асада и центры его производства в четырёх сирийских городах. Окрестности Латакии… Там пока спокойно. Окрестности Алеппо, Хамы и Хомса… Это хуже. Три самые горячие точки сирийского конфликта, не считая Дамаска…»
— Где ты была сегодня, киска?
— У королевы у английской…
«Если войска Асада применят химическое оружие, Британия и США одобрят военное вторжение…»
— Эй, политик! У тебя три минуты осталось. Не передумал?
Возвращение в реальность вызывает у Майкрофта мимолётное чувство досады: «Не мог помолчать до конца?»
— Мистер Гаусс, вы же любили своего брата. Окажись вы на моём месте, разве бы вы позвонили ему?
Майкрофт по приобретенной привычке пробует ослабить путы, но замирает, осознав, что вообще не чувствует рук ниже локтей. Волна паники поднимается непроизвольно, сердце пропускает удар и принимается колотиться как сумасшедшее. Вставший со стула Гаусс отвечает понимающей улыбкой.
— Нет, конечно. Не позвонил бы… Но обычно на этой стадии у людей включается инстинкт самосохранения. Две с половиной минуты, политик. Ещё всё можно изменить.
— Я не соглашусь, — Майкрофт пытается сглотнуть, но горло сдавлено спазмом. Онемение поднимается от ног выше, достигает нижних рёбер.
— Я же говорил, будет очень неприятно, — напоминает Гаусс, отодвигая ногой стул и становясь в шаге от Майкрофта. — Ещё можно всё исправить.
— Я не… буду звонить… — тяжело становится не только говорить, но и моргать. Веки поднимаются с трудом. Но Майкрофт упрямо открывает глаза, чтобы не видеть багровых пятен.
— Что ж, мне очень жаль, политик. Можешь начинать молиться, у тебя полторы минуты.
«Полторы минуты…»
Серхио Гаусс продолжает говорить что-то ещё, но Майкрофт его уже не слушает. Он чувствует, как с каждым вдохом ему становится труднее дышать — паралич добрался до лёгких, зрение мутнеет, а в ушах нарастает гул…
Потом внезапно гремит выстрел, и Серхио, зажав рану на груди, падает на пол.
«Невозможно!»
В дальнем проёме в стене на верхней ступеньке лестницы стоит Шерлок, по инерции продолжая сжимать пистолет в вытянутой руке.
«Трёхпроцентное чудо…»
Две секунды спустя «чудо» уже перешагивает тело убитого диверсанта и, панически вцепившись брату в плечи, встряхивает его.
— Майкрофт! Майкрофт, не смей отключаться! Что он с тобой сделал?
— Футляр… у него на поясе…
Шерлок тут же переворачивает Серхио, достаёт и разглядывает цилиндр, отвинчивая оба колпачка.
— Синий или красный? Какой он тебе вколол?
— Что это? — спрашивает тот, ощущая жгучий холод от вливаемой жидкости.
— Нервно-паралитический яд, — с готовностью поясняет Серхио, отодвигаясь и завинчивая обратно синий колпачок. — Любопытная штука, отобрал у американского военного. Сначала парализует ноги, потом руки и затем доходит до сердца. Кстати идёт в комплекте с антидотом, — он отвинчивает красный колпачок, демонстрируя вторую иголку. — Причём антидот прямого действия, если ввести его даже в последний момент, он всё равно тебя спасёт и нейтрализует яд где-то за полминуты. Хочешь проверить?
— В обмен на что? — Майкрофт пытается пошевелить пальцами, но за время сидения ноги так затекли, что он не чувствует их и не может определить, начал ли действовать яд.
— На Шерлока. На самом деле, выбор у тебя очень простой. Либо ты диктуешь номер брата, я звоню, ты разговариваешь и вызываешь его сюда, — тогда я вколю тебе антидот. Либо через десять минут ты умираешь, причём очень неприятной смертью, а я возвращаюсь в Англию через девять дней, когда твой брат явится на твои похороны. Я выигрываю в любом случае, политик. Ты же только при первом варианте остаёшься в живых… Решай.
Довольный собой Серхио демонстративно смотрит на наручные часы и принимается вновь напевать прилипший мотивчик:
— Где ты была сегодня, киска?
— У королевы у английской.
— Что ты видала при дворе?
— Видела мышку на ковре.
— Где ты была…
Уже на втором повторе в сознании пленника эта песня превращается в монотонный гул. Мысль о том, что запущен обратный отсчёт, Майкрофт прогоняет быстро, привычным усилием воли сосредотачиваясь на нерешённых политических вопросах. Любимая работа дарит ему возможность подумать о чём-то серьёзном, погрузиться в аналитику достаточно глубоко, чтобы не было страшно.
«Итак, послезавтра Барак Обама выступит с заявлением по Сирии. Кэмерон уже вылетел в США для совместного заявления, текст которого пока не согласован. Хейг собирался завтра мне его принести после сессии МИД…»
— У королевы у английской.
— Что ты видала при дворе?
— Видела мышку…
«Суть проблемы: химическое оружие Асада и центры его производства в четырёх сирийских городах. Окрестности Латакии… Там пока спокойно. Окрестности Алеппо, Хамы и Хомса… Это хуже. Три самые горячие точки сирийского конфликта, не считая Дамаска…»
— Где ты была сегодня, киска?
— У королевы у английской…
«Если войска Асада применят химическое оружие, Британия и США одобрят военное вторжение…»
— Эй, политик! У тебя три минуты осталось. Не передумал?
Возвращение в реальность вызывает у Майкрофта мимолётное чувство досады: «Не мог помолчать до конца?»
— Мистер Гаусс, вы же любили своего брата. Окажись вы на моём месте, разве бы вы позвонили ему?
Майкрофт по приобретенной привычке пробует ослабить путы, но замирает, осознав, что вообще не чувствует рук ниже локтей. Волна паники поднимается непроизвольно, сердце пропускает удар и принимается колотиться как сумасшедшее. Вставший со стула Гаусс отвечает понимающей улыбкой.
— Нет, конечно. Не позвонил бы… Но обычно на этой стадии у людей включается инстинкт самосохранения. Две с половиной минуты, политик. Ещё всё можно изменить.
— Я не соглашусь, — Майкрофт пытается сглотнуть, но горло сдавлено спазмом. Онемение поднимается от ног выше, достигает нижних рёбер.
— Я же говорил, будет очень неприятно, — напоминает Гаусс, отодвигая ногой стул и становясь в шаге от Майкрофта. — Ещё можно всё исправить.
— Я не… буду звонить… — тяжело становится не только говорить, но и моргать. Веки поднимаются с трудом. Но Майкрофт упрямо открывает глаза, чтобы не видеть багровых пятен.
— Что ж, мне очень жаль, политик. Можешь начинать молиться, у тебя полторы минуты.
«Полторы минуты…»
Серхио Гаусс продолжает говорить что-то ещё, но Майкрофт его уже не слушает. Он чувствует, как с каждым вдохом ему становится труднее дышать — паралич добрался до лёгких, зрение мутнеет, а в ушах нарастает гул…
Потом внезапно гремит выстрел, и Серхио, зажав рану на груди, падает на пол.
«Невозможно!»
В дальнем проёме в стене на верхней ступеньке лестницы стоит Шерлок, по инерции продолжая сжимать пистолет в вытянутой руке.
«Трёхпроцентное чудо…»
Две секунды спустя «чудо» уже перешагивает тело убитого диверсанта и, панически вцепившись брату в плечи, встряхивает его.
— Майкрофт! Майкрофт, не смей отключаться! Что он с тобой сделал?
— Футляр… у него на поясе…
Шерлок тут же переворачивает Серхио, достаёт и разглядывает цилиндр, отвинчивая оба колпачка.
— Синий или красный? Какой он тебе вколол?
Страница 76 из 112
