Фандом: Гарри Поттер. Однажды мальчик и девочка заблудились в тёмном лесу…
Добавить в моё избранное
74 мин, 7 сек 827
Да ещё неизвестно, есть ли эта бабушка на самом деле? А вдруг сейчас на нас выскочат какие-нибудь красные колпаки?
― Заткнись! ― заорала Алекто так, что всколыхнулась трава. ― Заткнись и прекрати молоть ерунду!
Она взмахнула ридикюлем, чтобы ударить Амикуса, но тот увернулся, ринулся в заросли травы, которая была чуть ниже его макушки.
― Вернись! ― взвизгнула Алекто, вспомнив, что мать велела присматривать за мелким. Но тот и не думал останавливаться, решив, что, раз условия изменились, сестра больше не имеет над ним власти. Подобрав подол и проклиная длинные платья и вредных братцев, Алекто перекинула ремешок ридикюля через плечо и бросилась догонять Амикуса. Бегал сорванец быстро, но ему было трудно на изрытой то ли кротами, то ли гномами земле, и в один прекрасный момент злая, как пикси, Алекто всё же схватила его за шиворот и встряхнула изо всех сил. Амикус развернулся и тут же встал в позу, оказавшись с сестрой нос к носу.
― Ты не смеешь со мной так обращаться, я наследник рода! ― заявил он. Однако его слова были проигнорированы. Алекто встряхнула его ещё раз.
― Ты посмотри, во что превратилась твоя мантия! А ботинки! Ты так хочешь заявиться к бабушке?! Понёсся как бешеный гиппогриф! Наследник рода!
― Нет здесь никакой бабушки! ― взвыл Амикус: мёртвой хваткой вцепившись в его ухо, сестра тащила его обратно к тропинке.
― Я всё родителям расскажу! ― шипела она. ― Они всё узнают! И будет тебе и сова, и новая метла, и сладости! В Хогвартс в моей мантии поедешь!
― Ябеда-корябеда! ― отплёвывался Амикус. ― Я Летучемышиный сглаз выучу и на тебя нашлю! Ты у меня ещё попляшешь! Чтобы я девчонкину мантию надел!
Достигнув тропы, брат и сестра остановились, сверля друг друга ненавидящими взглядами.
― Повернись, негодник, отряхну! ― сквозь зубы велела Алекто. Амикус повернулся, опасливо поглядывая через плечо, и, как оказалось, не без основания: очистив подол от репейника, сестра напоследок залепила мальчику хороший шлепок по заднему месту.
― Ты!
― Замолкни, сам виноват! ― отрубила Алекто.
― Раскомандовалась тут… Тебе мама велела меня бить, что ли? ― со слезами в голосе спросил у неё брат.
― Пошли, ― сказала Алекто и для верности взяла его за рукав, чтобы не убежал снова.
― Куда пошли? ― спросил Амикус, шмыгая носом.
― Куда-куда… Куда глаза глядят! ― сердито ответила сестра. ― Если старушка совсем выжила из ума, она могла промахнуться координатами. Значит, нам надо идти до тех пор, пока мы не увидим дом.
― Промахну-улась? ― недоверчиво протянул Амикус, едва поспевая за стремительно идущей сестрой. ― Она могла на десять миль промахнуться! Да мы, может, вообще не в ту сторону идём! Ты думать хоть умеешь, девчонка?
Алекто остановилась так резко, что он налетел на неё.
― Мать сказала, что главная ― я, понятно? ― прошипела она.
― Пожалуйста, ― деланно равнодушно согласился Амикус. ― Раз так ― действуй!
И он отвернулся. Алекто показалось подозрительным, что строптивый братец так быстро согласился, и она поняла, что он насмехается, рассчитывая в будущем оказаться правым. Но ответить было нечего, только постараться и привести упрямца прямо к крыльцу бабушкиного дома. Только вот где этот дом находится, она не имела ни малейшего понятия.
― В лесу? ― хмыкнул Амикус, слегка растеряв самонадеянность. Тропинка, по которой они шли, ныряла прямо в чащу леса и терялась там, между громадными деревьями, на которые даже страшно было смотреть.
― Ну, видимо, в лесу, ― не слишком уверенно заявила Алекто, не спеша продолжать путь. ― Если бабушка ― ведьма старой закалки, то наверняка скрылась ото всех и живёт там.
― А мы точно в ту сторону идём? ― спросил её брат, и на этот раз в голосе его не было ни воодушевления, ни упрямства.
― Пошли, ― Алекто снова потянула его за рукав.
Лес обрушился на детей сразу, отрезал яркий солнечный свет, приглушил шуршание травы под ногами.
― А ты в курсе, что в лесу звери водятся? ― спросил Амикус, но он не учёл, что фамильная черта характера ― упрямство ― досталась не ему одному.
― В курсе, ― хмыкнула Алекто, нагибаясь, чтобы пройти под раскидистой паутиной.
― А ты в курсе, что… ― засмотревшись на какой-то пень, который очертаниями живо напомнил ему водяного, что он видел на картинке в книжке, Амикус не заметил паутины. ― Фу, какая гадость! ― завопил он, судорожно смахивая с лица тугие клейкие нити, а в дупле над его головой кто-то зашуршал, разбуженный криком.
― Алекто! Алекто, да стой же ты! ― зашептал Амикус, озираясь и бегом поспевая за сестрой, которая продиралась сквозь заросли, но не теряла из виду тропинку, и по дороге отряхивая паутину. ― Посмотри, на мне нет паука?
― Нет на тебе никого, ― сказала девочка, бегло осмотрев его, но не стала отпускать язвительных комментариев: она и сама боялась пауков.
― Заткнись! ― заорала Алекто так, что всколыхнулась трава. ― Заткнись и прекрати молоть ерунду!
Она взмахнула ридикюлем, чтобы ударить Амикуса, но тот увернулся, ринулся в заросли травы, которая была чуть ниже его макушки.
― Вернись! ― взвизгнула Алекто, вспомнив, что мать велела присматривать за мелким. Но тот и не думал останавливаться, решив, что, раз условия изменились, сестра больше не имеет над ним власти. Подобрав подол и проклиная длинные платья и вредных братцев, Алекто перекинула ремешок ридикюля через плечо и бросилась догонять Амикуса. Бегал сорванец быстро, но ему было трудно на изрытой то ли кротами, то ли гномами земле, и в один прекрасный момент злая, как пикси, Алекто всё же схватила его за шиворот и встряхнула изо всех сил. Амикус развернулся и тут же встал в позу, оказавшись с сестрой нос к носу.
― Ты не смеешь со мной так обращаться, я наследник рода! ― заявил он. Однако его слова были проигнорированы. Алекто встряхнула его ещё раз.
― Ты посмотри, во что превратилась твоя мантия! А ботинки! Ты так хочешь заявиться к бабушке?! Понёсся как бешеный гиппогриф! Наследник рода!
― Нет здесь никакой бабушки! ― взвыл Амикус: мёртвой хваткой вцепившись в его ухо, сестра тащила его обратно к тропинке.
― Я всё родителям расскажу! ― шипела она. ― Они всё узнают! И будет тебе и сова, и новая метла, и сладости! В Хогвартс в моей мантии поедешь!
― Ябеда-корябеда! ― отплёвывался Амикус. ― Я Летучемышиный сглаз выучу и на тебя нашлю! Ты у меня ещё попляшешь! Чтобы я девчонкину мантию надел!
Достигнув тропы, брат и сестра остановились, сверля друг друга ненавидящими взглядами.
― Повернись, негодник, отряхну! ― сквозь зубы велела Алекто. Амикус повернулся, опасливо поглядывая через плечо, и, как оказалось, не без основания: очистив подол от репейника, сестра напоследок залепила мальчику хороший шлепок по заднему месту.
― Ты!
― Замолкни, сам виноват! ― отрубила Алекто.
― Раскомандовалась тут… Тебе мама велела меня бить, что ли? ― со слезами в голосе спросил у неё брат.
― Пошли, ― сказала Алекто и для верности взяла его за рукав, чтобы не убежал снова.
― Куда пошли? ― спросил Амикус, шмыгая носом.
― Куда-куда… Куда глаза глядят! ― сердито ответила сестра. ― Если старушка совсем выжила из ума, она могла промахнуться координатами. Значит, нам надо идти до тех пор, пока мы не увидим дом.
― Промахну-улась? ― недоверчиво протянул Амикус, едва поспевая за стремительно идущей сестрой. ― Она могла на десять миль промахнуться! Да мы, может, вообще не в ту сторону идём! Ты думать хоть умеешь, девчонка?
Алекто остановилась так резко, что он налетел на неё.
― Мать сказала, что главная ― я, понятно? ― прошипела она.
― Пожалуйста, ― деланно равнодушно согласился Амикус. ― Раз так ― действуй!
И он отвернулся. Алекто показалось подозрительным, что строптивый братец так быстро согласился, и она поняла, что он насмехается, рассчитывая в будущем оказаться правым. Но ответить было нечего, только постараться и привести упрямца прямо к крыльцу бабушкиного дома. Только вот где этот дом находится, она не имела ни малейшего понятия.
― В лесу? ― хмыкнул Амикус, слегка растеряв самонадеянность. Тропинка, по которой они шли, ныряла прямо в чащу леса и терялась там, между громадными деревьями, на которые даже страшно было смотреть.
― Ну, видимо, в лесу, ― не слишком уверенно заявила Алекто, не спеша продолжать путь. ― Если бабушка ― ведьма старой закалки, то наверняка скрылась ото всех и живёт там.
― А мы точно в ту сторону идём? ― спросил её брат, и на этот раз в голосе его не было ни воодушевления, ни упрямства.
― Пошли, ― Алекто снова потянула его за рукав.
Лес обрушился на детей сразу, отрезал яркий солнечный свет, приглушил шуршание травы под ногами.
― А ты в курсе, что в лесу звери водятся? ― спросил Амикус, но он не учёл, что фамильная черта характера ― упрямство ― досталась не ему одному.
― В курсе, ― хмыкнула Алекто, нагибаясь, чтобы пройти под раскидистой паутиной.
― А ты в курсе, что… ― засмотревшись на какой-то пень, который очертаниями живо напомнил ему водяного, что он видел на картинке в книжке, Амикус не заметил паутины. ― Фу, какая гадость! ― завопил он, судорожно смахивая с лица тугие клейкие нити, а в дупле над его головой кто-то зашуршал, разбуженный криком.
― Алекто! Алекто, да стой же ты! ― зашептал Амикус, озираясь и бегом поспевая за сестрой, которая продиралась сквозь заросли, но не теряла из виду тропинку, и по дороге отряхивая паутину. ― Посмотри, на мне нет паука?
― Нет на тебе никого, ― сказала девочка, бегло осмотрев его, но не стала отпускать язвительных комментариев: она и сама боялась пауков.
Страница 3 из 20
