Неслучайное случайно

Омег и женщин, и если вторые могли себя как-то прокормить, то омега — это изящная игрушка для украшения дома, работать их не учили никогда. Местных, по крайней мере. И им на помощь пришел Грей, который привел с собой Overwatch, тогда еще всему миру неизвестную. Грей не получил альфу, ну да и это вы должны знать, но довольно быстро сумел привести город в порядок. Финансировал школы за свой счет, переучивал омег. Спас всех, в общем. Я не знаю, что сделает Джесси Шимада, но, скорее всего, что-то подобное. Но если он умрет, то умрет и Ханзо, уж это не мне вам рассказывать. Без Ханзо все станет грустно. Генджи — милый мальчик, но совершенно не предназначенный для того, чтобы управлять чем бы то ни было. Так что Джесси должен жить, чтобы жил Ханзо, чтобы мы все здесь не загнулись. И спасибо нужно говорить тому, кто спас Джесси от акулы, а не мне. Я сделала только то, что на моем месте сделал бы любой врач.

— Я сделал то, что на моем месте сделал бы любой отец, — вздыхает Джек. Он, если честно, не совсем понял, зачем была нужна эта прочувствованная речь, но в любом случае она ничего не меняет.

— Ну да.

Женщина смотрит на сигарету в своих пальцах и качает головой.

— Мальчишки звонили. Ханзо Шимада без сознания с вечера. Почему — они не знают. Но он жив, что не может не радовать. Больше никаких деталей пока.

— Спасибо, — снова кивает Джек. — Это хорошие новости. У вас есть связи в замке? Люди оттуда вот так спокойно раздают информацию?

— Ну да, — снова соглашается женщина, потом мотает головой: — Нет. Просто там есть дети, здесь есть дети, они общаются друг с другом и иногда делятся всякими новостями. Ханзо и приехать не успел, а все уже знали, что его омега — шотландец или какой-то еще немец. Они еще не перебрались в свой дом, а все уже знали, что это из-за ушлепка Хидэо. Встречались с ним? Омега, и такой говнюк, что не дай боже. И так далее. Идите к сыну, мистер Моррисон. Если выяснится что-то, я вам сообщу. А я хотела бы побыть в одиночестве, переварить мысль о том, что на моем операционном столе лежала судьба всего города. Тяжело… знаете ли.

Джек молча встает и уходит — он понимает ее чувства, наверное. Пытается, по крайней мере.

Джесси спит очень тихо — странно, непривычно тихо. Джек не раз видел его спящим и часто спал рядом, и Джесси всегда вертелся, вздыхал, пинался, как черт, бормотал, похрапывал и постоянно стаскивал с себя одеяло.

Сейчас он накачан лекарствами и именно поэтому лежит неподвижно, но Джек все равно пугается. Шагает к кровати, хватает Джесси за руку, нащупывает ровный пульс и оседает на одеяло. Все хорошо. Все в порядке, с ним больше ничего не случится, Джек рядом, поможет и защитит, если что.

Гейб звонит через секунду и рявкает в трубку:

— Что?

— Он слишком тихо спит, — шепотом отвечает Джек. — Все в порядке, Ханзо жив, но без сознания.

— Это я уже знаю. — От Гейба долетает утихающим волнением. — Мне позвонили, сообщили, что Джесси погиб и надо прилететь. Так что буду через два часа. А дальше?

— Привезешь Ханзо сюда, ко мне? — предлагает Джек и осторожно гладит Джесси по центру ладони. — Одного. Пусть встретятся, а потом посмотрим. Только кольцо с него сними, там тоже может быть маячок. Или встретить тебя?

Лучше встретить — Джека на мгновение разрывает между тревогой о муже и тревогой о ребенке. Кого он будет защищать, если придется выбирать?

Хотя идиотский вопрос.

— Не надо. Вряд ли они кинутся меня убивать, да и если кинутся, все равно не получится. Ты просто слушай, все ли хорошо, ладно?

— Ладно. Зови меня, если что.

— Я позову.

Голос у Гейба тихий-тихий, как будто немного обреченный и больной, и Джек не знает, как помочь.

Потом, когда Гейб будет рядом, его можно будет обнять, а сейчас остаются одни слова, но их не хватит. Он все равно говорит:

— Я люблю тебя, — словно ненароком, мельком, как каждый день до этого.

И точно не сомневается в том, что услышит в ответ:

— Я знаю, Джеки, — и гудки.

Больше и не нужно, Гейб никогда не говорил ничего другого, но Джеку становится легче.

Он гладит кончиками пальцев щеку Джесси чуть ниже порезов, убирает со лба подсохшую прядку, заправляет ее за ухо и закрывает глаза.

Он почти опоздал, но Джесси жив. И, возможно, когда-нибудь простит его за это «почти». А пока остается только ждать — и Джек ждет.