Неслучайное случайно

Здесь где-нибудь есть врач? Или такси, чтобы доехать до больницы?

Он говорит слишком быстро и сам это понимает, но женщина разбирает, что он у нее спросил.

— Я врач. Несите его в дом. Ну, быстрее же!

Она разворачивается и исчезает, люди вокруг Джека продолжают твердить что-то на японском и временами на английском, Джек улавливает слово «сострадание», но понятия не имеет, к чему оно относится.

Женщина не похожа на врача, но из ее дома тянет дезинфектором и лекарствами, так что Джек ей верит.

Он торопится в здание, задыхается на мгновение, попав из ночного холода в тепло, и удивляется. Из коридора видно комнату, гостиную, и в ней та самая женщина одним движением сдирает со стола скатерть. Звенит разбившаяся о стол посуда, женщина ругается и кричит:

— Несите его сюда. Его нужно раздеть, прежде чем тащить в операционную. Там стерильно, а он явно был в воде. Откуда у него рана? Укладывайте на стол и снимайте одежду, ножи, если нужно, на кухне. Я сейчас.

Она уходит, Джек кладет Джесси куда приказали, стаскивает с него левый ботинок — правого почему-то нет, — расстегивает и стаскивает джинсы.

На рубашке женщина появляется снова и надевает на руку Джесси какую-то хрень. Джек понятия не имеет, что это, но, наверное, что-то, останавливающее кровотечение. Зажимающее сосуды.

— Так откуда рана?

— Акула, — отзывается Джек. — А вы кто?

Не очень вежливо, но сейчас не до вежливости, а доверять своего ребенка не пойми кому Джек не собирается.

Ответ он получает мгновенно:

— Акула? — ошарашенно выдыхает женщина. — И как? Впрочем, это потом. Меня зовут Ангела Циглер, я врач, хирург. Я работаю в местной клинике официально и здесь вот, неофициально совершенно. Помогаю местным. Но, черт возьми, Джесси Шимада… Его муж убьет меня, если что-то пойдет не так.

— Не убьет, — качает головой Джек, приподнимая Джесси, чтобы все же снять чертову липнущую к коже рубашку. — Вы спасаете ему жизнь. За такое не убивают, а благодарят.

— Это если речь не идет об альфе, на омегу которого кто-то покусился. Их я видела достаточно, чтобы знать, о чем говорю.

Мисс — или миссис? — Циглер уверенно обтирает Джесси отчаянно воняющей дезинфектором жидкостью. Зачем?

Спросить Джек не успевает.

Джесси вздрагивает и дергается, пробует сесть и не может, потому что пытается опереться на левую руку, которая есть только до локтя. Стонет сквозь зубы, мотает головой — он хочет убежать, как в детстве, от кошмаров.

Тогда хватало завернуть его в одеяло, утащить с собой на диван и полежать рядом. Сейчас этого явно не хватит, и Джек упирается локтями в его грудь, заставляя лечь, обхватывает ладонями голову. На совершенно белом лице Джесси провалами выделяются абсолютно черные глаза, он мечется, явно стараясь вырваться, но Джек сильнее.

— Волчонок, — зовет он. — Тихо, успокойся, все хорошо. Все в порядке. Успокойся, пожалуйста.

Мисс Циглер говорит что-то на японском, что-то стеклянно звенит и пластиково шуршит.

— Все хорошо, Джесси, слышишь? Тихо, не дергайся, все хорошо.

Джесси вцепляется в его запястье, сжимает, смотрит в лицо наконец-то, но не узнает.

— Волчонок, тихо, ш-ш-ш-ш, тихо.

Гейб прорезается вдруг, злой и находящийся на грани паники. Потом, он — потом.

— Джесси?

Тот моргает, словно переключается из одного модуса в другой, всматривается в Джека и улыбается:

— Папа?

— Да, Волчонок. Это я. Не дергайся, пожалуйста.

Как сказать ему, что акула отгрызла ему руку? И надо ли?

— Я не… не дергаюсь. Папа? — говорит он невнятно и сипло, и глаза у него пустые, мутные, стеклянные. — А где Ханзо?

Это Джеку тоже очень интересно, но он не знает, увы. И узнать прямо сейчас не может. Сказать это или нет?

— Он скоро придет, — говорит Джек, чтобы не беспокоить Джесси еще больше.

Правда, странно, что он не чувствует Ханзо. Должен ведь.

Мисс Циглер шуршит чем-то совсем близко, отцепляет ладонь Джесси от руки Джека, делает что-то, чего Джек не видит. Но что-то явно правильное, потому что Джесси, опять моргнув, закрывает глаза и засыпает.

— Легкое снотворное, — сообщает мисс Циглер, когда Джек выпрямляется. — И золамикрин. Ничего для полного наркоза у меня нет, но этого хватит. Сейчас привезут каталку, помогите переложить его и потом идите мыться и переодеваться. Иначе простынете. Много времени операция не займет, и потом ему неплохо было бы перелить кровь, но у меня нет запасов. Ваша подойдет?

— Нет, — качает головой Джек. — У него третья группа, у меня вторая.

— Жаль.

Она не смотрит на него, занимаясь какими-то пакетами для капельниц, — да и просто не смотрит. Почему?

От нее не пахнет страхом, хотя адреналина достаточно, она сосредоточена и серьезна.