Неслучайное случайно

И все равно не смотрит.

Джеку не хочется доверять своего ребенка неизвестно кому, но у него нет выбора. Да и он всегда сумеет вмешаться.

Каталку привозит пожилой японец, кланяется Джеку, что-то говорит, но непонятно что. Впрочем, Джеку уже сказали, что делать, и он перекладывает Джесси на каталку, отходит и замирает.

Бездействовать — отвратительно, как и ждать, но лезть в стерильную операционную тоже не стоит. Пока, во всяком случае. Пока из нее не доносятся подозрительные звуки.

Жаль, что нет окна, чтобы наблюдать.

— Мистер Моррисон, — зовут его откуда-то сзади, и Джек рывком разворачивается. Небольшая пухлая девушка, стоящая за его спиной, шарахается в сторону, но берет себя в руки и улыбается. — Вам нужна сухая одежда и душ.

— Мне нужен телефон, чтобы позвонить мужу, — отзывается Джек. Его узнали, ну надо же. — Потом можно все остальное.

— Я принесу вам свой. Подождете здесь?

— Я бы лучше вышел во двор, если он есть.

— Конечно. Пойдемте, я вас провожу.

Джек послушно следует за ней, прислушиваясь к стуку и тихим переговорам в операционной.

Все будет хорошо.

С Джесси все будет хорошо.

Он забыл сказать мисс Циглер о беременности…

— Мэм, — зовет он девушку, когда они оказываются в маленьком, но очень уютном дворике. — Я забыл сказать мисс Циглер о том, что Джесси, очень вероятно, в положении.

— Я передам, — кивает она в ответ. — Но сейчас это не играет уже никакой роли, мистер Моррисон.

Она уходит, оставляя его одного, — Гейб бесится так, что уже дымился бы, если бы мог. Джек оглядывает дворик — столик и два стула в дальнем углу, толстые свечи в толстых стеклянных вазах, растение, вьющееся по стене, крохотный прудик и сад камней — и физически ощущает, как на него волной обрушивается все то, на что получалось не обращать внимания, пока было чем заняться.

Ужас, дикий непередаваемый, нечеловеческий ужас, когда Джек увидел Джесси в воде и акулу, тянущую его ко дну.

Стыд — он не успел на какие-то мгновения.

Паника — то, что Джесси здесь, еще не значит, что все будет хорошо.

Нереальное по размерам бешенство на тех, кто посмел покуситься на его ребенка.

Это все накатывает волнами, смешивается, выжигая внутри головы полыхающие болью дорожки — и Джек больше не может сдерживаться.

Плевать на свидетелей — он взмывает в воздух, прямо в полное звезд небо, мечется там, даже не пробуя успокоиться, все равно не выйдет. Но не улетает далеко: здесь Джесси, надо охранять его, а не наказывать его обидчиков. Ими Джек займется потом, когда…

Когда-нибудь потом.

Перед глазами черным-черно, Джек не видит ничего, но ему и не обязательно. Он слышит достаточно, и он должен успокоиться.

Ради Гейба, который сейчас сходит с ума. Ради Джесси. Ради себя самого: он не имеет права на глупости, иначе его ребенок останется без защиты.

Джек падает обратно во дворик, перекидывается на земле в нормальное тело и садится, уткнувшись лицом в колени и обняв их. Его трясет, колотит крупной дрожью, глаза горят, и во рту как-то слишком сухо — но Джек может, обязан сдерживаться.

Никаких убийств, ничего такого. Бери себя в руки, Джек. Звони мужу и приходи в себя. Ты нужен своей семье. Хватит беситься.

Уговоры помогают слабо.

Девушку, несущую телефон, он не трогает только потому, что слышит ее шаги. За ровным дыханием Джесси и ровным стуком его сердца, за неразборчивой речью мисс Циглер Джек слышит ее шаги, и это спасает ей жизнь.

Он не всегда настолько неадекватен, но, черт возьми, он имеет право.

Он имеет право на все.

— Держите, — улыбается девушка. Спросить бы, как ее зовут, но Гейб едва держит себя в руках. Его надо успокоить, сказать, что все хорошо, пусть относительно, но хорошо. И Лу тоже, ведь вряд ли он просто отправился спать, видя, что творится с Гейбом.

Есть еще Ханзо, который находится неизвестно где, — да и жив ли он?

Так что Джек, конечно, имеет право на истерику. Но не разрешает ее себе.

— Спасибо. — Он пытается улыбнуться, но выходит, судя по лицу девушки, погано и страшно.

— Не за что. Душ прямо по коридору слева от выхода во двор. Там же полотенца и чистая одежда. Я пока уберу в гостиной и принесу вам что-нибудь поесть. И не переживайте, Шимада-сан в хороших руках, у лучшего в этой стране врача. С ним все будет в порядке.

Что на это ответить? Ничего на это не ответишь, и Гейб. Гейб…

Он набирает номер по памяти, нажимает на значок зеленой трубки, слушает захлебывающийся гудок международного вызова, первый, второй, третий.

— Да! — рявкает Гейб. — Джек? Это ты?

Это странное ощущение — когда вдруг заканчиваются все эмоции и вместо них наступает спокойствие. Огромное, глубокое, почти страшное.