Фандом: Гарри Поттер. Есть те, кто достаточно храбр, чтобы снять маску, есть те, кто не может без нее жить. А есть те, кто не знает о ее существовании, пока ее не сорвут. Давайте признаем, нет ничего удобнее маски — никто не знает, что ты чувствуешь. Минус маски в том, что чем дольше ты за ней прячешься, тем страшнее вспоминать, кто ты на самом деле. ©Fragiles Драко Малфой слишком долго носил маску. Пора ее сорвать.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 246
Маски падают вниз, им казалось, что можно
Жить за тенью кулис и до смерти играть чью-то роль,
Но увы, миссис икс… Рано или поздно
Маски падают с лиц, и выходит на бис только голый король
©Louna
Над сценой зажглись софиты, слабо осветив декорации. Приглушенный свет играл в дыму, изображавшем туман; искусственная скала тонула в таком же фальшивом мхе.
Гермиона поудобнее устроилась в кресле, приготовившись смотреть второй акт спектакля. Непонятно, зачем родители отправили ее в театр? Она бы с большим удовольствием растянулась у камина с тарелкой печенья и весь вечер слушала бы истории из их жизни.
Сверкнула ненастоящая молния, загремел гром, и на сцену вышло два человека в черных плащах, с капюшонами на лицах. Один из них поднимал старый дребезжащий бутафорский фонарь, освещая дорогу, пока другой, наклонив голову, ворчал:
— Чертовски неприятное место! И зачем мы блуждаем здесь, Ханс? — обратился он к первому.
Первый актер, видимо, игравший Ханса, повернул голову ко второму актеру, все так же держа фонарь выше головы, и сказал:
— Ты забыл, отец? Если мы сейчас не найдем дороги к трактиру или постоялому двору, разбойники, не отыскав никаких сбережений, с удовольствием убьют нас. Уже за полночь, а мы все еще не нашли ночлега.
И почему-то его голос Гермионе показался слишком знакомым.
«Отец», энергично закивав головой, согласился с сыном, радостно воскликнув:
— Верно, Ханс! А я, и правда, забыл! Чертовски жаль, что я так быстро старею! Ну, сними-ка свой капюшон, а то мне, право, даже взглянуть на тебя в этом тумане страшно: ни дать ни взять, посланник дьявола!
Ханс быстрым движением руки дернул капюшон вниз, и Гермиона, увидев его лицо, ахнула: эти светлые волосы, это лицо, эти глаза — все она видела уже сотни, тысячи раз.
Прослушав весь второй акт, Гермиона, как только зажегся свет, вскочила с места, подбежала к работнице театра, продававшей программки, и, бросив деньги женщине на ладонь, трясущимися пальцами раскрыла брошюру. Так и есть: витиеватым шрифтом под одной из фотографий значилось:
«В роли сына Родбара, Ханса — Драко Малфой».
Не дожидаясь конца спектакля, Гермиона вышла из зала и, найдя дверь, ведущую за кулисы, заняла выжидательную позицию. Еще полчаса длилось представление, громкие аплодисменты проникали даже через стену. Вскоре дверь открылась, и из проема смеющейся стайкой стали выходить актеры: девушка, игравшая богатую дворянку, пожилой полный мужчина с роскошными усами, на сцене — хозяин трактира, женщина бальзаковского возраста, как нельзя лучше подошедшая на роль гувернантки. Последним вышел тот, кого Гермиона и ждала, — человек, исполнявший роль сына Родбарда, Ханса.
Ничто в образе Драко Малфоя, вышедшего из-за кулис, не напоминало о том слизеринце из Хогвартса: черная кожаная куртка поверх красной рубашки в клетку, потертые синие джинсы, обычные кроссовки. Волосы были уложены не так, как во время учебного года, а сам Драко улыбался до тех пор, пока Гермиона не схватила его за руку.
— И что наследник древнейшего магического рода забыл здесь, в маггловском театре? — стараясь вложить в голос как можно больше сарказма, спросила Гермиона.
Малфой зашипел, отводя Гермиону чуть в сторону, и ответил:
— Тише! Ни слова про тот мир! Здесь же магглы!
— Так что наше чистокровное величество делает здесь, да еще и играет на сцене?
Драко улыбнулся ей, широко, искренне, как он никогда до этого не улыбался Гермионе. Она даже невольно поежилась.
— Давай пройдемся до моего дома. Здесь недалеко. А по дороге я тебе все расскажу.
Гермиона кивнула, неловко беря Драко под локоть. Через несколько минут они уже шли по Брайтон-Стрит, все еще молча.
— Так почему ты был в том театре? И почему так… любезен? — внимательно смотря на собеседника, спросила Гермиона.
— Ну, актер заболел, и, потому что ему не успевали найти замену, мне пришлось исполнить эту роль, — прозвучал ответ, как само собой разумеющийся.
— Но как ты вообще там очутился?
— Родители попросили. Они работают в театре, — улыбаясь, ответил Драко.
Они свернули на Кэмптон-Сквер, очутившись на небольшой улочке. Вскоре Малфой остановился у одного из домов — небольшого, кирпичного, увитого плющом — и потянул Гермиону к двери. Он нажал на кнопку звонка, и менее чем через минуту дверь открылась. На пороге стоял человек, которого Гермиона уже видела несколько раз — Люциус Малфой. Вот только вместо длинных светлых волос был короткий ежик, а дорогую мантию заменяли джинсы и футболка. Тростью и не пахло.
— Пап, это моя однокурсница, ты ее, наверное, помнишь — Гермиона Грейнджер, — Драко слегка отошел назад так, что Гермиона оказалась под пристальным взглядом Малфоя старшего.
— Добрый вечер, сэр, — сгорая от смущения и любопытства, пролепетала она.
Жить за тенью кулис и до смерти играть чью-то роль,
Но увы, миссис икс… Рано или поздно
Маски падают с лиц, и выходит на бис только голый король
©Louna
Над сценой зажглись софиты, слабо осветив декорации. Приглушенный свет играл в дыму, изображавшем туман; искусственная скала тонула в таком же фальшивом мхе.
Гермиона поудобнее устроилась в кресле, приготовившись смотреть второй акт спектакля. Непонятно, зачем родители отправили ее в театр? Она бы с большим удовольствием растянулась у камина с тарелкой печенья и весь вечер слушала бы истории из их жизни.
Сверкнула ненастоящая молния, загремел гром, и на сцену вышло два человека в черных плащах, с капюшонами на лицах. Один из них поднимал старый дребезжащий бутафорский фонарь, освещая дорогу, пока другой, наклонив голову, ворчал:
— Чертовски неприятное место! И зачем мы блуждаем здесь, Ханс? — обратился он к первому.
Первый актер, видимо, игравший Ханса, повернул голову ко второму актеру, все так же держа фонарь выше головы, и сказал:
— Ты забыл, отец? Если мы сейчас не найдем дороги к трактиру или постоялому двору, разбойники, не отыскав никаких сбережений, с удовольствием убьют нас. Уже за полночь, а мы все еще не нашли ночлега.
И почему-то его голос Гермионе показался слишком знакомым.
«Отец», энергично закивав головой, согласился с сыном, радостно воскликнув:
— Верно, Ханс! А я, и правда, забыл! Чертовски жаль, что я так быстро старею! Ну, сними-ка свой капюшон, а то мне, право, даже взглянуть на тебя в этом тумане страшно: ни дать ни взять, посланник дьявола!
Ханс быстрым движением руки дернул капюшон вниз, и Гермиона, увидев его лицо, ахнула: эти светлые волосы, это лицо, эти глаза — все она видела уже сотни, тысячи раз.
Прослушав весь второй акт, Гермиона, как только зажегся свет, вскочила с места, подбежала к работнице театра, продававшей программки, и, бросив деньги женщине на ладонь, трясущимися пальцами раскрыла брошюру. Так и есть: витиеватым шрифтом под одной из фотографий значилось:
«В роли сына Родбара, Ханса — Драко Малфой».
Не дожидаясь конца спектакля, Гермиона вышла из зала и, найдя дверь, ведущую за кулисы, заняла выжидательную позицию. Еще полчаса длилось представление, громкие аплодисменты проникали даже через стену. Вскоре дверь открылась, и из проема смеющейся стайкой стали выходить актеры: девушка, игравшая богатую дворянку, пожилой полный мужчина с роскошными усами, на сцене — хозяин трактира, женщина бальзаковского возраста, как нельзя лучше подошедшая на роль гувернантки. Последним вышел тот, кого Гермиона и ждала, — человек, исполнявший роль сына Родбарда, Ханса.
Ничто в образе Драко Малфоя, вышедшего из-за кулис, не напоминало о том слизеринце из Хогвартса: черная кожаная куртка поверх красной рубашки в клетку, потертые синие джинсы, обычные кроссовки. Волосы были уложены не так, как во время учебного года, а сам Драко улыбался до тех пор, пока Гермиона не схватила его за руку.
— И что наследник древнейшего магического рода забыл здесь, в маггловском театре? — стараясь вложить в голос как можно больше сарказма, спросила Гермиона.
Малфой зашипел, отводя Гермиону чуть в сторону, и ответил:
— Тише! Ни слова про тот мир! Здесь же магглы!
— Так что наше чистокровное величество делает здесь, да еще и играет на сцене?
Драко улыбнулся ей, широко, искренне, как он никогда до этого не улыбался Гермионе. Она даже невольно поежилась.
— Давай пройдемся до моего дома. Здесь недалеко. А по дороге я тебе все расскажу.
Гермиона кивнула, неловко беря Драко под локоть. Через несколько минут они уже шли по Брайтон-Стрит, все еще молча.
— Так почему ты был в том театре? И почему так… любезен? — внимательно смотря на собеседника, спросила Гермиона.
— Ну, актер заболел, и, потому что ему не успевали найти замену, мне пришлось исполнить эту роль, — прозвучал ответ, как само собой разумеющийся.
— Но как ты вообще там очутился?
— Родители попросили. Они работают в театре, — улыбаясь, ответил Драко.
Они свернули на Кэмптон-Сквер, очутившись на небольшой улочке. Вскоре Малфой остановился у одного из домов — небольшого, кирпичного, увитого плющом — и потянул Гермиону к двери. Он нажал на кнопку звонка, и менее чем через минуту дверь открылась. На пороге стоял человек, которого Гермиона уже видела несколько раз — Люциус Малфой. Вот только вместо длинных светлых волос был короткий ежик, а дорогую мантию заменяли джинсы и футболка. Тростью и не пахло.
— Пап, это моя однокурсница, ты ее, наверное, помнишь — Гермиона Грейнджер, — Драко слегка отошел назад так, что Гермиона оказалась под пристальным взглядом Малфоя старшего.
— Добрый вечер, сэр, — сгорая от смущения и любопытства, пролепетала она.
Страница 1 из 4
