Снимая маску

Она ожидала, что Люциус начнет кричать, ругать сына, оскорбит ее и закроет дверь перед ее носом, но нет:

— А, та самая Грейнджер, что каждый год утирает моему сыну нос, получая оценки выше? — он по-отечески улыбнулся Драко и отошел от дверного проема, пропуская их вперед.

— В последнюю нашу встречу вы были менее любезны, мистер Малфой, — оглядываясь и проходя в холл, сказала Гермиона.

К ее искреннему удивлению, он засмеялся громко, раскатисто, одновременно проводя рукой по волосам.

— Думаю, мой сын все вам расскажет! Правда, Драко?

— Да, пап. Идем, Грейнджер, — И когда он потянул ее за руку, Гермиона, не сопротивляясь, прошла за ним.

Они очутились в гостиной: синие стены, синий диван, подушки глубокого ультрамаринового цвета в белую полоску, морские пейзажи в черных и красных рамках. Все это больше походило на детскую комнату, чем на гостиную.

За барной стойкой женщина с темными кудрявыми волосами нарезала овощи, мурлыкая под нос незатейливую мелодию. Она стояла к Гермионе спиной и возможности разглядеть свое лицо не предоставляла, но через несколько секунд она потянулась за миской и заметила их:

— А кто это с тобой, Драко?

Узнав, что это однокурсница ее сына, женщина поспешно подошла к ним, по пути вытирая руки о края фартука.

— Я Нарцисса, мать этого оболтуса. А вы? — Гермиона пожала протянутую руку, заметив, что на пальцах у миссис Малфой были небольшие мозоли.

— Гермиона Грейнджер.

Нарцисса широко улыбнулась, и образ, хранившийся в памяти Гермионы с чемпионата мира по квиддичу, испарился, растаял, как туман.

— Может, пока подниметесь в комнату Драко? Ужин будет готов только через полчаса.

— Конечно, мам, — Драко чмокнул мать в щеку и, схватив Гермиону за руку, потащил ее к лестнице. Озадаченная Гермиона абсолютно не сопротивлялась, наоборот, она решила, что сейчас-то Малфой все ей расскажет.

Малфой открыл перед ней нужную дверь и пропустил вперед. Ее взору открылась его комната.

На стенах тут и там висели плакаты, всячески связанные с баскетболом; на кровати лежало цветастое лоскутное покрывало; под потолком болтался флаг Когтеврана; рядом с письменным столом были пристроены два невысоких книжных шкафа, забитые книгами и разными папками.

— Садись, — Малфой кивнул Гермионе на кресло, а сам плюхнулся на кровать, заложив руки за голову. Гермиона неловко присела на краешек кресла, подняла голову и выжидающе посмотрела на Драко.

Они молча сидели несколько минут: Драко уставился в потолок, Гермиона же, наоборот, внимательно изучала паркет и пушистый белый ковер.

— Ну, так что ты хотела спросить? — протянул Драко, садясь на кровати.

Гермиона, вспомнив присущую ей самоуверенность, выпрямила спину, прокашлялась и менторским тоном, которому позавидовала бы и профессор МакГонагалл, начала:

— Что ты делал в том театре?

— Я же говорил: меня попросили заменить одного из актеров, — скучающе протянул Драко.

— Но почему именно тебя?

— Потому что мои родители работают там! И я часто бываю на репетициях!

Гермиона на секунду замялась, а потом все-таки спросила:

— Но зачем чистокровным работать в Лондонском театре?

— Они — магглы, — Драко снова откинулся на кровать, вздыхая. — Мои родители играют в театре, причем чаще всего в главных ролях. Правда, выступают они под псевдонимами: «Гэнри Брайтон» и«Карэн Гилман».

— Магглы? — прозвучало это скептически, с недоверием.

— Да.

— А почему же ты говорил, что ты из древней чистокровной семьи? — Гермиона поставила локти на колени и оперлась подбородком о руки.

— Когда мне пришло письмо из Хогвартса, я даже сначала не поверил. А потом, когда я попал в Дырявый Котел, я услышал, как кто-то говорил о том, что всех грязнокровок нужно стереть с лица Земли. Профессор МакГонагалл сказала, что это оскорбление для тех людей, кто родился в семье магглов.

— А зачем ты представился чистокровным, зачем врал?— Гермиона не удержалась и перебила его. Он нахмурился и, сделав ей замечание, продолжил:

— Уже тогда я понял, что быть магглорожденным в мире колдунов невыгодно, а может, даже опасно. И я решил притвориться чистокровным, говорить всем, что моя семья — французские аристократы. По моим тогдашним представлениям, наследник древней фамилии — избалованный и вредный ребенок. И я решил играть эту роль, слава Богу, я унаследовал актерский талант родителей.

В Косом переулке я купил несколько книг помимо учебников и стал усиленно изучать колдовской мир.

— Зачем ты обозвал меня тогда? На втором курсе? — прошептала Гермиона, когда молчание затянулось.

— Мне нужно было что-то сделать: слизеринцы начали подозревать. Если бы они догадались, что я «грязнокровка»… да еще и шляпа чуть не определила меня на Гриффиндор…