Фандом: Гарри Поттер. Есть те, кто достаточно храбр, чтобы снять маску, есть те, кто не может без нее жить. А есть те, кто не знает о ее существовании, пока ее не сорвут. Давайте признаем, нет ничего удобнее маски — никто не знает, что ты чувствуешь. Минус маски в том, что чем дольше ты за ней прячешься, тем страшнее вспоминать, кто ты на самом деле. ©Fragiles Драко Малфой слишком долго носил маску. Пора ее сорвать.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 248
— На Гриффиндор? — воскликнула Гермиона, чувствуя, что эта история преподнесет еще немало сюрпризов.
Драко проигнорировал ее выпад, продолжая рассказ:
— … и я решил, что нужно сделать что-то «радикально чистокровное». Вспомнилось то ругательство, а вскоре подвернулся случай. Все эти поступки — донос о драконе, гиппогриф, те мои слова возле надписи о Тайной комнате, значки, нападение на Поттера перед Турниром Трех Волшебников, — все это я делал, когда однокурсники начинали меня подозревать. Многие действия не приносили мне ничего хорошего, но репутация требовала.
— Но как ты провернул покупку «Нимбусов 2001»? Откуда столько денег? И почему все считали, что твой отец работает в Министерстве?
— Мне помог Дамблдор. Не представляю, откуда он узнал, но моя идея ему показалась забавной. Он по блату достал «Нимбусы», попросил мадам Трюк позаниматься со мной на каникулах, пустил слух, что мой отец работает в Отделе Тайн. Он помогал мне с самого начала.
Миссис Малфой пригласила их к ужину; спускаясь вниз, они не перебросились и парой слов. Кладя в рот еще один кусочек жаркого, Гермиона, в который раз удивившись за этот вечер, отметила, что готовит миссис Малфой прекрасно. В голове всплыли строчки из какой-то глупой песни: «Странный наш мир, и нам так странно здесь порой». И всем святым неизвестно, сколько раз за этот день она была шокирована. Короткие волосы и приветливость мистера Малфоя и добродушная улыбка, оказывается, темноволосой миссис Малфой совершенно сбивали с толку.
Во время ужина она мало говорила с Драко, но постоянно смеялась над шутками мистера Малфоя, на деле веселого человека, и отвечала на многочисленные вопросы миссис Малфой, спрашивающей абсолютно обо всем, от самого популярного оттенка волос в магическом мире до профессии родителей Гермионы. Когда тема коснулась волос, Гермиона не удержалась и сама задала вопрос:
— Когда я видела вас на Чемпионате Мира по квиддичу, у вас были светлые, почти белые, прямые волосы. А сейчас, эти мелкие темные кудри, простите, вгоняют в ступор. Какой цвет волос у вас натуральный?
Миссис Малфой звонко рассмеялась, откидывая прядь кудрей-пружинок с лица.
— Я брюнетка. А перекраситься на тот чемпионат меня попросил сын, правда, Драко? Не знаю, что у вас за порядки в вашем мире, но он очень стесняется того, что мы обычные люди. Даже просит появляться с ним в Косом переулке под видом каких-то аристократов!
Драко сосредоточено, с удвоенной силой, принялся резать стейк, мистер Малфой внезапно заинтересовался соком в своем стакане.
— Ах, он такой застенчивый, мой Драко! — продолжила миссис Малфой, доверительно смотря Гермионе в глаза, будто рассказывала ей государственную тайну. — С детства комплексовал из-за своего имени, даже пару раз просил сменить ему имя.
«Я буду кем угодно, хоть Джейкобом, хоть Эриком, но только не Драко!» — передразнила она сына. — А потом стал бояться сцены, несколько лет прошло перед тем, как мы уговорили его, да и то он был вынужден. Сегодня была премьера. Вы видели?
Удостоверившись, что собеседница утвердительно кивает, миссис Малфой защебетала вновь:
— И еще с начальной школы у него были проблемы с девочками. Он всегда начинал грубить той, которая ему нравилась. Потом долго расстраивался, пытался извиниться, но все по новой.
Гермиона едва не подавилась соком, когда услышала, что Драко Малфой: а) не терпит свое имя, б) боится выступать перед публикой и в) не умеет находить общий язык в общении с девушками. Вот на кого меньше всего можно было подумать, так это на Драко. Тот, опустив глаза, пристально вглядываясь в содержимое своей тарелки, жевал салат; мистер Малфой отправлял кусок стейка в рот каждый раз, когда слышал в разговоре миссис Малфой с Гермионой что-то смешное, а поскольку весь разговор казался ему безумно смешным, он постоянно жевал, вскоре вынужденно перейдя на салат.
— А вы, мисс Грейнджер? У вас есть молодой человек? — на этих словах Драко неестественно побледнел, увидев, как по-акульи улыбается его мать, а мистер Малфой засунул в рот полную ложку риса, позабавившись созерцанием стремительно краснеющей Гермионы.
— Нет. А что? — пробормотала она, смотря на узоры на скатерти.
— Ничего. Еще раз приятного аппетита, мисс Грейнджер, — довольная миссис Малфой наконец-таки решила приняться за еду, иногда отрываясь, чтобы хитро подмигнуть мистеру Малфою.
После десерта, когда Гермиона собиралась уходить, миссис Малфой будто ненароком заметила, как темно на улице, и попросила Драко проводить гостью до дома. Как выяснилось, жили они менее чем в двух кварталах друг от друга, и при желании можно было дойти пешком. А миссис Малфой, видимо, решившая справиться с комплексами сына, просто сгорала от желания увидеть, как Гермиона и Драко пойдут по темной улице вместе, о чем-то тихо разговаривая.
Драко проигнорировал ее выпад, продолжая рассказ:
— … и я решил, что нужно сделать что-то «радикально чистокровное». Вспомнилось то ругательство, а вскоре подвернулся случай. Все эти поступки — донос о драконе, гиппогриф, те мои слова возле надписи о Тайной комнате, значки, нападение на Поттера перед Турниром Трех Волшебников, — все это я делал, когда однокурсники начинали меня подозревать. Многие действия не приносили мне ничего хорошего, но репутация требовала.
— Но как ты провернул покупку «Нимбусов 2001»? Откуда столько денег? И почему все считали, что твой отец работает в Министерстве?
— Мне помог Дамблдор. Не представляю, откуда он узнал, но моя идея ему показалась забавной. Он по блату достал «Нимбусы», попросил мадам Трюк позаниматься со мной на каникулах, пустил слух, что мой отец работает в Отделе Тайн. Он помогал мне с самого начала.
Миссис Малфой пригласила их к ужину; спускаясь вниз, они не перебросились и парой слов. Кладя в рот еще один кусочек жаркого, Гермиона, в который раз удивившись за этот вечер, отметила, что готовит миссис Малфой прекрасно. В голове всплыли строчки из какой-то глупой песни: «Странный наш мир, и нам так странно здесь порой». И всем святым неизвестно, сколько раз за этот день она была шокирована. Короткие волосы и приветливость мистера Малфоя и добродушная улыбка, оказывается, темноволосой миссис Малфой совершенно сбивали с толку.
Во время ужина она мало говорила с Драко, но постоянно смеялась над шутками мистера Малфоя, на деле веселого человека, и отвечала на многочисленные вопросы миссис Малфой, спрашивающей абсолютно обо всем, от самого популярного оттенка волос в магическом мире до профессии родителей Гермионы. Когда тема коснулась волос, Гермиона не удержалась и сама задала вопрос:
— Когда я видела вас на Чемпионате Мира по квиддичу, у вас были светлые, почти белые, прямые волосы. А сейчас, эти мелкие темные кудри, простите, вгоняют в ступор. Какой цвет волос у вас натуральный?
Миссис Малфой звонко рассмеялась, откидывая прядь кудрей-пружинок с лица.
— Я брюнетка. А перекраситься на тот чемпионат меня попросил сын, правда, Драко? Не знаю, что у вас за порядки в вашем мире, но он очень стесняется того, что мы обычные люди. Даже просит появляться с ним в Косом переулке под видом каких-то аристократов!
Драко сосредоточено, с удвоенной силой, принялся резать стейк, мистер Малфой внезапно заинтересовался соком в своем стакане.
— Ах, он такой застенчивый, мой Драко! — продолжила миссис Малфой, доверительно смотря Гермионе в глаза, будто рассказывала ей государственную тайну. — С детства комплексовал из-за своего имени, даже пару раз просил сменить ему имя.
«Я буду кем угодно, хоть Джейкобом, хоть Эриком, но только не Драко!» — передразнила она сына. — А потом стал бояться сцены, несколько лет прошло перед тем, как мы уговорили его, да и то он был вынужден. Сегодня была премьера. Вы видели?
Удостоверившись, что собеседница утвердительно кивает, миссис Малфой защебетала вновь:
— И еще с начальной школы у него были проблемы с девочками. Он всегда начинал грубить той, которая ему нравилась. Потом долго расстраивался, пытался извиниться, но все по новой.
Гермиона едва не подавилась соком, когда услышала, что Драко Малфой: а) не терпит свое имя, б) боится выступать перед публикой и в) не умеет находить общий язык в общении с девушками. Вот на кого меньше всего можно было подумать, так это на Драко. Тот, опустив глаза, пристально вглядываясь в содержимое своей тарелки, жевал салат; мистер Малфой отправлял кусок стейка в рот каждый раз, когда слышал в разговоре миссис Малфой с Гермионой что-то смешное, а поскольку весь разговор казался ему безумно смешным, он постоянно жевал, вскоре вынужденно перейдя на салат.
— А вы, мисс Грейнджер? У вас есть молодой человек? — на этих словах Драко неестественно побледнел, увидев, как по-акульи улыбается его мать, а мистер Малфой засунул в рот полную ложку риса, позабавившись созерцанием стремительно краснеющей Гермионы.
— Нет. А что? — пробормотала она, смотря на узоры на скатерти.
— Ничего. Еще раз приятного аппетита, мисс Грейнджер, — довольная миссис Малфой наконец-таки решила приняться за еду, иногда отрываясь, чтобы хитро подмигнуть мистеру Малфою.
После десерта, когда Гермиона собиралась уходить, миссис Малфой будто ненароком заметила, как темно на улице, и попросила Драко проводить гостью до дома. Как выяснилось, жили они менее чем в двух кварталах друг от друга, и при желании можно было дойти пешком. А миссис Малфой, видимо, решившая справиться с комплексами сына, просто сгорала от желания увидеть, как Гермиона и Драко пойдут по темной улице вместе, о чем-то тихо разговаривая.
Страница 3 из 4
