Змеёныш

Курятник в Хогвартсе завела Хельга — несмотря на насмешки Годрика, отстраненное неодобрение Ровены и ядовитое шипение Салазара.

— У нас тут скоро толпа народу будет, — снисходительно, как маленьким детям, объясняла она. — Кормить вы их чем собираетесь? А так курочки будут свои, и уточки — вон, пруд какой без дела стоит! Бульончик для больных, эгг-ногг, омлеты… Ну, сами подумайте!

— Ты ещё огород здесь разведи среди Запретного леса, — рявкнул Годрик, — с репой и капустой! Мы маги или кто?

— И заведу, — кивнула Хельга, — магам тоже есть хочется.

Впрочем, когда у магглов в первую же осень случился неурожай, и цены на самые простые продукты взлетели, как говорится, до небес, начинание Хельги все оценили.

— Я же говорил, что надо огород свой завести, — как-то зимним вечером довольно сказал Годрик.

— Говорил, — усмешливо согласилась Хельга, — а как же. — И с удовольствием оглядела столы, за которыми дружно ели густую наваристую похлебку их первые ученики. — Нам бы ещё найти кого за хозяйством смотреть, а то времени жалко — все самим делать.

— Так у нас вон полная школа недорослей, — удивился Салазар. — Пусть работают. По очереди.

— Эти наработают, — рассердилась Хельга, — кто из твоих талантов на лучшей несушке решил Энгоргио отрабатывать? А доблестные вояки Годрика её приняли за карликового дракона? Это же уму непостижимо! Ни одного балбеса больше к курятнику не подпущу!

— Так мы наказали их, — удивился Салазар.

— Дети должны учиться, а не по хозяйству хлопотать! — недовольно возразила ему Ровена.

— Наказали? — возмутилась Хельга, — а если нестись она теперь не будет? Что с того наказания! Дети должны знать цену труду, своему и чужому, — повернулась она к Ровене, — а не только премудрости древнего Шумера и прочих аккадцев. А то так и проторчат всю жизнь в башнях из слоновой кости.

Она сердито встала из-за стола и призвала к себе плетеную корзинку.

— Пойду проведаю птичник, пока ваши юные гении ещё чего не натворили!

И она вышла из замка, торопясь на задний двор, где за любовно возведенными теплицами с редкими растениями приткнулись хозяйственные постройки.

— Так я ж как раз и… — растерянно проговорил ей вслед Салазар, но Хельга уже его не слышала.

Куры встретили её возбужденным кудахтаньем… и полным отсутствием яиц. Не снесли ни одного! И при этом были столь взволнованы, что один из петухов сидел высоко под крышей, второй недовольно рыл что-то в углу, а третий вообще забился в угол и сидел, нахохлившись.

— Ох ты, — расстроилась Хельга, — Огонёк, что с тобой?

Рыжего петуха, которого она прозвала Огоньком, Хельга очень ценила за звонкое пение и мирный нрав — он не клевался, как Гриф, и не норовил то и дело перелететь за ограду, как чёрный Мавр.

Она подошла к петуху протянула к нему руку, накладывая диагностические чары.

Тот, нахохлившись, вжался в землю, а когда волшебница дотянулась до него, неожиданно с силой клюнул её в палец.

До крови.

Чары же, тем временем, показали странное. Видимо, какой-то сбой или аномалия магическая: петухи же не несут яиц.

Петух глухо и сдавленно кукарекнул — и вдруг поспешно взлетел, оставив на полу большое яйцо, покрытое зеленовато-серой скорлупой.

Куры устроили совершенно заполошный гвалт — ну чисто магглы на пожаре, петухи отчаянно закукарекали, утки и гуси, сидевшие в отгороженном углу, присоединились к безобразию — а Хельга недоверчиво смотрела на лежащее в кучке навоза — вот бездельники, не почистили курятник! — странное яйцо. На куриное оно похоже не было — скорее, напоминало те, что откладывают змеи.

Змеи?

— Кто у нас по змеям крупный специалист? — спросила она саму себя, — вот пусть и разбирается, знаток парселтанга! — и решительно положила теплое, словно кожистое яйцо в корзинку, накладывая на неё согревающие чары.

— Хельга, — после долгого молчания сказал, наконец, Салазар, — скажи — я настолько плохо выгляжу?

— Да нормально ты выглядишь, — отмахнулась от него Хельга, — нашел время озаботиться внешностью.

— То есть я на жабу не похож? — ядовито уточнил Салазар. — Спасибо.

— Это может быть интересным экспериментом, — задумчиво сказала Ровена, рассматривая яйцо с исследовательским интересом. — Аммиан Марцеллин описывал подобное — но у него фигурировал ибис, а не петух.

— Так, может, матушка нашего петуха согрешила с ибисом? — заржал развеселившийся невесть с чего Годрик, — вот оно и открылось.

— Ты дурак совсем? — почему-то разозлился на него Салазар. — Какие ибисы в Шотландии? Тебе нужна жаба, — сказал он Хельге. — Лучше бы рогатая — она больше, да и матери они хорошие… если она яйцо высидит — у нас будет василиск! — его глаза азартно блеснули.

— Да на какого лысого гриндилоу нам василиск? — изумился Годрик, — нет бы грифона завести!