Змеёныш

— Заведи, — кивнул Салазар. — Вот ты себе его и заведи. А у нас василиск уже, считай, есть — его только высидеть осталось!

— И заведу, — фыркнул Годрик, — будет у нас грифонья кавалерия.

— Хорошо хоть не кельпи, — подвела итог Хельга, прикидывая, где можно срочно наловить рогатых жаб.

Хорошей матерью Салазар рогатую жабу назвал явно незаслуженно — или конкретно эта особь никаких материнских чувств не испытывала. Здоровенная бурая жаба то и дело норовила покинуть яйцо со змеёнышем, и Хельга, плюнув, пообещала приклеить ее к месту, если рогатая бестолочь снова удерёт. Неудивительно, что вылупившийся из яйца василиск был еле жив.

— Это что за червячок? — обидно заржал Годрик, разглядывая новорожденного. Выглядел тот в самом деле весьма непрезентабельно: бледная шкурка собиралась складками, такими толстыми на мордочке, что на месте рта и глаз виднелись какие-то невнятные щёлки.

— Просто он пока не полинял, — заступился за малыша Салазар. — Дней через пять-семь пройдёт первая линька — и если он её переживёт… в чём я сомневаюсь, честно говоря — сменит цвет и начнёт есть. И тогда я бы не советовал тебе заглядывать ему в глаза, — язвительно сказал он Годрику.

— Бедненький, — жалостливо сказала Хельга, глядя на змеёныша, — вон как дрожит… может, его на руках надо носить?

Она протянула к змеёнышу руку — но тот злобно зашипел.

— Молодец, — одобрительно сказал Салазар, — так и надо.

— Вот ты его на руках и таскай, — решила Хельга, — ему тепло нужно, а змееуста он не тронет.

— Ага, родную душу чует, — хлопнул Салазара по плечу Годрик. — Давай, папаша, воспитывай.

— Женщины, — фыркнул Салазар, сажая змеёныша себе за пазуху. — Почему всегда последствия их поступков разгребаем мы? Это ещё хорошо, — вздохнул он, — что папаша я в переносном смысле. А ведь в другой раз она мне точно так же ребёнка всучит какого-нибудь — а я воспитывай!

— Баба — она и есть баба, — поддержал его Годрик, — волос долог да ум короток… эй, вы чего?

Хельга и Ровена переглянулись и достали палочки.

— Обиделись они, видишь ли, — Салазар скривился и, взяв Годрика под руку, потащил его прочь. — Но ведь правда же! Выходит-то всё время почему-то именно так!

— И не говори, — согласился Годрик, торопливо сворачивая в другой коридор замка, — они там себе чего придумают — а мы ещё и виноваты. Вот как с этим твоим змеёнышем… ты его как назовешь? Надо как-то подходяще… О! Сассенах! Как тебе?

— Звучит солидно, а значит ещё лучше, — одобрил Салазар. — Главное, чтоб линьку пережил и есть начал — а там… — он мечтательно заулыбался. — Всегда хотел поговорить с василиском.

— Ну, о чём с ним говорить-то? — удивился Годрик, — где самые толстые мыши, что ли? У него всех мыслей — кого бы сожрать.

— Василиски не едят мышей! — рассмеялся Салазар. — Это же не змеи. Дело ведь не в том, о чём с ним разговаривать — сам факт важен.

— А что они едят? — Годрика не слишком волновал сам факт разговора, а вот остальное… — а не сожрёт ли эта скотина кого из учеников?

— Ну, пока они ученики — определённо не сожрёт, — подумав, уверенно сказал Салазар. — Они камни едят — когда вырастают. Сейчас-то его придётся всякими костистыми тварями кормить — а после третьей линьки он уже полностью перейдёт на нормальный взрослый корм.

— Фестралами, что ли? — Годрик почесал затылок, — ну ладно. Будут ему костистые твари. А подрастёт — запустим замок охранять. Слышишь, змеёныш?

Змеёныш снова зашипел.

— И чего он сказал? — полюбопытствовал Годрик, — или он говорить ещё не умеет?

— Фестралы слишком большие, — возразил Салазар. — Ты же его видел — он на ладони помещается. Пока мышами — летучими, я полагаю — а позже да, пожалуй, на фестралов перейдём. А сказал… Он тебя попытался напугать, — улыбнулся Салазар. — Он пока что человечью речь не разбирает. Ничего — научится… и ты знаешь — а мне нравится идея с охраной замка.

— Напугать? Меня? — гулко расхохотался Годрик, — а змеёныш-то молодец! Так и надо, слышишь? Пусть тебя все боятся, хоть ты сейчас и не больше червяка! Ничего, ты ещё всем покажешь, где раки зимуют! Шипи, змеёныш, шипи!

И змеёныш Сассенах — будущий Страж и Страх Хогвартса — охотно зашипел в ответ.