Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2596
Все шло как обычно… Но я почему-то не помню ее конца… Возможно, я потеряла сознание… Не знаю, как это могло случиться, со мною никогда раньше такого не было — но я не знаю, чем еще объяснить это помутнение памяти.
Очнулась я на кровати. В самый первый момент я так и подумала, что мне стало плохо на репетиции, однако рядом вдруг зазвучали мужские голоса. Сначала я решила, что это кто-то из наших — кое-кто из работников Оперы иногда заходили к нам поболтать, и если это случалось днем, то их не гнали. Однако эти голоса не были мне знакомы — один из них звучал столько прекрасно, что у меня даже перехватило дыхание. Вряд ли, услышав однажды, его возможно позабыть… Его собеседник говорил как-то странно. Я сама не француженка, но живу здесь с детства, а у второго человека был очень ярко выраженный акцент.
Габриэль вздрогнул, но тут же постарался взять себя в руки. Париж — большой город и столица Франции, мало ли кто может говорить здесь с акцентом? И все же не преминул поинтересоваться:
— Вы можете сказать, с каким именно акцентом говорил второй человек?
— Не знаю… — растерялась девушка. Ее собственные мысли больше занимал первый голос. — Я никогда не слышала такого — он очень сильно опирался на согласные, а гласные почти не тянул, — старательно роясь в своей памяти, Кристин, наконец, выудила еще одну подробность: — Ах да, первый человек называл его графом.
На сей раз Ван Хельсинг уже более-менее подготовился к возможному ответу — хотя и не слишком на него рассчитывал.
— M-lle, — очень мягко, боясь спугнуть удачу, произнес он. — Где держали Вас эти… люди?
— Не знаю… — Кристин слегка покраснела. — Какая-то гостиница. Я не обратила внимания, я так спешила…
— Но Вы хоть далеко успели от нее отойти? — Габриэль чувствовал, что след у него уже в руках, и не мог так просто отступиться. Ему захотелось схватить девушку за плечи и трясти, пока она не скажет всего. «Если она сейчас опять скажет» не знаю«, то так с ней и поступлю!» — подумал охотник.
На свое счастье, Кристин ответила другое:
— Не очень. Я даже не успела по-настоящему замерзнуть… — и она благодарно погладила жесткую ткань одолженного плаща.
Габриэль поймал себя на том, что облегченно переводит дыхание. Хоть какой-то вразумительный ответ. Сейчас он доставит эту хористку-путешественницу к ее опере, а потом вернется на место встречи и оттуда начнет поиски гостиницы. Если этот граф — Дракула, то, даже заметив исчезновение девушки, он не успеет съехать — утро уже близилось.
Утро действительно вступало в свои права. По еще темным улицам начали прокатываться звуки: хлопанье, звон, перестуки. Люди просыпались и готовились к новому дню. В воздухе распространился аромат готовящейся еды. Краем глаза охотник заметил, как его спутница повела носиком и мечтательно прикрыла глаза. Правильно, если верить ее словам, она не ела с прошлого утра… Ничего, вернется в свою оперу и позавтракает.
Пару раз уточнив у начавших появляться на улице людей дорогу, путешественники вышли на небольшую площадь, на которой, как уверяла Кристин, должна была стоять Опера Популер.
И она там стояла. Габриэль смотрел на некогда величественное здание, пытаясь понять, что это: обман зрения или неумная шутка ночной странницы? Протерев глаза он выяснил, что это явно не первое… а покосившись на спутницу и увидев ее пораженно распахнутые глаза и в ужасе приоткрывшийся ротик, убедился, что и не второе. И тем не менее мрачная реальность имела место быть. Если это строение когда-то и служило оперой, то свои обязанности оно давно не выполняло. Обгоревшее, со вздувшейся и облупившейся краской, отвалившейся кое-где лепниной и с трещинами на колоннах, оно казалось удивительно неуместным на этой площади, среди аккуратных подтянутых домиков. Тяжело вздохнув, Ван Хельсинг развернул девушку от здания к себе.
— M-lle, — начал он, — моя глубокая как океан интуиция подсказывает мне, что сутки назад Вы пели не здесь. Какие будут дальнейшие версии?
Глаза Кристин вновь начали наполняться слезами. Стараясь не всхлипывать, она прошептала:
— Неужели… неужели пока меня не было, случился пожар?
Габриэль бросил еще один взгляд на бывшую оперу.
— Да нет, — еще раз вздохнул он. — Это здание горело давно. С тех пор прошел не день и не неделя… Так что, если Вы не Томас Лермонт в женском обличье, то сомнительно, что Вы пели здесь столь недавно.
Руки Кристин бессильно опустила руки.
— Я правда не знаю. Может, я пролежала в обмороке дольше, чем думала?
Ван Хельсинг решительно захлопнул за собой дверь и, услышав щелчок запираемого замка, удовлетворенно кивнул. Устав стоять посреди площади и выяснять отношения с юным и не совсем одетым созданием и привлекать тем самым нездоровое внимание встречающихся все чаще и чаще прохожих, Габриэль уговорил девушку пойти пока с ним.
Очнулась я на кровати. В самый первый момент я так и подумала, что мне стало плохо на репетиции, однако рядом вдруг зазвучали мужские голоса. Сначала я решила, что это кто-то из наших — кое-кто из работников Оперы иногда заходили к нам поболтать, и если это случалось днем, то их не гнали. Однако эти голоса не были мне знакомы — один из них звучал столько прекрасно, что у меня даже перехватило дыхание. Вряд ли, услышав однажды, его возможно позабыть… Его собеседник говорил как-то странно. Я сама не француженка, но живу здесь с детства, а у второго человека был очень ярко выраженный акцент.
Габриэль вздрогнул, но тут же постарался взять себя в руки. Париж — большой город и столица Франции, мало ли кто может говорить здесь с акцентом? И все же не преминул поинтересоваться:
— Вы можете сказать, с каким именно акцентом говорил второй человек?
— Не знаю… — растерялась девушка. Ее собственные мысли больше занимал первый голос. — Я никогда не слышала такого — он очень сильно опирался на согласные, а гласные почти не тянул, — старательно роясь в своей памяти, Кристин, наконец, выудила еще одну подробность: — Ах да, первый человек называл его графом.
На сей раз Ван Хельсинг уже более-менее подготовился к возможному ответу — хотя и не слишком на него рассчитывал.
— M-lle, — очень мягко, боясь спугнуть удачу, произнес он. — Где держали Вас эти… люди?
— Не знаю… — Кристин слегка покраснела. — Какая-то гостиница. Я не обратила внимания, я так спешила…
— Но Вы хоть далеко успели от нее отойти? — Габриэль чувствовал, что след у него уже в руках, и не мог так просто отступиться. Ему захотелось схватить девушку за плечи и трясти, пока она не скажет всего. «Если она сейчас опять скажет» не знаю«, то так с ней и поступлю!» — подумал охотник.
На свое счастье, Кристин ответила другое:
— Не очень. Я даже не успела по-настоящему замерзнуть… — и она благодарно погладила жесткую ткань одолженного плаща.
Габриэль поймал себя на том, что облегченно переводит дыхание. Хоть какой-то вразумительный ответ. Сейчас он доставит эту хористку-путешественницу к ее опере, а потом вернется на место встречи и оттуда начнет поиски гостиницы. Если этот граф — Дракула, то, даже заметив исчезновение девушки, он не успеет съехать — утро уже близилось.
Утро действительно вступало в свои права. По еще темным улицам начали прокатываться звуки: хлопанье, звон, перестуки. Люди просыпались и готовились к новому дню. В воздухе распространился аромат готовящейся еды. Краем глаза охотник заметил, как его спутница повела носиком и мечтательно прикрыла глаза. Правильно, если верить ее словам, она не ела с прошлого утра… Ничего, вернется в свою оперу и позавтракает.
Пару раз уточнив у начавших появляться на улице людей дорогу, путешественники вышли на небольшую площадь, на которой, как уверяла Кристин, должна была стоять Опера Популер.
И она там стояла. Габриэль смотрел на некогда величественное здание, пытаясь понять, что это: обман зрения или неумная шутка ночной странницы? Протерев глаза он выяснил, что это явно не первое… а покосившись на спутницу и увидев ее пораженно распахнутые глаза и в ужасе приоткрывшийся ротик, убедился, что и не второе. И тем не менее мрачная реальность имела место быть. Если это строение когда-то и служило оперой, то свои обязанности оно давно не выполняло. Обгоревшее, со вздувшейся и облупившейся краской, отвалившейся кое-где лепниной и с трещинами на колоннах, оно казалось удивительно неуместным на этой площади, среди аккуратных подтянутых домиков. Тяжело вздохнув, Ван Хельсинг развернул девушку от здания к себе.
— M-lle, — начал он, — моя глубокая как океан интуиция подсказывает мне, что сутки назад Вы пели не здесь. Какие будут дальнейшие версии?
Глаза Кристин вновь начали наполняться слезами. Стараясь не всхлипывать, она прошептала:
— Неужели… неужели пока меня не было, случился пожар?
Габриэль бросил еще один взгляд на бывшую оперу.
— Да нет, — еще раз вздохнул он. — Это здание горело давно. С тех пор прошел не день и не неделя… Так что, если Вы не Томас Лермонт в женском обличье, то сомнительно, что Вы пели здесь столь недавно.
Руки Кристин бессильно опустила руки.
— Я правда не знаю. Может, я пролежала в обмороке дольше, чем думала?
Ван Хельсинг решительно захлопнул за собой дверь и, услышав щелчок запираемого замка, удовлетворенно кивнул. Устав стоять посреди площади и выяснять отношения с юным и не совсем одетым созданием и привлекать тем самым нездоровое внимание встречающихся все чаще и чаще прохожих, Габриэль уговорил девушку пойти пока с ним.
Страница 10 из 59
