Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2665
— Не понимаю, о чем ты… — начал было Карл, но Габриэль не дал ему договорить:
— Ты все прекрасно понимаешь, старый друг. И раньше бы понял, а уж теперь тем более. Ты хотел, чтобы я выполнил твое задание? Что ж, так и быть, я поеду. Но при одном условии: если я еду в Вену, то она едет со мною, — увидев, что Карл пытается что-то сказать, охотник снова теребил его: — Это мое последнее слово. Решай сам, что тебе нужнее и интереснее.
Кардинал перевел взгляд с Ван Хельсинга на девушку. Та выглядела растерянной, немного испуганной и совершенно сбитой с толку. «И это новая любовь графа?», — с отстраненным удивлением подумал Карл. — Странно… Раньше ему нравились девушки несколько иного плана. Впрочем, вполне возможно, что обжегшись раз, он решил сменить вкусы…
Кристин Даае Карл планировал оставить в Авиньоне. По его расчетам Дракула должен был поехать за ней… С другой стороны, возможно, нездоровая привязанность графа к Ван Хельсингу перевесит, и узнав, что тот направился в Вену, он сменит расстановку приоритетов. Если же и охотник, и девушка будут в одном месте, просчитывать действия Дракулы будет проще.
— Ну что ж… — протянул кардинал, возвращая свое внимание Габриэлю. — Я согласен. Только будь добр, береги ее получше… чем обычно.
Ван Хельсинг стиснул зубы и столь сильно сжал кулаки, что Кристин, чью ладошку он все еще держал в левой руке, вскрикнула от боли. Ни говоря ни слова, охотник одарил бывшего друга яростным взглядом и, не выпуская руки девушки, покинул кабинет.
Вокзал в Авиньоне не сообщил Эрику ничего интересного. Бывший Призрак и сам, собственно, не знал, чего именно он ожидал от этого города.
Эрику удалось проследить путь Кристин до вокзала в Париже — юная девушка в сопровождении двух монахов все же осталась в памяти людей. Дальше ниточка вела в Авиньон. Только взяв билет, мужчина осознал, что увидеться с графом уже не успевает. Времени хватило лишь на то, чтобы доехать до гостиницы и оставить Дракуле короткую записку. Вскользь удивился он тому, что граф не возвращался утром, однако портье божился, что ключ от номера возвращен не был, а значит Дракула еще появится в гостинице. Успокоенный этими убеждениями, Эрик оставил молодому человеку записку для графа и, забрав свой небольшой багаж, вернулся на вокзал как раз вовремя, чтобы успеть на отходящий поезд.
И вот он в Авиньоне. Кристин, сюда по всему, уехала на экспрессе, так что сойти раньше она со своими спутниками не могла. Но где же искать ее в этом городе? Да и здесь ли она? Поезд — не единственный транспорт. Не так далеко горы и море совсем близко…
Эрик присел на край каменного парапета. Если бы его кто-то спросил, почему он, не подумав ни о чем заранее, бросился в путь, не зная конечного назначения, он не сумел бы ответить сразу. Наверное, самым честным ответом здесь было бы то, что больше ему просто некуда было идти. Он давно должен был стать прахом — но благодаря внезапной прихоти графа Дракулы живет и здравствует. Эрик так и не нашел себе места в мире — причем, чем быстрее обновлялся мир, тем более чужим чувствовал себя в нем бывший Призрак. В те минуты, когда он вспоминал графа, его каждый раз пронзало чувство острой жалости. На него давит груз неполных сорока лет — так каково же испытывать давление веков? Эрик, при всей его фантазии и артистичности, не мог представить подобного, и, более того, не хотел представлять.
Не разумом, но, возможно, подсознанием, бывший Призрак понимал, что со стороны Дракулы это был отчасти дар любви. Не его — но для него. Вроде попытки обменяться — не с Эриком, а с некими высшими силами. Оказать содействие в ожидании содействия себе.
Но Эрик бездарно использовал это время. Он знал, что Кристин с Раулем живут в Париже. Они уезжали на некоторое время — когда в столице бушевала очередная революция — однако, когда все утихло, вернулись вновь. Эрик знал даже точный адрес, но раз за разом в своих путешествиях огибал проклятый для него город по широкой дуге. Ему все казалось, что нужное время не настало, что надо подождать еще…
Но однажды он понял, что ждать больше нельзя. Три года в Европе полыхала война. Люди умирали десятками и сотнями тысяч. Эрик сам бы не смог сказать, с чего у него родилась эта ассоциация, возможно, оттого, что он вдруг осознал: от того, что его собственная жизнь удлинилась, остальное человечество не стало жить дольше. Он пытался себя убедить, что война, которую потом назовут Мировой, не может повредить пожилой леди — и только тут понял, что Кристин действительно уже пожилая леди…
Эрик сорвался с места и бросился в Париж. Начиная с этого момента он уже не успевал остановиться и подумать. События стремительно набирали бег: Кристин, отказ, встреча с графом, новое свидание с Кристин, ее согласие умереть вместе с ним, похищение, пожар, побег Кристин, бег по парижским улицам, гостиницы, вокзал, поезд на Авиньон — и вот финиш… Финиш, к которому Эрик пришел с тем же, с чего и начал.
— Ты все прекрасно понимаешь, старый друг. И раньше бы понял, а уж теперь тем более. Ты хотел, чтобы я выполнил твое задание? Что ж, так и быть, я поеду. Но при одном условии: если я еду в Вену, то она едет со мною, — увидев, что Карл пытается что-то сказать, охотник снова теребил его: — Это мое последнее слово. Решай сам, что тебе нужнее и интереснее.
Кардинал перевел взгляд с Ван Хельсинга на девушку. Та выглядела растерянной, немного испуганной и совершенно сбитой с толку. «И это новая любовь графа?», — с отстраненным удивлением подумал Карл. — Странно… Раньше ему нравились девушки несколько иного плана. Впрочем, вполне возможно, что обжегшись раз, он решил сменить вкусы…
Кристин Даае Карл планировал оставить в Авиньоне. По его расчетам Дракула должен был поехать за ней… С другой стороны, возможно, нездоровая привязанность графа к Ван Хельсингу перевесит, и узнав, что тот направился в Вену, он сменит расстановку приоритетов. Если же и охотник, и девушка будут в одном месте, просчитывать действия Дракулы будет проще.
— Ну что ж… — протянул кардинал, возвращая свое внимание Габриэлю. — Я согласен. Только будь добр, береги ее получше… чем обычно.
Ван Хельсинг стиснул зубы и столь сильно сжал кулаки, что Кристин, чью ладошку он все еще держал в левой руке, вскрикнула от боли. Ни говоря ни слова, охотник одарил бывшего друга яростным взглядом и, не выпуская руки девушки, покинул кабинет.
Вокзал в Авиньоне не сообщил Эрику ничего интересного. Бывший Призрак и сам, собственно, не знал, чего именно он ожидал от этого города.
Эрику удалось проследить путь Кристин до вокзала в Париже — юная девушка в сопровождении двух монахов все же осталась в памяти людей. Дальше ниточка вела в Авиньон. Только взяв билет, мужчина осознал, что увидеться с графом уже не успевает. Времени хватило лишь на то, чтобы доехать до гостиницы и оставить Дракуле короткую записку. Вскользь удивился он тому, что граф не возвращался утром, однако портье божился, что ключ от номера возвращен не был, а значит Дракула еще появится в гостинице. Успокоенный этими убеждениями, Эрик оставил молодому человеку записку для графа и, забрав свой небольшой багаж, вернулся на вокзал как раз вовремя, чтобы успеть на отходящий поезд.
И вот он в Авиньоне. Кристин, сюда по всему, уехала на экспрессе, так что сойти раньше она со своими спутниками не могла. Но где же искать ее в этом городе? Да и здесь ли она? Поезд — не единственный транспорт. Не так далеко горы и море совсем близко…
Эрик присел на край каменного парапета. Если бы его кто-то спросил, почему он, не подумав ни о чем заранее, бросился в путь, не зная конечного назначения, он не сумел бы ответить сразу. Наверное, самым честным ответом здесь было бы то, что больше ему просто некуда было идти. Он давно должен был стать прахом — но благодаря внезапной прихоти графа Дракулы живет и здравствует. Эрик так и не нашел себе места в мире — причем, чем быстрее обновлялся мир, тем более чужим чувствовал себя в нем бывший Призрак. В те минуты, когда он вспоминал графа, его каждый раз пронзало чувство острой жалости. На него давит груз неполных сорока лет — так каково же испытывать давление веков? Эрик, при всей его фантазии и артистичности, не мог представить подобного, и, более того, не хотел представлять.
Не разумом, но, возможно, подсознанием, бывший Призрак понимал, что со стороны Дракулы это был отчасти дар любви. Не его — но для него. Вроде попытки обменяться — не с Эриком, а с некими высшими силами. Оказать содействие в ожидании содействия себе.
Но Эрик бездарно использовал это время. Он знал, что Кристин с Раулем живут в Париже. Они уезжали на некоторое время — когда в столице бушевала очередная революция — однако, когда все утихло, вернулись вновь. Эрик знал даже точный адрес, но раз за разом в своих путешествиях огибал проклятый для него город по широкой дуге. Ему все казалось, что нужное время не настало, что надо подождать еще…
Но однажды он понял, что ждать больше нельзя. Три года в Европе полыхала война. Люди умирали десятками и сотнями тысяч. Эрик сам бы не смог сказать, с чего у него родилась эта ассоциация, возможно, оттого, что он вдруг осознал: от того, что его собственная жизнь удлинилась, остальное человечество не стало жить дольше. Он пытался себя убедить, что война, которую потом назовут Мировой, не может повредить пожилой леди — и только тут понял, что Кристин действительно уже пожилая леди…
Эрик сорвался с места и бросился в Париж. Начиная с этого момента он уже не успевал остановиться и подумать. События стремительно набирали бег: Кристин, отказ, встреча с графом, новое свидание с Кристин, ее согласие умереть вместе с ним, похищение, пожар, побег Кристин, бег по парижским улицам, гостиницы, вокзал, поезд на Авиньон — и вот финиш… Финиш, к которому Эрик пришел с тем же, с чего и начал.
Страница 25 из 59
