Работа над ошибками

У Ван Хельсинга на языке вертелись вопросы по поводу «согласилась на предложение» и«однажды уже сделал попытку», но последняя фраза Дракулы заставила его лишиться дара речи. Пока охотник пытался оправиться от удара ниже пояса, вампир как ни в чем не бывало продолжал:

— Итак, поговорим лучше про очаровательную госпожу Гольдштейн. Габриэль, думаю, ты понимаешь, что уничтожить ее придется тебе? Против моих сил она наверняка вооружилась, но вряд ли они рассчитывает в тот вечер встретиться с Левой Рукой Господа.

Ван Хельсинг, пришедший в себя, вклинился в монолог графа:

— Хорошо же у Вас получается! M-lle Даае поет, месье Лефет ее учит, я убиваю эту дьяволицу… Позвольте поинтересоваться, а чем занимаетесь Вы сами?

— А я руковожу, — совершенно серьезно ответил Дракула. — Сам понимаешь, Габриэль, каждый делает то, что умеет лучше всего. А ты, уж извини, никогда не был хорошим руководителем. Воин из тебя действительно фантастический, но командиром ты был никудышным.

— Слушай, может, хватит делать из меня идиота, выдумывая некие «общие воспоминания»?! — возмутился охотник, еще больше распаляясь от того, что опять ему не удалось удержать дистанцию между ними.

— Зря ты так, Габриэль, — граф вздохнул, всем своим видом демонстрируя печальный укор, который, впрочем, на Ван Хельсинга не подействовал. Поэтому Дракула сменил тему: — Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас же вернемся к разговору о рождественском вечере. Думаю, ты понимаешь, что в … '-м Отеле будет выставлена мощная охрана?

— Но разве m-lle Даае своим пением не должна разрушить чары сирены? — не удержался от ехидной подколки охотник.

Дракула осуждающе посмотрел на него.

— Габриэль, ну думай хоть иногда головой, а не только сердцем. Под чарами госпожи Гольдштейн находится множество влиятельных людей. Но неужели ты думаешь, что ее будет закрывать только щит из аристократии и высших чиновников? Большинство из них имеет возможность приказывать отрядам людей. Не удивлюсь, если Отель будет от подвалов до крыши набит если не военными, то полицейскими уж точно. И для них не имеет ни малейшего значения, остались у сирены ее чары или нет — они-то получат приказ от непосредственного руководства.

Ван Хельсинг, несмотря на загар, за годы странствий покрывший его лицо, заметно побледнел. Пожалуй, он слишком долго охотился за различной нечистью по темным уголкам Европы, и теперь слабо представлял, что же делать с пиявкой, окружившей себя армией людей.

— Вы же не хотите сказать, что и всех их тоже… — начал было он, но Дракула перебил его:

— Нет. Нет, тогда было бы проще взорвать весь Отель. Помнится, ты уже однажды совершил нечто подобное, но я бы все-таки не советовал повторять. Я и пришел тебя предупредить: твоя цель — исключительно Рахиль Гольдштейн. О людях позабочусь я.

— Позаботитесь, граф? — губы охотника скривила усмешка. — Хорошее Вы слово подобрали.

Дракула пожал плечами.

— Ты видел мою демоническую форму, Габриэль. Если у тех людей под черепной коробкой хранятся хотя бы зачатки разума — они возьмут ноги в руки и скроются в неизвестном направлении. Если же там пусто… Что ж, тогда мне придется поработать над совершенством человеческой расы, освобождая последующие поколения от наследия идиотизма.

— Какой высокий слог! — Ван Хельсинг откинулся на спинку дивана. — У Вас совершенно извращенные взгляды на жизнь. Если они у Вас были такими всегда, то я удивляюсь, как Вас до меня-то никто не убил!

На это Дракула не ответил. Они посидели в молчании еще несколько минут, после чего граф поднялся со своего места. Помедлив, он сделал шаг к двери, потом снова остановился.

— Меня не раз пытались убить, Габриэль, — произнес Дракула столь негромко, что его голос показался охотнику отдаленной, неясной музыкой. — Всю мою смертную жизнь. Но тогда мою спину прикрывал верный и любящий друг, которому я доверял больше, чем самому себе — и потому ни одно покушение не удалось. Поэтому чтобы убить меня, потребовалось купить душу этого друга.

С этими словами, так и не обернувшись, граф покинул гостиную.

Глава 17

— Это черт знает что!

Ван Хельсинг стремительно покинул свою комнату и, спустившись по лестнице, внизу налетел на Эрика.

— Что за идиотский предмет! — за неимением других зрителей, Габриэль показал музыканту свою левую руку, одновременно суя под нос раскрытую ладонь с золотой запонкой.

Эрик спокойно забрал у охотника запонку и аккуратно закрепил правый манжет.

— У Вас и галстук повязан криво, — ровным голосом отметил бывший Призрак. — Исправить?

— Да, — сквозь зубы процедил Ван Хельсинг, но по окончании сего действа заставил себя пробормотать: — Спасибо.

— Не стоит благодарности, — так же отстраненно ответил Эрик и отшагнул в сторону.