Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2691
До столь важного для обитателей дома Дракулы дня оставалось не более полутора недель, а чем все занимаются? Кристин Даае рыдает в своих комнатах. Интересно, сколько еще слез помещается в такой худенькой хрупкой девушке? Она плачет вот уже которые сутки напролет. Эрик Лефет также заперся в своих комнатах — после того, как несколько дней назад в музыкальной гостиной отгремел какой-то скандал, эти двое не выходили даже на обед, не говоря уже о репетициях. Казалось бы, графа должно было озаботить такое положение дел — но нет! Дракула, переложив все дела на окружающих, будто вовсе забыл обо всем, днем отсыпаясь в своих покоях, а по ночам пропадая из дома. Иногда Ван Хельсинг думал, а что граф будет делать, если в один прекрасный вечер он обнаружит, что все они покинули его особняк? По крайней мере его, Габриэля, ничто здесь не держало, а прихватить с собой маленькую певичку труда не составит. Что-то подсказывало охотнику, что ничего особенного Дракула предпринимать не станет.
Так какого черта они торчат в этом проклятом доме и ждут приближения идиотского фарса, сочиненного странным воображением графа? Что вельможный вампир неадекватен, Ван Хельсинг уже имел возможность убедиться — увы, слишком дорогой ценой. Какая следующая мысль придет в его голову, мозги в которой были повернуты не так, как у всех нормальных людей, предсказать было невозможно. Так почему же они не бегут от него? К черту Лефета, этот господин имеет полное право распоряжаться своей судьбой так, как ему заблагорассудится, но за m-lle Даае Габриэль чувствовал ответственность.
Но нет, он не прячет маленькую певчую птичку, не пытается укрыть ее от графа-вампира и мрачного «ангела». Почему?
Над этим и многими другими вопросами Ван Хельсинг бился уже не один день и все никак не мог найти ответа.
Однако этим вечером одиночество охотника было нарушено. Прерывая размышления Габриэля, в гостиную ворвался Дракула. Спокойно граф никогда не ходил, все его движения обычно отличались резкостью и эмоциональностью. Наблюдая со стороны, Ван Хельсинг не раз задавался вопросом, как месье Лефет уживался с Дракулой: в отличие от графа музыкант отличался удивительно плавными жестами и кошачьей походкой. Странно, что эти двое смогли найти общий язык, вместо того, чтобы раздражать друг друга.
— Габриэль? Чудесно! — без предисловий начал Дракула, едва заметив в полумраке гостиной охотника.
Граф опустился на тот же диван, где сидел Габриэль, и светловолосому мужчине потребовалось собрать всю свою волю в кулак, дабы не отодвинуться. Но Дракула, как будто ничего не замечая, завел разговор:
— Ну и как у нас все идет?
— У нас ничего не идет, — мрачно сверля его глазами, ответил Ван Хельсинг. — M-lle Даае и месье Лефет заперлись каждый в своей комнате и не репетируют вот уже несколько дней, — подумав, охотник с нажимом произнес: — Судя по звукам, m-lle Даае плачет все дни напролет.
— Плачет? — рассеяно переспросил граф. — А из-за чего? А Эрик?
— Не знаю, — с достоинством ответил Габриэль. — Я, в отличие от некоторых, чужими судьбами не распоряжаюсь.
Дракула пожал плечами.
— Неважно. Пусть плачет. Слезами, говорят, душа очищается — как раз кстати.
— Вы невыносимы, — поморщился Ван Хельсинг. — Вы хоть понимаете, какому риску подвергаете девочку? Даже если основываться на моих сведениях — Вы же толкаете ее в волчье логово. Ее сожрут и не заметят.
— M-lle Даае сделала свой выбор в ту ночь, когда согласилась на предложение Эрика, — очень спокойно ответил Дракула. — Забудь о ней, Габриэль. У этих двоих своя судьба и своя история. Ты не можешь взвалить на свои плечи все судьбы мира, — видя, что охотник по-прежнему хмурится, граф вздохнул и начал терпеливо объяснять: — Обычно любовь зарождается из симпатии. Я говорю не про страсть, вспыхивающей как пожар, но так же внезапно и угасающую. Я говорю именно про любовь. Любви с первого взгляда не бывает, ибо любовь — это в первую очередь связь двух душ. Душу нельзя разглядеть ни с первого, ни даже со второго взгляда. Говоря про «любовь с первого взгляда», люди обычно имеют ввиду, что между ними проскользнула внешняя симпатия. Часто те или иные люди вызывают у нас приязнь или же неприязнь с первых же секунд — не буду углубляться в подробности. Любовь же вырастает постепенно, когда одна душа тянется к другой. Такая любовь не может пройти с годами, ибо души не меняются.
Но у Эрика с m-lle Даае несколько особый случай. Такое очаровательное юное создание просто не может почувствовать расположение к человеку с внешностью Эрика. Значит, в своих отношениях они должны как-то миновать эту вступительную стадию. Однажды он уже сделал попытку — пошел по пути музыки. Но музыка, как бы он сам к этому не относился — это его талант, а все-таки не душа, хоть он и живет ею. В общем, Габриэль, — теперь граф смотрел прямо в глаза охотнику, — не вмешивайся в чужую личную жизнь. Нам с тобой со своей бы разобраться.
Так какого черта они торчат в этом проклятом доме и ждут приближения идиотского фарса, сочиненного странным воображением графа? Что вельможный вампир неадекватен, Ван Хельсинг уже имел возможность убедиться — увы, слишком дорогой ценой. Какая следующая мысль придет в его голову, мозги в которой были повернуты не так, как у всех нормальных людей, предсказать было невозможно. Так почему же они не бегут от него? К черту Лефета, этот господин имеет полное право распоряжаться своей судьбой так, как ему заблагорассудится, но за m-lle Даае Габриэль чувствовал ответственность.
Но нет, он не прячет маленькую певчую птичку, не пытается укрыть ее от графа-вампира и мрачного «ангела». Почему?
Над этим и многими другими вопросами Ван Хельсинг бился уже не один день и все никак не мог найти ответа.
Однако этим вечером одиночество охотника было нарушено. Прерывая размышления Габриэля, в гостиную ворвался Дракула. Спокойно граф никогда не ходил, все его движения обычно отличались резкостью и эмоциональностью. Наблюдая со стороны, Ван Хельсинг не раз задавался вопросом, как месье Лефет уживался с Дракулой: в отличие от графа музыкант отличался удивительно плавными жестами и кошачьей походкой. Странно, что эти двое смогли найти общий язык, вместо того, чтобы раздражать друг друга.
— Габриэль? Чудесно! — без предисловий начал Дракула, едва заметив в полумраке гостиной охотника.
Граф опустился на тот же диван, где сидел Габриэль, и светловолосому мужчине потребовалось собрать всю свою волю в кулак, дабы не отодвинуться. Но Дракула, как будто ничего не замечая, завел разговор:
— Ну и как у нас все идет?
— У нас ничего не идет, — мрачно сверля его глазами, ответил Ван Хельсинг. — M-lle Даае и месье Лефет заперлись каждый в своей комнате и не репетируют вот уже несколько дней, — подумав, охотник с нажимом произнес: — Судя по звукам, m-lle Даае плачет все дни напролет.
— Плачет? — рассеяно переспросил граф. — А из-за чего? А Эрик?
— Не знаю, — с достоинством ответил Габриэль. — Я, в отличие от некоторых, чужими судьбами не распоряжаюсь.
Дракула пожал плечами.
— Неважно. Пусть плачет. Слезами, говорят, душа очищается — как раз кстати.
— Вы невыносимы, — поморщился Ван Хельсинг. — Вы хоть понимаете, какому риску подвергаете девочку? Даже если основываться на моих сведениях — Вы же толкаете ее в волчье логово. Ее сожрут и не заметят.
— M-lle Даае сделала свой выбор в ту ночь, когда согласилась на предложение Эрика, — очень спокойно ответил Дракула. — Забудь о ней, Габриэль. У этих двоих своя судьба и своя история. Ты не можешь взвалить на свои плечи все судьбы мира, — видя, что охотник по-прежнему хмурится, граф вздохнул и начал терпеливо объяснять: — Обычно любовь зарождается из симпатии. Я говорю не про страсть, вспыхивающей как пожар, но так же внезапно и угасающую. Я говорю именно про любовь. Любви с первого взгляда не бывает, ибо любовь — это в первую очередь связь двух душ. Душу нельзя разглядеть ни с первого, ни даже со второго взгляда. Говоря про «любовь с первого взгляда», люди обычно имеют ввиду, что между ними проскользнула внешняя симпатия. Часто те или иные люди вызывают у нас приязнь или же неприязнь с первых же секунд — не буду углубляться в подробности. Любовь же вырастает постепенно, когда одна душа тянется к другой. Такая любовь не может пройти с годами, ибо души не меняются.
Но у Эрика с m-lle Даае несколько особый случай. Такое очаровательное юное создание просто не может почувствовать расположение к человеку с внешностью Эрика. Значит, в своих отношениях они должны как-то миновать эту вступительную стадию. Однажды он уже сделал попытку — пошел по пути музыки. Но музыка, как бы он сам к этому не относился — это его талант, а все-таки не душа, хоть он и живет ею. В общем, Габриэль, — теперь граф смотрел прямо в глаза охотнику, — не вмешивайся в чужую личную жизнь. Нам с тобой со своей бы разобраться.
Страница 47 из 59
