Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2689
Мой брат тоже где-то сражается. А я… Я устала сидеть в нашем разоренном доме с матерью, ждать редких писем от брата и гадать, кого же из наших знакомых убьют следующим. Я собрала вещи и уехала в Вену. Я получила хорошее образование и считала, что смогу зарабатывать себе на жизнь журналистикой. Меня не интересует мода, а про войну я не хочу писать. Не могу про нее слышать, не могу видеть снимки, у меня пальцы коченеют, если нужно просто напечатать это слово… Да и не слишком-то охотно в штат редакции берут женщин. А «Мистика»… Там уже работало несколько женщин, а по мне, так лучше писать о привидениях и вампирах, нежели о войне. Пусть уж лучше кровь льется на ложе страсти, а не на поле боя. За этот год с небольшим я успела наслушаться и напечатать столько чуши, что иногда с удивлением спрашиваю себя: и как люди умудряются в это верить? Вот я — не верю. А написать я могу про что угодно.
Дракула прижал девушку к себе покрепче, ощущая все ароматы ее тела, особенно выделяя запах горячей крови.
— А зачем же тебе вечность, моя бедная маленькая девочка? — выдохнул он, и Анна будто порами кожи почувствовала его вопрос.
— Хочу жить, — она устала прикрыла глаза. — Пусть пройдет эта война — придут другие. Будут изувеченные мужчины и измученные женщины. А я была бы свежей и прекрасной — навечно. Я не боялась бы завтрашнего дня. Я ощутила бы всю остроту жизни. Я помню, — усилием воли Анна сменила тон на игривый, — Ваши слова, граф. Про упоение, про тот пик наслаждения, который наступает в момент чужой смерти… Знаете, мне даже однажды хотелось убить… Но я не решилась. Не потому, что мне было жаль того человека — я испугалась, что меня поймает полиция. Это было бы так унизительно: участок, допросы, суд, тюрьма… А если бы я была вампиром, я не думала бы о такой ерунде. Вампиров не держат в тюрьме, ведь правда же?
Влад отстранился от девушки и, глядя в ее синие глаза, рассмеялся.
— Вы правы, — ему наконец удалось совладать с голосом. — Я ни разу не слышал, чтобы хоть одного вампира посадили в тюрьму. Но вампира можно уничтожить.
— Пусть, — равнодушно ответила Анна. — Смерть — это быстро. И смерть не может быть унизительной — она просто есть, а все остальное не имеет значения. Я не боюсь смерти, я просто хочу получить удовольствие от жизни.
Дракула, все еще улыбаясь, покачал головой. Нет, положительно жаль, что они не повстречались лет этак на сто-двести раньше. Из Анны вышла бы чудесная невеста.
Но увы, сейчас ему совершенно не до невест. Граф даже не знал, удастся ли его план с Кристин. Если честно, он не особенно надеялся на эту девушку — чтобы достучаться до ее души месяца, пожалуй, будет маловато. Но со свойственной ему отчаянностью Дракула поставил свое будущее на эту карту, и ничего другого придумывать не собирался. Так что, даже если бы граф, все взвесив, решил подарить Анне Блюм столь желаемую ею вечность, вряд ли стоило так рисковать. Возможно, уже через месяц вечность самого Дракулы прервется — и кто тогда проконтролирует юную вампиршу?
Нет уж, пусть этот вопрос подождет своего решения как минимум до Рождества.
Охотник сидел в гостиной в полном одиночестве и размышлял над тем, что мир, похоже, вознамерился свести его, Габриэля Ван Хельсинга, с ума. Еще каких-то полтора месяца назад он жил в твердой уверенности, что у него на этом свете существует только одна проблема: Влад Дракула. Около месяца охотник имел право расстраиваться из-за того, что у него, оказывается, все-таки две проблемы: Влад Дракула и Святой Орден. Даже еще пару недель назад Ван Хельсинг мог верить, что помимо Дракулы и Ордена у него на шее висят лишь бесприютная оперная певичка, неизвестно чем привлекшая внимание вельможного вампира, и подозрительный тип с лицом, будто побывавшем в аду.
Но разве мог Габриэль в те блаженные, чудесные времена подозревать, что теперь вот он будет жить под одной крышей с Дракулой (о сумасшедшей музыкальной парочке Ван Хельсинг старался думать как можно меньше, воспринимая их уже как неизбежный «довесок» к своей нелегкой судьбе) и при этом не пытаться прикончить коварного вампира? Ну да, они находились в центре густонаселенного города, а в самом доме куча людей, никоим образом не виноватая в том, что их хозяин, оказывается, живой мертвец. Ну да, безумная идея Дракулы дает ему, Ван Хельсингу, возможность подобраться к этой проклятой Рахиль Гольдштейн. Габриэлю удалось установить, что даже если граф и преувеличил, повествуя о ее способностях, то насчет принадлежности не ошибался и не обманывал. Однако дальше охотнику продвинуться не удалось: он, для которого, казалось, не существовало преград, так и не смог проникнуть в … '-й Отель. Неважно, удастся ли маленькой m-lle Даае выполнить миссию, торжественно возложенную на нее Дракулой — главное, Ван Хельсингу удастся пробраться внутрь здания, приблизиться к г-же Гольдштейн.
Габриэль старался думать только о своем деле, но все же никак не мог отрешиться от реальности.
Дракула прижал девушку к себе покрепче, ощущая все ароматы ее тела, особенно выделяя запах горячей крови.
— А зачем же тебе вечность, моя бедная маленькая девочка? — выдохнул он, и Анна будто порами кожи почувствовала его вопрос.
— Хочу жить, — она устала прикрыла глаза. — Пусть пройдет эта война — придут другие. Будут изувеченные мужчины и измученные женщины. А я была бы свежей и прекрасной — навечно. Я не боялась бы завтрашнего дня. Я ощутила бы всю остроту жизни. Я помню, — усилием воли Анна сменила тон на игривый, — Ваши слова, граф. Про упоение, про тот пик наслаждения, который наступает в момент чужой смерти… Знаете, мне даже однажды хотелось убить… Но я не решилась. Не потому, что мне было жаль того человека — я испугалась, что меня поймает полиция. Это было бы так унизительно: участок, допросы, суд, тюрьма… А если бы я была вампиром, я не думала бы о такой ерунде. Вампиров не держат в тюрьме, ведь правда же?
Влад отстранился от девушки и, глядя в ее синие глаза, рассмеялся.
— Вы правы, — ему наконец удалось совладать с голосом. — Я ни разу не слышал, чтобы хоть одного вампира посадили в тюрьму. Но вампира можно уничтожить.
— Пусть, — равнодушно ответила Анна. — Смерть — это быстро. И смерть не может быть унизительной — она просто есть, а все остальное не имеет значения. Я не боюсь смерти, я просто хочу получить удовольствие от жизни.
Дракула, все еще улыбаясь, покачал головой. Нет, положительно жаль, что они не повстречались лет этак на сто-двести раньше. Из Анны вышла бы чудесная невеста.
Но увы, сейчас ему совершенно не до невест. Граф даже не знал, удастся ли его план с Кристин. Если честно, он не особенно надеялся на эту девушку — чтобы достучаться до ее души месяца, пожалуй, будет маловато. Но со свойственной ему отчаянностью Дракула поставил свое будущее на эту карту, и ничего другого придумывать не собирался. Так что, даже если бы граф, все взвесив, решил подарить Анне Блюм столь желаемую ею вечность, вряд ли стоило так рисковать. Возможно, уже через месяц вечность самого Дракулы прервется — и кто тогда проконтролирует юную вампиршу?
Нет уж, пусть этот вопрос подождет своего решения как минимум до Рождества.
Охотник сидел в гостиной в полном одиночестве и размышлял над тем, что мир, похоже, вознамерился свести его, Габриэля Ван Хельсинга, с ума. Еще каких-то полтора месяца назад он жил в твердой уверенности, что у него на этом свете существует только одна проблема: Влад Дракула. Около месяца охотник имел право расстраиваться из-за того, что у него, оказывается, все-таки две проблемы: Влад Дракула и Святой Орден. Даже еще пару недель назад Ван Хельсинг мог верить, что помимо Дракулы и Ордена у него на шее висят лишь бесприютная оперная певичка, неизвестно чем привлекшая внимание вельможного вампира, и подозрительный тип с лицом, будто побывавшем в аду.
Но разве мог Габриэль в те блаженные, чудесные времена подозревать, что теперь вот он будет жить под одной крышей с Дракулой (о сумасшедшей музыкальной парочке Ван Хельсинг старался думать как можно меньше, воспринимая их уже как неизбежный «довесок» к своей нелегкой судьбе) и при этом не пытаться прикончить коварного вампира? Ну да, они находились в центре густонаселенного города, а в самом доме куча людей, никоим образом не виноватая в том, что их хозяин, оказывается, живой мертвец. Ну да, безумная идея Дракулы дает ему, Ван Хельсингу, возможность подобраться к этой проклятой Рахиль Гольдштейн. Габриэлю удалось установить, что даже если граф и преувеличил, повествуя о ее способностях, то насчет принадлежности не ошибался и не обманывал. Однако дальше охотнику продвинуться не удалось: он, для которого, казалось, не существовало преград, так и не смог проникнуть в … '-й Отель. Неважно, удастся ли маленькой m-lle Даае выполнить миссию, торжественно возложенную на нее Дракулой — главное, Ван Хельсингу удастся пробраться внутрь здания, приблизиться к г-же Гольдштейн.
Габриэль старался думать только о своем деле, но все же никак не мог отрешиться от реальности.
Страница 46 из 59
