Фандом: Чёрный Плащ. Мегавольт влюбился… Но все ли так просто, как может показаться на первый взгляд?
Добавить в моё избранное
40 мин, 48 сек 958
Квага что-то гневно и обиженно пробурчал в ответ — и недовольно бухтел около двери ещё несколько минут, но наконец все-таки иссяк и, по-видимому, отправился восвояси; впрочем, квагины обиды Мегавольта очень мало интересовали. Он отошел вглубь комнаты, ближе к окну, присел на кровать и, достав маленькое карманное зеркальце, поставил его на тумбочку перед собой…
Да. Сегодня он встретится с Белиорой.
О! Белиора! Какое чудесное имя! Такое красивое, такое многозначительное, скрывающее в себе столько восхитительных тайн, тончайших намеков и глубочайшего смысла! Б — божественная, Е — единственная, Л — любимая, И — изумительная, О — обворожительная, Р — роскошная, А — аристократичная… Боже! Это совсем не то, что Элмо… Электрический Лопух Местами Обтерханный, как сказал бы Антиплащ… Ладно! Ко всем чертям этого злобного мерзавца! Мог ли Мегавольт еще три дня назад надеяться, что судьба подарит ему встречу с такой поистине удивительной девушкой? Эта богиня сама, первая, заговорила с ним, когда он поднял нечаянно оброненный ею платок, воздушно-кружевной и благоухающий дорогим парфюмом; ахнув, она мило улыбнулась ему в ответ и сказала, что… впрочем, какая разница, что именно она ему сказала! Мегавольт заглянул в ее проникновенные, бездонные, подведенные зеленоватой тушью нежно-голубые глаза — и понял, что пропал…
Это было в парке. Два дня назад. А сегодня чаровница сама позвонила ему и мягким своим, бархатным, слегка извиняющимся голосом попросила о встрече… Она должна сказать ему, Элмо Искромету, что-то исключительно важное… да, да, она просит прощения за неожиданный звонок, но тогда, в парке, галантность Элмо произвела на нее просто неизгладимое впечатление. Два дня она сомневалась, стоит ли, нужно ли, не отошьет ли он ее в грубой нецензурной форме, но… Ах, сердцу не прикажешь! Можем ли мы встретиться… ну, скажем, сегодня вечером… в каком-нибудь приличном кафе или ресторане, в «Золотом Орле», в «Зазеркалье», или в «Сен-Канар Палас»? Ах, «Зазеркалье» вас устроит? О, какое счастье! Я не смела и надеяться… Конечно, непременно буду! В восемь часов, договорились?
Мегавольт едва сумел промямлить в ответ нечто невнятное.
И вот сейчас до заветной минуты остается меньше полутора часов, а он еще совершенно не готов. И дело даже не в том, что его бесконечно достают эти неугомонные любопытствующие придурки вроде Кваги, просто… Он со вздохом смотрел на свое отражение в мутненьком, запотевшем от его дыхания, ничего толком не отражающем маленьком зеркальце. Эх, ну почему он не такой ладный светловолосый красавчик, как Антиплащ? Почему у него нет таких больших выразительных глаз с темными пушистыми ресницами, как у Бушрута? Из зеркала на Элмо уныло взирала неказистая, простецкая, совершенно заурядная физиономия записного зануды и интроверта, угрюмая и незапоминающаяся, худая и бледная от волнения, ничем абсолютно не выдающаяся, кроме разве что длинного чуть искривленного носа. Но нос — это, откровенно признать, еще далеко не самое худшее… Самое худшее — вот здесь, на лбу, над правой, светлой, тонкой, почти не приметной бровью.
Прыщ.
Циклопических размеров, наглый, видный, набухший, с отвратительной белесой головкой, лоснящийся от самодовольства, выросший, как поганка, на лобном месте практически за одну ночь… Ну почему именно сегодня?! Мегавольт застонал.
Конечно, можно надвинуть шлем пониже на глаза и таким образом скрыть чудовище от постороннего взгляда, но… не собирается же он, в самом-то деле, идти на встречу с Белиорой в этом нелепом уродливом шлеме, похожем не то на причудливую строительную каску, не то на старый жестяной котелок от примуса? Конечно, там, в парке, где он произвел на Неё неизгладимое впечатление, он был в привычном своем, желтом спортивном костюме и резиновых сапогах — но все же… Мегавольт решительно поднялся, стиснул зубы и с видом человека, ожидающего, что вот сейчас на него с верхней полки с грохотом упадет пожелтевший скелет, распахнул дверцы шкафа…
И с ужасом понял, что особенной проблемы выбора у него, в общем-то, и нет.
Ну как-то не было у него до сих пор ни времени, ни желания, (да и, чего уж там скрывать, особенного стимула) уделять внимание своему гардеробу. В шкафу влачила мучительное существование пара полосатых ситцевых рубашек, знакомых с утюгом сугубо теоретически, старые вытершиеся джинсы с прорехами — увы, совершенно не в тех местах, которые одобрены молодежной модой, какие-то немыслимые футболки с абстрактно-броским принтом, и… О! Мегавольт заглянул в самый дальний, пахнущий нафталином угол шкафа — и понял, что жизнь еще не закончена.
Смокинг!
Давненько, видать, законсервированный в шкафу, старомодный и запылившийся, но бывший в употреблении едва ли однажды и потому практически не ношенный — а, поскольку мода на вечерние туалеты не меняется годами, у Мегавольта внезапно оказались все шансы не ударить перед своей девушкой лицом в грязь!
Да. Сегодня он встретится с Белиорой.
О! Белиора! Какое чудесное имя! Такое красивое, такое многозначительное, скрывающее в себе столько восхитительных тайн, тончайших намеков и глубочайшего смысла! Б — божественная, Е — единственная, Л — любимая, И — изумительная, О — обворожительная, Р — роскошная, А — аристократичная… Боже! Это совсем не то, что Элмо… Электрический Лопух Местами Обтерханный, как сказал бы Антиплащ… Ладно! Ко всем чертям этого злобного мерзавца! Мог ли Мегавольт еще три дня назад надеяться, что судьба подарит ему встречу с такой поистине удивительной девушкой? Эта богиня сама, первая, заговорила с ним, когда он поднял нечаянно оброненный ею платок, воздушно-кружевной и благоухающий дорогим парфюмом; ахнув, она мило улыбнулась ему в ответ и сказала, что… впрочем, какая разница, что именно она ему сказала! Мегавольт заглянул в ее проникновенные, бездонные, подведенные зеленоватой тушью нежно-голубые глаза — и понял, что пропал…
Это было в парке. Два дня назад. А сегодня чаровница сама позвонила ему и мягким своим, бархатным, слегка извиняющимся голосом попросила о встрече… Она должна сказать ему, Элмо Искромету, что-то исключительно важное… да, да, она просит прощения за неожиданный звонок, но тогда, в парке, галантность Элмо произвела на нее просто неизгладимое впечатление. Два дня она сомневалась, стоит ли, нужно ли, не отошьет ли он ее в грубой нецензурной форме, но… Ах, сердцу не прикажешь! Можем ли мы встретиться… ну, скажем, сегодня вечером… в каком-нибудь приличном кафе или ресторане, в «Золотом Орле», в «Зазеркалье», или в «Сен-Канар Палас»? Ах, «Зазеркалье» вас устроит? О, какое счастье! Я не смела и надеяться… Конечно, непременно буду! В восемь часов, договорились?
Мегавольт едва сумел промямлить в ответ нечто невнятное.
И вот сейчас до заветной минуты остается меньше полутора часов, а он еще совершенно не готов. И дело даже не в том, что его бесконечно достают эти неугомонные любопытствующие придурки вроде Кваги, просто… Он со вздохом смотрел на свое отражение в мутненьком, запотевшем от его дыхания, ничего толком не отражающем маленьком зеркальце. Эх, ну почему он не такой ладный светловолосый красавчик, как Антиплащ? Почему у него нет таких больших выразительных глаз с темными пушистыми ресницами, как у Бушрута? Из зеркала на Элмо уныло взирала неказистая, простецкая, совершенно заурядная физиономия записного зануды и интроверта, угрюмая и незапоминающаяся, худая и бледная от волнения, ничем абсолютно не выдающаяся, кроме разве что длинного чуть искривленного носа. Но нос — это, откровенно признать, еще далеко не самое худшее… Самое худшее — вот здесь, на лбу, над правой, светлой, тонкой, почти не приметной бровью.
Прыщ.
Циклопических размеров, наглый, видный, набухший, с отвратительной белесой головкой, лоснящийся от самодовольства, выросший, как поганка, на лобном месте практически за одну ночь… Ну почему именно сегодня?! Мегавольт застонал.
Конечно, можно надвинуть шлем пониже на глаза и таким образом скрыть чудовище от постороннего взгляда, но… не собирается же он, в самом-то деле, идти на встречу с Белиорой в этом нелепом уродливом шлеме, похожем не то на причудливую строительную каску, не то на старый жестяной котелок от примуса? Конечно, там, в парке, где он произвел на Неё неизгладимое впечатление, он был в привычном своем, желтом спортивном костюме и резиновых сапогах — но все же… Мегавольт решительно поднялся, стиснул зубы и с видом человека, ожидающего, что вот сейчас на него с верхней полки с грохотом упадет пожелтевший скелет, распахнул дверцы шкафа…
И с ужасом понял, что особенной проблемы выбора у него, в общем-то, и нет.
Ну как-то не было у него до сих пор ни времени, ни желания, (да и, чего уж там скрывать, особенного стимула) уделять внимание своему гардеробу. В шкафу влачила мучительное существование пара полосатых ситцевых рубашек, знакомых с утюгом сугубо теоретически, старые вытершиеся джинсы с прорехами — увы, совершенно не в тех местах, которые одобрены молодежной модой, какие-то немыслимые футболки с абстрактно-броским принтом, и… О! Мегавольт заглянул в самый дальний, пахнущий нафталином угол шкафа — и понял, что жизнь еще не закончена.
Смокинг!
Давненько, видать, законсервированный в шкафу, старомодный и запылившийся, но бывший в употреблении едва ли однажды и потому практически не ношенный — а, поскольку мода на вечерние туалеты не меняется годами, у Мегавольта внезапно оказались все шансы не ударить перед своей девушкой лицом в грязь!
Страница 2 из 12
