Фандом: Hikaru no go. Как найти ответ на один из вечных вопросов человечества.
Добавить в моё избранное
8 мин, 27 сек 16042
Исуми-сан полностью погрузился в сравнительное изучение китайской и японской техники го, так что расспрашивать его о любви казалось настоящим кощунством. Саэки-сан лишь нервно хихикнул, промямлив что-то о том, что он безнадежно «женатый человек», а Насэ так многозначительно посмотрела на Хикару, что он подавился воздухом и мгновенно осознал свою ошибку. Не так давно именно он познакомил Насэ с Акари, и те каким-то чудом нашли общий язык.
Он давно догадывался, естественно, что Акари не просто так смотрит на него блестящими глазами и глупо улыбается любым его шуткам, даже абсолютно дурацким, однако спрашивать ее о любви казалось ему чем-то… подлым? Хикару знал, что не чувствует к ней ничего, кроме теплой братской привязанности, не может ответить взаимностью, а потому все больше старался отдалиться и уж тем более не стал бы заводить разговор на потенциально болезненную для нее тему.
Кого-то еще более-менее влюбленного он вспомнить никак не мог, потому и сидел в полной прострации, гипнотизируя взглядом пустой лист с вопрошающей надписью в заглавии — единственным и весьма плачевным итогом его трехдневного ломания головы над величайшей загадкой Вселенной.
«Шиндо, если ты и сегодня забудешь про нашу встречу, клянусь, я никогда больше не сяду играть с тобой», — мрачно сообщил телефон; написанные слова осуждающе зазвучали в его сознании раздраженным голосом Тойи. Хикару чертыхнулся и вскочил из-за стола, свалив стул и споткнувшись о ком из одежды на полу. Он забыл, что договорился разобрать свой последний проигрыш с Тойей в Киине сегодня через… — он с ужасом воззрился на издевательски ползущие стрелки часов — каких-то полчаса.
Быстро набрав «Я не забыл, но опоздаю. Прости», и отправив сообщение адресату, Хикару сдернул кислотно-желтую рубашку с кровати, на ходу просунул руки в рукава, подцепил валяющийся тут же рюкзак и вихрем вылетел из дома, только и успев крикнуть матери, что будет вечером.
Он вломился в холл Нихон Киин спустя двадцать минут после назначенного времени встречи и растерянно обвел глазами знакомое до мельчайших деталей помещение: Тойи нигде не было. Неужели он не дождался и просто-напросто ушел? Невозможно! Чтобы Тойя упустил случай от души наорать на него, да еще и за дело — скорее бы сакура зацвела в середине лета. Торопливо вытащив телефон, Хикару уставился на мигающий конвертик и открыл сообщение. «Тоже опаздываю», — лаконично светилось под именем Тойи в ответ на его сумбурное послание. «Опаздываю». Хикару перечитал сообщение трижды, прежде чем смог осознать, что свершилось невозможное, и Тойя впервые опоздал на встречу. В голове проскакала галопом мысль, что орать на него не будут, по крайней мере, не прямо с порога, убивать тоже, а значит, все в относительном порядке. Облегченно выдохнув, Хикару привалился к стене, сполз на пол и закрыл глаза, все еще сжимая в руках мобильник. В голове снова заворочались тоскливые мысли о чертовом сочинении. Он в очередной раз обреченно вздохнул и попытался выпнуть их куда-нибудь на задворки сознания хотя бы до конца сегодняшнего дня.
— Кхе-кхе, Шиндо-кун? — вопросительно-заинтересованно протянул голос Кувабары Хонъимбо над его головой.
Хикару подскочил как ошпаренный, испуганно ойкнул и, закашлявшись, промямлил что-то напоминающее приветствие. Великого Хонъимбо побаивались все, как и все втайне мечтали спихнуть его с пьедестала, отобрав титул. Хикару старик Кувабара нравился — тот умел отлично пошутить и поддеть любого, особенно Огату-сана, что не могло не импонировать ему. Внезапно в голове щелкнула мысль, что за столь долгую жизнь Кувабара Хонъимбо точно должен был сталкиваться с любовью, а если даже и нет, то мудрости в нем уж явно больше, чем в Хикару, что-то дельное посоветовать сможет.
— Кувабара-сэнсэй, что такое любовь? — выпалил Хикару, пока идея спросить самого грозного профессионала о теме школьного сочинения не начала казаться совсем бредовой.
— Кхм? — тот определенно не ожидал подобного вопроса, но вдруг улыбнулся, став похожим на большого орангутана, пытающегося выклянчить банан, и задумчиво покрутил сигарету в пальцах. Шиндо терпеливо ждал.
Глаза Кувабары-сэнсэя окончательно спрятались в густых бровях, а улыбка стала напоминать мечтательное выражение влюбленной Акари. Хикару напрягся и бочком отодвинулся в сторону выхода. Однако его явно не замечали. Вдруг Кувабара Хонъимбо заговорил.
— Очень сложно определить любовь словами, да и вообще описать в логических категориях, потому что любовь — это эмоция и обещание. Любовь — это двое, смотрящие друг на друга поверх выложенного камнями узора на сетке гобана; это разряд молнии, рождающийся из случайного соприкосновения рук игроков над разворачивающимся сражением; это ход, сделанный вопреки велению разума, установленным правилам и принятым нормам, на чистой интуиции, спровоцированный воображением и оцененный обоими соперниками как божественный.
Он давно догадывался, естественно, что Акари не просто так смотрит на него блестящими глазами и глупо улыбается любым его шуткам, даже абсолютно дурацким, однако спрашивать ее о любви казалось ему чем-то… подлым? Хикару знал, что не чувствует к ней ничего, кроме теплой братской привязанности, не может ответить взаимностью, а потому все больше старался отдалиться и уж тем более не стал бы заводить разговор на потенциально болезненную для нее тему.
Кого-то еще более-менее влюбленного он вспомнить никак не мог, потому и сидел в полной прострации, гипнотизируя взглядом пустой лист с вопрошающей надписью в заглавии — единственным и весьма плачевным итогом его трехдневного ломания головы над величайшей загадкой Вселенной.
«Шиндо, если ты и сегодня забудешь про нашу встречу, клянусь, я никогда больше не сяду играть с тобой», — мрачно сообщил телефон; написанные слова осуждающе зазвучали в его сознании раздраженным голосом Тойи. Хикару чертыхнулся и вскочил из-за стола, свалив стул и споткнувшись о ком из одежды на полу. Он забыл, что договорился разобрать свой последний проигрыш с Тойей в Киине сегодня через… — он с ужасом воззрился на издевательски ползущие стрелки часов — каких-то полчаса.
Быстро набрав «Я не забыл, но опоздаю. Прости», и отправив сообщение адресату, Хикару сдернул кислотно-желтую рубашку с кровати, на ходу просунул руки в рукава, подцепил валяющийся тут же рюкзак и вихрем вылетел из дома, только и успев крикнуть матери, что будет вечером.
Он вломился в холл Нихон Киин спустя двадцать минут после назначенного времени встречи и растерянно обвел глазами знакомое до мельчайших деталей помещение: Тойи нигде не было. Неужели он не дождался и просто-напросто ушел? Невозможно! Чтобы Тойя упустил случай от души наорать на него, да еще и за дело — скорее бы сакура зацвела в середине лета. Торопливо вытащив телефон, Хикару уставился на мигающий конвертик и открыл сообщение. «Тоже опаздываю», — лаконично светилось под именем Тойи в ответ на его сумбурное послание. «Опаздываю». Хикару перечитал сообщение трижды, прежде чем смог осознать, что свершилось невозможное, и Тойя впервые опоздал на встречу. В голове проскакала галопом мысль, что орать на него не будут, по крайней мере, не прямо с порога, убивать тоже, а значит, все в относительном порядке. Облегченно выдохнув, Хикару привалился к стене, сполз на пол и закрыл глаза, все еще сжимая в руках мобильник. В голове снова заворочались тоскливые мысли о чертовом сочинении. Он в очередной раз обреченно вздохнул и попытался выпнуть их куда-нибудь на задворки сознания хотя бы до конца сегодняшнего дня.
— Кхе-кхе, Шиндо-кун? — вопросительно-заинтересованно протянул голос Кувабары Хонъимбо над его головой.
Хикару подскочил как ошпаренный, испуганно ойкнул и, закашлявшись, промямлил что-то напоминающее приветствие. Великого Хонъимбо побаивались все, как и все втайне мечтали спихнуть его с пьедестала, отобрав титул. Хикару старик Кувабара нравился — тот умел отлично пошутить и поддеть любого, особенно Огату-сана, что не могло не импонировать ему. Внезапно в голове щелкнула мысль, что за столь долгую жизнь Кувабара Хонъимбо точно должен был сталкиваться с любовью, а если даже и нет, то мудрости в нем уж явно больше, чем в Хикару, что-то дельное посоветовать сможет.
— Кувабара-сэнсэй, что такое любовь? — выпалил Хикару, пока идея спросить самого грозного профессионала о теме школьного сочинения не начала казаться совсем бредовой.
— Кхм? — тот определенно не ожидал подобного вопроса, но вдруг улыбнулся, став похожим на большого орангутана, пытающегося выклянчить банан, и задумчиво покрутил сигарету в пальцах. Шиндо терпеливо ждал.
Глаза Кувабары-сэнсэя окончательно спрятались в густых бровях, а улыбка стала напоминать мечтательное выражение влюбленной Акари. Хикару напрягся и бочком отодвинулся в сторону выхода. Однако его явно не замечали. Вдруг Кувабара Хонъимбо заговорил.
— Очень сложно определить любовь словами, да и вообще описать в логических категориях, потому что любовь — это эмоция и обещание. Любовь — это двое, смотрящие друг на друга поверх выложенного камнями узора на сетке гобана; это разряд молнии, рождающийся из случайного соприкосновения рук игроков над разворачивающимся сражением; это ход, сделанный вопреки велению разума, установленным правилам и принятым нормам, на чистой интуиции, спровоцированный воображением и оцененный обоими соперниками как божественный.
Страница 2 из 3
