Фандом: Ориджиналы. Больше всего хотелось закричать. Громко, изо всех сил, так пронзительно-высоко, чтобы точно услышали, чтобы деть куда-то дрожь моментально накатившего страха. На них со дна колодца смотрели светло-желтые, отливавшие невероятной ясности золотом глаза, едва ли не светившиеся в темноте. Остальное можно было различить едва-едва, но она была готова поклясться, что различала — и длинные спутанные волосы, и светлую-светлую кожу — лицо и уходившие в сумрак плечи; человеческие плечи.
Добавить в моё избранное
50 мин, 13 сек 830
— Там деревня целая.
Ленка медленно покачала головой.
— Показывай. Что ты там нашла такого интересного, что тебе зоолог нужен?
— Вот, — коротко сказала Ната, наконец, разжав кулак.
Ленка долго разглядывала крупную, местами прозрачную болотно-коричневую чешую, хмурилась, скребла ногтём; поглядела на просвет и, тихо окликнув Нату, показала:
— Смотри, какие тут на чешуе насечки, если на свет посмотреть.
— Ого, — присвистнула Ната, — интересно, откуда? — впрочем, Нате показалось, что протянула она это без должного энтузиазма. Ей было интересно, правда было — но гораздо отчетливее она теперь припоминала свой страх при виде движения на дне пересохшего колодца. Одна она туда не вернется.
Ленка долго, пристально поглядела на неё, а затем склонилась ближе, почти к самому уху, так что шею обдало её горячим, удивительно горячим дыханием и заговорщическим шёпотом спросила:
— Покажешь мне?
— Что? — не поняла Ната.
— Хозяина чешуи.
— Что? — Ната вздрогнула, и только потом поняла, что Ленка не знала, что ей пришлось увидеть и пережить. Это был просто вопрос.
— Ты же его видела? — глаза Ленки горели каким-то удивительно азартным огнём.
Ната почувствовала, что глядит на Ленку уже как на сумасшедшую. Да, она видела чей-то темный чешуйчатый хвост — предположительно — и проблеск мелово-белой… кожи? Вряд ли, она смутную белую тень едва разглядела, но было похоже на человеческий бок. Только она не сумасшедшая, чтобы об этом вслух говорить — её ведь спрашивали, наверняка решив, что она нашла какого-нибудь варана, или кто тут еще водился?
— Я никого… ничего не видела, — покачала головой Ната. Хотелось бы ей, чтобы это было правдой. — Но место там влажное, может, и живет какая-нибудь редкая змея.
— Пошли, — велела вдруг Ленка, поднимаясь на ноги. — Пойдем-пойдем. И чешую свою бери.
— Куда? — встревожилась Ната.
— К зоологу, — загадочно улыбнулась Ленка.
Ната понадеялась, что не к Сашке. Потому что видеть, с какой нежностью Ленка смотрела на него, было ей иногда не под силу.
… Беспы — (зоология) беспозвоночных, отдельная специализация.
Ленка постучала в дверь с облупившейся нежно-васильковой краской — дверь еще не была выкрашена заново свежей краской в тот же оттенок, в отличие от части стены. В дверь был воткнут огромный нож с вытертой рукоятью, который заставил Нату тревожно сглотнуть — не потому что тесак был внушительный, но потому как вся картина в целом выглядела так чудно, что в памяти сразу всплывали какие-то тревожные образы из страшных детских сказок. И теперь, после того, как Ната заглянула в колодец, эти сказки казались пугающе реальными.
— Лен, — осторожно начала Ната, — а это нормально?
— Что? — оглянулась Ленка через плечо удивленно. — К Сергей Владимировичу так стучаться? Сойдет, дело важное. Да и не ест он никого, — ухмыльнулась как-то по-особому Ленка, словно прочитав её тревожные мысли.
— Да нет, — отмахнулась Ната, — я про нож.
— А, это. Говорят — ну, Серё… Сергей Владимирович утверждает, что когда он сюда заселился, всё так уже и было, и тесак этот из двери не вытащишь, только тогда уж всю дверь менять. Он говорит, ему нравится. Да и еще есть у нас… ценители такой красоты на станции.
Дверь наконец распахнулась. Божецкий, которого Ната изредка видела на завтраках, поскольку они попеременно на них опаздывали, стоял на пороге и исподлобья глядел на них своими внимательными глубоко посаженными глазами.
— Добрый вечер, — улыбнулась Ленка, совершенно не смущенная тяжелым взглядом, и Божецкий — вот удивительно — улыбнулся ей в ответ, моментально смягчаясь в этой улыбке, и на Нату тоже заодно посмотрел благожелательно.
— Здравствуйте, — запоздалым эхом присоединилась Ната.
— Добрый вечер, — кивнул тот. Ната гадала, слышал ли он обсуждение ножа в собственной двери. Если и слышал, то отнесся совершенно равнодушно.
— Сергей Владимирович, тут Ната нашла кое-что, — Ленка протянула кулак с зажатой в ней чешуей и раскрыла, оставляя лежать на ладони. — Не знаете, чьё?
— Не моё точно, — хмыкнул Сергей Владимирович и посторонился в дверях, — проходите, сейчас посмотрим.
Домик у Сергея Владимировича был внутри небольшим, но очень приятным; солнечный свет лился из все еще, кажется, заклеенных на зиму окон, диван в комнате был неаккуратно разворочен, на столе громоздились кипы бумаг, норовивших обрушиться на клавиатуру старенького ноутбука. Ленка прошла, совершенно не смущаясь, деловито заглянула в холодильник, окинула неодобрительным взором беспорядок; Сергей Владимирович смотрел на неё с легкой снисходительной усмешкой и даже не протестовал.
— Сергей Владимирович, — строго начала Ленка, — безобразие. Спите на диване, опять шея болеть будет, еды у вас в доме нет, при этом в столовую ходите все реже.
Ленка медленно покачала головой.
— Показывай. Что ты там нашла такого интересного, что тебе зоолог нужен?
— Вот, — коротко сказала Ната, наконец, разжав кулак.
Ленка долго разглядывала крупную, местами прозрачную болотно-коричневую чешую, хмурилась, скребла ногтём; поглядела на просвет и, тихо окликнув Нату, показала:
— Смотри, какие тут на чешуе насечки, если на свет посмотреть.
— Ого, — присвистнула Ната, — интересно, откуда? — впрочем, Нате показалось, что протянула она это без должного энтузиазма. Ей было интересно, правда было — но гораздо отчетливее она теперь припоминала свой страх при виде движения на дне пересохшего колодца. Одна она туда не вернется.
Ленка долго, пристально поглядела на неё, а затем склонилась ближе, почти к самому уху, так что шею обдало её горячим, удивительно горячим дыханием и заговорщическим шёпотом спросила:
— Покажешь мне?
— Что? — не поняла Ната.
— Хозяина чешуи.
— Что? — Ната вздрогнула, и только потом поняла, что Ленка не знала, что ей пришлось увидеть и пережить. Это был просто вопрос.
— Ты же его видела? — глаза Ленки горели каким-то удивительно азартным огнём.
Ната почувствовала, что глядит на Ленку уже как на сумасшедшую. Да, она видела чей-то темный чешуйчатый хвост — предположительно — и проблеск мелово-белой… кожи? Вряд ли, она смутную белую тень едва разглядела, но было похоже на человеческий бок. Только она не сумасшедшая, чтобы об этом вслух говорить — её ведь спрашивали, наверняка решив, что она нашла какого-нибудь варана, или кто тут еще водился?
— Я никого… ничего не видела, — покачала головой Ната. Хотелось бы ей, чтобы это было правдой. — Но место там влажное, может, и живет какая-нибудь редкая змея.
— Пошли, — велела вдруг Ленка, поднимаясь на ноги. — Пойдем-пойдем. И чешую свою бери.
— Куда? — встревожилась Ната.
— К зоологу, — загадочно улыбнулась Ленка.
Ната понадеялась, что не к Сашке. Потому что видеть, с какой нежностью Ленка смотрела на него, было ей иногда не под силу.
… Беспы — (зоология) беспозвоночных, отдельная специализация.
Ленка постучала в дверь с облупившейся нежно-васильковой краской — дверь еще не была выкрашена заново свежей краской в тот же оттенок, в отличие от части стены. В дверь был воткнут огромный нож с вытертой рукоятью, который заставил Нату тревожно сглотнуть — не потому что тесак был внушительный, но потому как вся картина в целом выглядела так чудно, что в памяти сразу всплывали какие-то тревожные образы из страшных детских сказок. И теперь, после того, как Ната заглянула в колодец, эти сказки казались пугающе реальными.
— Лен, — осторожно начала Ната, — а это нормально?
— Что? — оглянулась Ленка через плечо удивленно. — К Сергей Владимировичу так стучаться? Сойдет, дело важное. Да и не ест он никого, — ухмыльнулась как-то по-особому Ленка, словно прочитав её тревожные мысли.
— Да нет, — отмахнулась Ната, — я про нож.
— А, это. Говорят — ну, Серё… Сергей Владимирович утверждает, что когда он сюда заселился, всё так уже и было, и тесак этот из двери не вытащишь, только тогда уж всю дверь менять. Он говорит, ему нравится. Да и еще есть у нас… ценители такой красоты на станции.
Дверь наконец распахнулась. Божецкий, которого Ната изредка видела на завтраках, поскольку они попеременно на них опаздывали, стоял на пороге и исподлобья глядел на них своими внимательными глубоко посаженными глазами.
— Добрый вечер, — улыбнулась Ленка, совершенно не смущенная тяжелым взглядом, и Божецкий — вот удивительно — улыбнулся ей в ответ, моментально смягчаясь в этой улыбке, и на Нату тоже заодно посмотрел благожелательно.
— Здравствуйте, — запоздалым эхом присоединилась Ната.
— Добрый вечер, — кивнул тот. Ната гадала, слышал ли он обсуждение ножа в собственной двери. Если и слышал, то отнесся совершенно равнодушно.
— Сергей Владимирович, тут Ната нашла кое-что, — Ленка протянула кулак с зажатой в ней чешуей и раскрыла, оставляя лежать на ладони. — Не знаете, чьё?
— Не моё точно, — хмыкнул Сергей Владимирович и посторонился в дверях, — проходите, сейчас посмотрим.
Домик у Сергея Владимировича был внутри небольшим, но очень приятным; солнечный свет лился из все еще, кажется, заклеенных на зиму окон, диван в комнате был неаккуратно разворочен, на столе громоздились кипы бумаг, норовивших обрушиться на клавиатуру старенького ноутбука. Ленка прошла, совершенно не смущаясь, деловито заглянула в холодильник, окинула неодобрительным взором беспорядок; Сергей Владимирович смотрел на неё с легкой снисходительной усмешкой и даже не протестовал.
— Сергей Владимирович, — строго начала Ленка, — безобразие. Спите на диване, опять шея болеть будет, еды у вас в доме нет, при этом в столовую ходите все реже.
Страница 4 из 15
