Профессиональная деформация

— Ничего подобного, — поджав губы, Панси быстро пошла к выходу, мечтая, чтобы Гермиона провалилась вниз, в кухню к своим обожаемым домовым эльфам. Разумеется, справедливости в мире не существовало: Грейнджер вскочила и, с легкостью приноровившись к походке Паркинсон, зашагала рядом, продолжая укоризненно выговаривать:

— Панси Паркинсон, ты знала, что проверка будет раньше! Знала и не сказала!

Это было уже слишком.

Панси резко остановилась, развернувшись на каблуках, и прошипела Гермионе прямо в лицо:

— Ты можешь не орать об этом на весь коридор?!

Грейнджер отпрянула от неожиданности:

— Могу… Да… Я… То есть…

Панси оглянулась по сторонам, схватила Гермиону за локоть и затащила в ближайшую нишу, занавешенную гобеленом. Затем достала палочку, наложила простейшее защитное заклятие и устало произнесла:

— Да, я знала, что инспектор приедет сегодня. А еще я знала, что это будет Перси Уизли. Но мне не полагалось этого знать, так же как и ты не должна была слышать об экспериментальной программе «Истоки», — Грейнджер хотела что-то вставить, но Панси предупреждающе подняла брови, и Гермиона закрыла рот. — У тебя свои болтливые друзья в Министерстве, у меня — свои. И делиться друг с другом всей получаемой информацией мы не обязаны, ведь мы не подруги, Грейнджер, и даже не приятельницы. Всего лишь люди, которые работают вместе. Возможно — уже ненадолго.

Грейнджер вспыхнула, но промолчала, совершенно по-снейповски сложив руки на груди и недовольно скривив уголок рта. Панси глубоко вздохнула и подытожила:

— Я действительно готова. Ты можешь собрать студентов, пожалуйста?

Гермиона сосредоточенно всматривалась в стену над левым плечом Панси, нервно постукивая ногой по полу.

— Это значит «да»? — секунд пятнадцать спустя не выдержала Паркинсон.

— Да. Отлично. Как скажешь, — смысл слов Гермионы абсолютно потерялся из-за ее безразличного, холодного тона. Она явно хотела произнести что-то еще, но в последний момент закрыла рот и вышла из ниши.

Прислушавшись к себе, Панси с удивлением обнаружила, что реакция Грейнджер, какой бы ожидаемой и разумной она ни была, почему-то вызывает раздражение. Паркинсон в замешательстве откинула гобелен. Гермиона двигалась по коридору настолько быстро, насколько позволяла ее неудобная учительская мантия.

— Эй, ты что, обиделась?! — не подумав как следует, выкрикнула Панси.

Грейнджер развернулась, картинно пожала плечами и язвительно выплюнула:

— А почему тебя это так волнует? Ведь мы не подруги!

Паркинсон со вздохом прислонилась к каменной стене, проследив за уходящей с абсолютно прямой спиной Грейнджер, пока декан Гриффиндора не скрылась за поворотом. Усталость навалилась на Панси, словно тяжеленный мешок с песком. Дышать было трудно, все тело казалось налитым свинцом. Она прикрыла на мгновение глаза, мысленно обозвала себя идиоткой и направилась в кабинет Маггловедения.

Час, отпущенный на подготовку, подходил к концу. Прекрасное чувство ясности, помогшее Панси так уверенно говорить с Грейнджер и директором, так спокойно принять известие о прибытии инспектора, испарилось без следа уже через полчаса, а чем меньше оставалось времени до начала открытого урока, тем больше Паркинсон боялась. За десять минут до занятия ее руки стали ощутимо дрожать.

Попытавшись поставить граммофонную пластинку, Панси уронила ее на пол.

Это было последней каплей.

— Черт, — Паркинсон в сердцах пнула стол, жалобно скрипнувший в ответ. — Черт, черт, черт!

— Если не успокоишься, вряд ли выйдет что-то путное.

Вздрогнув от неожиданности, Панси не сразу поняла, что это было сказано стоящим в дверях Невиллом Лонгботтомом. Паркинсон коротко взглянула на него исподлобья и наклонилась, чтобы поднять пластинку.

— Думаю, тебе не помешает помощь, — невозмутимо продолжил Невилл, заходя в кабинет.

— Твоя помощь мне не нужна, — отрезала Панси.

Странное дело: в присутствии Лонгботтома ей моментально стало спокойнее, несмотря на то, что злость на него никуда не делась. Даже не пытаясь анализировать собственные эмоции, которые в последнее время слишком часто заводили Паркинсон в тупик, она все-таки поставила пластинку и покрутила ручку граммофона, чтобы проверить, все ли в порядке. Класс наполнился первыми тактами «Зимы» Вивальди.

— Никогда бы не подумал, что ты разбираешься в классической музыке, — сказал Невилл, непринужденно присаживаясь за последнюю парту.

— Слушай, Лонгботтом, что ты привязался ко мне, а? — Паркинсон остановила пластинку, достала пергамент с заметками, положила на край стола перо, избегая смотреть на Невилла и стараясь думать только о предстоящем занятии. — Ты собрал студентов?

— Конечно, собрал, — невозмутимо пожал плечами Лонгботтом, проигнорировав первый вопрос. — Через пять минут придут.