Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1572
Паркинсон вскрыла первый, быстро прочитала письмо и уставилась на Лонгботтома:
— Это шутка такая?
Невилл пожал плечами:
— Ну, если ты считаешь шуткой собственную реабилитацию, то…
— Но это невозможно! — перебила Панси. — Это противоречит условиям договора!
— Значит, Аврорат его пересмотрел, — улыбнулся Лонгботтом. — Панси, договор магический. Как только условия были выполнены, он аннулировался сам собой.
— Но… — Паркинсон хотела сказать, что этого не может быть, что она не предоставляла рекомендацию, а значит, эксперимент не окончен, но Невилл вдруг сгреб ее в охапку и поцеловал. — Эй!
— Минерва очень хотела дать тебе рекомендательное письмо, — пробормотал куда-то ей в макушку Лонгботтом. — Она села и написала. А магия договора на это отреагировала. Иногда все предельно просто.
— Руки! — Панси попыталась вырваться из его медвежьих объятий, но Невилл был куда сильнее. — Руки, говорю, убери!
— Еще чего. Опять куда-нибудь сбежишь.
— Я серьезно! Мне дышать трудно!
«Не говоря уже обо всем остальном».
Невилл чуть отстранился, поцеловал Паркинсон в уголок правого глаза и, хвала Мерлину, отпустил.
— Снейп с Грейнджер, кстати, на следующей неделе женятся.
— Вот уж удивил! — фыркнула Панси: оказавшись наконец на свободе, она почувствовала себя немного уверенней. — Передай им мои наилучшие пожелания, — с сарказмом добавила она, восстанавливая душевный баланс с помощью кофе.
Лонгботтом продолжал стоять рядом, буквально гипнотизируя ее взглядом.
— Тебе нужна речь? — наконец спросил он. — Правда нужна?
— Речь? — не поняла Панси. — Какая еще речь?
— Ну как же, — саркастично скривился Невилл. — Мол, люблю, жить не могу, дышать трудно, не примешь мою любовь — утоплюсь. А?
— Это еще зачем? — опешила Паркинсон, от неожиданности едва не сев мимо стула. — Иди с Мерлином обратно в Хогвартс и живи спокойно!
Разговор явно зашел в тупик. Панси поболтала ложечкой в чашке, совсем забыв, что сахара там не было.
— А если я не могу? — совершенно серьезно сказал вдруг Лонгботтом. — Не могу без тебя? Жить не могу, работать, спать, дышать, думать…
— Хватит! — крикнула Паркинсон, роняя ложку в кофе. — Замолчи!
— Молчать я тоже не могу, — грустно усмехнулся Невилл, садясь на пол перед Панси. — И не говори, что это пройдет. Не ври.
Она устало прикрыла глаза, ощущая себя опустошенной. Стало слышно, как капает вода из крана.
— Ты меня совсем не знаешь, — наконец еле слышно выдавила из себя Панси. — Ты ведь ничего обо мне не знаешь. Ну, с чего ты взял, что влюблен? Это бред, это просто какой-то гормональный сбой, этого просто не может быть, это…
— Это чудо, да, — в тон ей отозвался Лонгботтом. Осторожно взял вялую руку Панси, чуть сжал. — Но кому верить в чудеса, если не волшебникам?
Паркинсон помотала головой, ощущая, как из глаз ручьем текут обжигающе горячие слезы:
— Это просто бред. Так не бывает. Просто не бывает.
Ее будто заклинило.
К счастью, Невилл все сделал правильно. Он усадил Панси к себе на колени, осторожно вытер ей слезы и поцеловал — нежно, едва ощутимо. Обнял так, что Панси Паркинсон отчего-то почувствовала себя на неуютной кухне в этой крохотной квартирке на окраине Лондона как дома. Ведь что такое, в сущности, дом?
«Человек, который рядом. Человек, которому доверяешь».
Они просидели вот так очень долго, пока Панси не вспомнила, что до сих пор не прочла письмо от МакГонагалл. Но вставать не хотелось, поэтому она просто спросила:
— А что Минерва от меня хочет?
Невилл усмехнулся ей в шею:
— Чтобы ты на работу вернулась. Как говорит Гермиона, до экзаменов всего полгода, а Маггловедение вести некому.
Панси задумалась.
Вернуться в Хогвартс, снова быть педагогом.
Не потому, что нет другого выбора, а потому, что ей так хочется.
Потому что у нее получается.
Это было… Заманчиво.
Ей хотелось вернуться в Хогвартс, несмотря на трудности и расшатанные студентами нервы. Ей хотелось быть с Невиллом.
— Кажется, я теперь понимаю, что такое профессиональная деформация, — пробормотала Панси, точно зная, что еще не раз и не два пожалеет о принятом решении. Обо всех принятых сегодня решениях. — Это когда мозги набекрень.
— Нет, — отозвался Невилл. — Это когда мозги набекрень, а тебе все равно.
И профессор Маггловедения Панси Паркинсон счастливо рассмеялась, отвесив подзатыльник профессору Гербологии Невиллу Лонгботтому.
Если бы одному из вечно занятых сотрудников Аврората пришла в голову нелепая мысль просто остановиться у пустующего уже лет шесть кабинета на пятом этаже, этот любопытствующий страж порядка, разумеется, ничего не услышал бы.
— Это шутка такая?
Невилл пожал плечами:
— Ну, если ты считаешь шуткой собственную реабилитацию, то…
— Но это невозможно! — перебила Панси. — Это противоречит условиям договора!
— Значит, Аврорат его пересмотрел, — улыбнулся Лонгботтом. — Панси, договор магический. Как только условия были выполнены, он аннулировался сам собой.
— Но… — Паркинсон хотела сказать, что этого не может быть, что она не предоставляла рекомендацию, а значит, эксперимент не окончен, но Невилл вдруг сгреб ее в охапку и поцеловал. — Эй!
— Минерва очень хотела дать тебе рекомендательное письмо, — пробормотал куда-то ей в макушку Лонгботтом. — Она села и написала. А магия договора на это отреагировала. Иногда все предельно просто.
— Руки! — Панси попыталась вырваться из его медвежьих объятий, но Невилл был куда сильнее. — Руки, говорю, убери!
— Еще чего. Опять куда-нибудь сбежишь.
— Я серьезно! Мне дышать трудно!
«Не говоря уже обо всем остальном».
Невилл чуть отстранился, поцеловал Паркинсон в уголок правого глаза и, хвала Мерлину, отпустил.
— Снейп с Грейнджер, кстати, на следующей неделе женятся.
— Вот уж удивил! — фыркнула Панси: оказавшись наконец на свободе, она почувствовала себя немного уверенней. — Передай им мои наилучшие пожелания, — с сарказмом добавила она, восстанавливая душевный баланс с помощью кофе.
Лонгботтом продолжал стоять рядом, буквально гипнотизируя ее взглядом.
— Тебе нужна речь? — наконец спросил он. — Правда нужна?
— Речь? — не поняла Панси. — Какая еще речь?
— Ну как же, — саркастично скривился Невилл. — Мол, люблю, жить не могу, дышать трудно, не примешь мою любовь — утоплюсь. А?
— Это еще зачем? — опешила Паркинсон, от неожиданности едва не сев мимо стула. — Иди с Мерлином обратно в Хогвартс и живи спокойно!
Разговор явно зашел в тупик. Панси поболтала ложечкой в чашке, совсем забыв, что сахара там не было.
— А если я не могу? — совершенно серьезно сказал вдруг Лонгботтом. — Не могу без тебя? Жить не могу, работать, спать, дышать, думать…
— Хватит! — крикнула Паркинсон, роняя ложку в кофе. — Замолчи!
— Молчать я тоже не могу, — грустно усмехнулся Невилл, садясь на пол перед Панси. — И не говори, что это пройдет. Не ври.
Она устало прикрыла глаза, ощущая себя опустошенной. Стало слышно, как капает вода из крана.
— Ты меня совсем не знаешь, — наконец еле слышно выдавила из себя Панси. — Ты ведь ничего обо мне не знаешь. Ну, с чего ты взял, что влюблен? Это бред, это просто какой-то гормональный сбой, этого просто не может быть, это…
— Это чудо, да, — в тон ей отозвался Лонгботтом. Осторожно взял вялую руку Панси, чуть сжал. — Но кому верить в чудеса, если не волшебникам?
Паркинсон помотала головой, ощущая, как из глаз ручьем текут обжигающе горячие слезы:
— Это просто бред. Так не бывает. Просто не бывает.
Ее будто заклинило.
К счастью, Невилл все сделал правильно. Он усадил Панси к себе на колени, осторожно вытер ей слезы и поцеловал — нежно, едва ощутимо. Обнял так, что Панси Паркинсон отчего-то почувствовала себя на неуютной кухне в этой крохотной квартирке на окраине Лондона как дома. Ведь что такое, в сущности, дом?
«Человек, который рядом. Человек, которому доверяешь».
Они просидели вот так очень долго, пока Панси не вспомнила, что до сих пор не прочла письмо от МакГонагалл. Но вставать не хотелось, поэтому она просто спросила:
— А что Минерва от меня хочет?
Невилл усмехнулся ей в шею:
— Чтобы ты на работу вернулась. Как говорит Гермиона, до экзаменов всего полгода, а Маггловедение вести некому.
Панси задумалась.
Вернуться в Хогвартс, снова быть педагогом.
Не потому, что нет другого выбора, а потому, что ей так хочется.
Потому что у нее получается.
Это было… Заманчиво.
Ей хотелось вернуться в Хогвартс, несмотря на трудности и расшатанные студентами нервы. Ей хотелось быть с Невиллом.
— Кажется, я теперь понимаю, что такое профессиональная деформация, — пробормотала Панси, точно зная, что еще не раз и не два пожалеет о принятом решении. Обо всех принятых сегодня решениях. — Это когда мозги набекрень.
— Нет, — отозвался Невилл. — Это когда мозги набекрень, а тебе все равно.
И профессор Маггловедения Панси Паркинсон счастливо рассмеялась, отвесив подзатыльник профессору Гербологии Невиллу Лонгботтому.
Если бы одному из вечно занятых сотрудников Аврората пришла в голову нелепая мысль просто остановиться у пустующего уже лет шесть кабинета на пятом этаже, этот любопытствующий страж порядка, разумеется, ничего не услышал бы.
Страница 54 из 55
