Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1571
Но он — нет. Однозначно.
Никогда не любила и не умела писать письма. Поэтому не пытайся понять ни логику, ни мотивы моих поступков. Просто прими это. У тебя должно получиться.
Ах да. Надеюсь, вы не станете меня разыскивать. И не будете разыгрывать из себя Купидонов. Хотя на профессора Снейпа в тоге и с крылышками я бы с удовольствием посмотрела (это можно не передавать).
Все равно ничего хорошего из этого не выйдет, ведь Гриффиндор — это и правда диагноз, а Слизерин не смывается даже жутким маггловским отбеливателем«.»
— Ну что ж, — подвел итог Снейп, который, разумеется, читал письмо одновременно с Гермионой. — Должен сказать, мисс Паркинсон меня слегка… разочаровала.
Профессор Грейнджер недовольно поджала губы, откидываясь на спинку кресла. Вернее, на грудь Снейпа, потому что в просторном кресле у камина они сидели вместе.
Как это ни раздражало Гермиону, во многом Панси оказалась права. И пусть пришлось уступить требованию слизеринского декана о разводе. В конце концов, еще не зная о том, что Гермиона более не замужняя женщина, Снейп поймал ее в коридоре и выдавил: «Возвращайся!»
Грейнджер вернулась. Это было правильно. По-настоящему.
А Паркинсон просто исчезает. Уму непостижимо!
— И что, я действительно должна просто принять это? Смириться с этим дурацким бегством и молчать? — в голосе Грейнджер звучала жуткая обида.
Профессор Зелий Северус Снейп сделал непозволительно сентиментальную вещь: зарылся лицом в пушистые волосы Гермионы — и лишь потом невнятно ответил:
— Она сбежала не от тебя. Не тебе ее и искать.
Профессор Чар Гермиона Грейнджер попыталась было возразить, но Снейп заставил ее замолчать самым верным, веками проверенным способом.
24 декабря 2003 года
Панси ненавидела подниматься по лестницам.
Не то чтобы ей было слишком трудно это делать, нет. Здоровье приходило в норму, спина уже не так часто напоминала о себе, даже одышка не мучила, потому что после выписки Паркинсон неожиданно бросила курить. Однако подъем по лестнице каждый раз казался ей невыполнимым препятствием.
На последнем пролете Панси замерла, стараясь дышать через раз. На грязных ступеньках перед дверью в ее квартиру сидел Невилл. А точнее, спал, прислонившись спиной к перилам, чуть откинув голову.
Несколько секунд Паркинсон размышляла, не лучше ли развернуться и вернуться на работу, благо там есть подсобка, где можно переночевать пару дней, потом все же решилась и пнула ногой перила.
— Ну, и как ты меня нашел? — без особого интереса спросила она у проснувшегося Лонгботтома.
— Может, кофе предложишь? — голос у Невилла был хриплый.
Панси хмыкнула, звякнув ключами в замке:
— Только потому, что сегодня сочельник, Лонгботтом.
В пыльный коридорчик, где не было освещения, Невилл входил с опаской. Паркинсон бросила сумку у двери и исчезла в глубине квартиры, откуда спустя пару секунд донесся ее насмешливый голос:
— Не разувайся, у меня нет тапочек! Кухня — направо.
Кофе у нее, разумеется, был только растворимый. Невилл как раз успел поставить чайник, с трудом справившись с газовой плитой, когда Панси появилась в дверях кухни уже без плаща, в том самом мятом сером платье, в котором была первого сентября.
Казалось, с тех пор прошли годы.
— Между прочим, я все еще жду ответа, — обронила она, складывая руки на груди. — Следил от «Дырявого котла»? Так и знала, что не стоит переписываться с Грейнджер — сдаст.
Невилл странно ухмыльнулся, насыпая кофе в чашки. Панси пожалела, что выбросила последнюю пачку сигарет: ей определенно некуда было себя деть, закурить в такой ситуации было бы лучшим вариантом.
— Вообще-то, тебя сдал Снейп, — сказал Лонгботтом. — Сахар?
Панси поджала губы:
— Ну ладно, я, в принципе, даже понимаю, почему профессор это сделал. Я пью без сахара, — она выключила закипевший чайник, разлила кипяток по кружкам. — Но зачем ты пришел? Если предлагать руку и сердце — я в подачках не нуждаюсь.
Невилл заметно изменился в лице, просыпав сахар мимо чашки. Панси сделала глоток и продолжила со злорадным удовлетворением:
— Да, представь себе, я в курсе вашего с Поттером гениального плана. Так что ничего не выйдет.
Лонгботтом опустился на стул, устраиваясь поудобнее, взял чашку.
— Не знаю, о чем ты, — пожал он плечами. — Я принес тебе почту. Из Аврората и от директора.
— Из Аврората? — не поняла Панси. А им-то что от нее понадобилось? И так оставила достаточно.
Невилл протянул ей два конверта: стандартный маггловский, с наклеенной в углу маркой, и желтоватый, подписанный изумрудными чернилами.
Никогда не любила и не умела писать письма. Поэтому не пытайся понять ни логику, ни мотивы моих поступков. Просто прими это. У тебя должно получиться.
Ах да. Надеюсь, вы не станете меня разыскивать. И не будете разыгрывать из себя Купидонов. Хотя на профессора Снейпа в тоге и с крылышками я бы с удовольствием посмотрела (это можно не передавать).
Все равно ничего хорошего из этого не выйдет, ведь Гриффиндор — это и правда диагноз, а Слизерин не смывается даже жутким маггловским отбеливателем«.»
— Ну что ж, — подвел итог Снейп, который, разумеется, читал письмо одновременно с Гермионой. — Должен сказать, мисс Паркинсон меня слегка… разочаровала.
Профессор Грейнджер недовольно поджала губы, откидываясь на спинку кресла. Вернее, на грудь Снейпа, потому что в просторном кресле у камина они сидели вместе.
Как это ни раздражало Гермиону, во многом Панси оказалась права. И пусть пришлось уступить требованию слизеринского декана о разводе. В конце концов, еще не зная о том, что Гермиона более не замужняя женщина, Снейп поймал ее в коридоре и выдавил: «Возвращайся!»
Грейнджер вернулась. Это было правильно. По-настоящему.
А Паркинсон просто исчезает. Уму непостижимо!
— И что, я действительно должна просто принять это? Смириться с этим дурацким бегством и молчать? — в голосе Грейнджер звучала жуткая обида.
Профессор Зелий Северус Снейп сделал непозволительно сентиментальную вещь: зарылся лицом в пушистые волосы Гермионы — и лишь потом невнятно ответил:
— Она сбежала не от тебя. Не тебе ее и искать.
Профессор Чар Гермиона Грейнджер попыталась было возразить, но Снейп заставил ее замолчать самым верным, веками проверенным способом.
Эпилог
Живи так, как будто ты умрёшь завтра. Учись так, как будто ты будешь жить вечно.24 декабря 2003 года
Панси ненавидела подниматься по лестницам.
Не то чтобы ей было слишком трудно это делать, нет. Здоровье приходило в норму, спина уже не так часто напоминала о себе, даже одышка не мучила, потому что после выписки Паркинсон неожиданно бросила курить. Однако подъем по лестнице каждый раз казался ей невыполнимым препятствием.
На последнем пролете Панси замерла, стараясь дышать через раз. На грязных ступеньках перед дверью в ее квартиру сидел Невилл. А точнее, спал, прислонившись спиной к перилам, чуть откинув голову.
Несколько секунд Паркинсон размышляла, не лучше ли развернуться и вернуться на работу, благо там есть подсобка, где можно переночевать пару дней, потом все же решилась и пнула ногой перила.
— Ну, и как ты меня нашел? — без особого интереса спросила она у проснувшегося Лонгботтома.
— Может, кофе предложишь? — голос у Невилла был хриплый.
Панси хмыкнула, звякнув ключами в замке:
— Только потому, что сегодня сочельник, Лонгботтом.
В пыльный коридорчик, где не было освещения, Невилл входил с опаской. Паркинсон бросила сумку у двери и исчезла в глубине квартиры, откуда спустя пару секунд донесся ее насмешливый голос:
— Не разувайся, у меня нет тапочек! Кухня — направо.
Кофе у нее, разумеется, был только растворимый. Невилл как раз успел поставить чайник, с трудом справившись с газовой плитой, когда Панси появилась в дверях кухни уже без плаща, в том самом мятом сером платье, в котором была первого сентября.
Казалось, с тех пор прошли годы.
— Между прочим, я все еще жду ответа, — обронила она, складывая руки на груди. — Следил от «Дырявого котла»? Так и знала, что не стоит переписываться с Грейнджер — сдаст.
Невилл странно ухмыльнулся, насыпая кофе в чашки. Панси пожалела, что выбросила последнюю пачку сигарет: ей определенно некуда было себя деть, закурить в такой ситуации было бы лучшим вариантом.
— Вообще-то, тебя сдал Снейп, — сказал Лонгботтом. — Сахар?
Панси поджала губы:
— Ну ладно, я, в принципе, даже понимаю, почему профессор это сделал. Я пью без сахара, — она выключила закипевший чайник, разлила кипяток по кружкам. — Но зачем ты пришел? Если предлагать руку и сердце — я в подачках не нуждаюсь.
Невилл заметно изменился в лице, просыпав сахар мимо чашки. Панси сделала глоток и продолжила со злорадным удовлетворением:
— Да, представь себе, я в курсе вашего с Поттером гениального плана. Так что ничего не выйдет.
Лонгботтом опустился на стул, устраиваясь поудобнее, взял чашку.
— Не знаю, о чем ты, — пожал он плечами. — Я принес тебе почту. Из Аврората и от директора.
— Из Аврората? — не поняла Панси. А им-то что от нее понадобилось? И так оставила достаточно.
Невилл протянул ей два конверта: стандартный маггловский, с наклеенной в углу маркой, и желтоватый, подписанный изумрудными чернилами.
Страница 53 из 55
