Фандом: Гарри Поттер. Сколько раз нам говорят — перелюбишь, позабудешь, все пройдет… Но оно не проходит, не забывается, остается в сердце холодной искрой, готовой разгореться со страшным жаром. Сколько раз увлечения детства определяют нашу последующую жизнь?
Добавить в моё избранное
52 мин, 2 сек 719
Я кивнула, чего, собственно, от меня и ожидалось. Действительно, глупо было надеяться, что блистательный Люциус Малфой опустится до того, чтобы просто сделать своей жене комплимент. Это для других он был галантным джентльменом, оставаясь наедине со мной же — вмиг терял свой лоск, превращаясь в замкнутого, совершенно чужого человека. И даже деля с ним постель, я никогда не могла точно угадать, о чем он думает.
Праздник у Паркинсонов был в самом разгаре, когда, кружась в очередном танце, я не выдержала и, легонько сжав пальцы на плече Люциуса, задала давно мучающий вопрос:
— Зачем ты на мне женился? Я же тебе совершенно неинтересна, — начала я, оглядываясь вокруг. — Та же Фесса интересует тебя гораздо больше. Наверное, даже шлюхи Лютного могут похвастаться твоим вниманием, но только не я.
Слушая меня, Люциус все больше и больше мрачнел, пока его лицо и вовсе не превратилось в застывшую маску. И тогда он досадливо, не разжимая губ, вымолвил:
— Я попросил бы не устраивать сцен на публике, Нарцисса.
Я рассмеялась, и мой смех разнесся по залу, заставляя присутствующих оборачиваться.
— Что ты, дорогой, даже в мыслях не было.
Рука мужа с силой сжалась на талии, причиняя боль, и я, не удержавшись, охнула. На глазах выступили невольные слезы, смазывая окружающую обстановку. «Вот так, Нарцисса, вот та черта, которую тебе запрещено переходить», — мелькнула удушающая мысль.
— Прости, — тут же прошептал Люциус, пытаясь загладить свою резкость, и мягко сжал мои дрожащие пальцы.
В его глазах было видно досаду из-за того, что не смог сдержаться и позволил показать на людях непозволительные эмоции. Я кивнула, растягивая губы в заученной за долгие годы ослепительной улыбке. Для всех в нашей семье все прекрасно, а мы с Люциусом — счастливая пара. Для них мы идеальны, и никто не мог даже усомниться в мнимости нашего счастья. Как же, Малфои могут быть только счастливыми, из-за чего им быть несчастными? Несчастья — для других, для нас же даже солнце должно светить ярче. Так думали они, теряясь в собственной слепоте.
Вечер закончился, и гости разъехались по домам. Срабатывали один за одним порт-ключи, унося своих владельцев по мэнорам, и вскоре мы с Люциусом стояли перед воротами поместья. Больше всего на свете мне хотелось оказаться где угодно, но только не здесь. Огромное поместье стало клеткой для меня.
Неспешные шаги, разговор ни о чем, и я наконец-то решилась спросить о том, что меня интересовало больше всего.
— Лорд Малфой скоро вернется?
Люциус, погруженный в свои мысли, долгое время не отвечал, и мне стало казаться, что ответа я уже не дождусь, но вот он дернул головой, отбрасывая волосы с лица, и ровно произнес:
— Отец собирается чуть задержаться во Франции и уладить дела. Этим вопросом должен был заняться я во время поездки, но обстоятельства сыграли не на нашей стороне. С чего вдруг такой интерес, Нарцисса? — холодные глаза с прищуром уставились на меня, принуждая к ответу.
— Мне просто интересно.
— Здесь нет ничего интересного, — пожал плечами Люциус, вновь погружаюсь в свои мысли. — Да, забыл сообщить: следующие две недели меня не будет, найди себе какое-нибудь занятие, чтобы не скучать.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего, что стоило бы твоего внимания.
Вот, в этом был весь он — готовый сразу же закрыться, если я переходила определенные, установленные им границы. Как мне и казалось, в его понимании идеальная жена должна была интересоваться максимум модой, а минимум — тем, что подадут сегодня на ужин. Я же так не могла, мой мозг требовал информации, которую я не могла почерпнуть из книг. Он требовал обычного, человеческого общения. Так я начала наносить визиты своим школьным подругам, чтобы уже через несколько недель взвыть от их тоскливых разговоров и глупых суждений.
Отсутствие Люциуса с обещанных нескольких недель растянулось на несколько месяцев. Я окончательно осела в поместье, решив, что просто сойду с ума, если еще хоть раз случайно пересекусь с Яксли. Ежедневные прогулки, тоскливые вечера и сотни прочитанных книг. Стоило признать, что библиотека Малфоев впечатляла своим разнообразием. Тут можно было найти и утерянные экземпляры «Чародейского искусства XVII века», и первое издание «Истории Хогвартса», и путевые заметки Ксенуса Билбриджа. На некоторое время она стала самой часто посещаемой комнатой в поместье. Но со временем мне надоели книги, надоели прогулки.
Тогда моим спасением стала музыка. Сначала нерешительно, неуверенно касаясь пальцами клавиш, я пыталась вспомнить все то, чему меня так усердно учили в детстве. Пальцы, отвыкшие за годы от ежедневных тренировок, с трудом вспоминали заученные движения. А потом я заиграла. Музыка лилась по поместью, колыхала подвески на люстрах, отражалась ревом басов в гулких зеркалах или же хрустальным колокольчиком сопрано взвихривала окружающее меня пространство.
Праздник у Паркинсонов был в самом разгаре, когда, кружась в очередном танце, я не выдержала и, легонько сжав пальцы на плече Люциуса, задала давно мучающий вопрос:
— Зачем ты на мне женился? Я же тебе совершенно неинтересна, — начала я, оглядываясь вокруг. — Та же Фесса интересует тебя гораздо больше. Наверное, даже шлюхи Лютного могут похвастаться твоим вниманием, но только не я.
Слушая меня, Люциус все больше и больше мрачнел, пока его лицо и вовсе не превратилось в застывшую маску. И тогда он досадливо, не разжимая губ, вымолвил:
— Я попросил бы не устраивать сцен на публике, Нарцисса.
Я рассмеялась, и мой смех разнесся по залу, заставляя присутствующих оборачиваться.
— Что ты, дорогой, даже в мыслях не было.
Рука мужа с силой сжалась на талии, причиняя боль, и я, не удержавшись, охнула. На глазах выступили невольные слезы, смазывая окружающую обстановку. «Вот так, Нарцисса, вот та черта, которую тебе запрещено переходить», — мелькнула удушающая мысль.
— Прости, — тут же прошептал Люциус, пытаясь загладить свою резкость, и мягко сжал мои дрожащие пальцы.
В его глазах было видно досаду из-за того, что не смог сдержаться и позволил показать на людях непозволительные эмоции. Я кивнула, растягивая губы в заученной за долгие годы ослепительной улыбке. Для всех в нашей семье все прекрасно, а мы с Люциусом — счастливая пара. Для них мы идеальны, и никто не мог даже усомниться в мнимости нашего счастья. Как же, Малфои могут быть только счастливыми, из-за чего им быть несчастными? Несчастья — для других, для нас же даже солнце должно светить ярче. Так думали они, теряясь в собственной слепоте.
Вечер закончился, и гости разъехались по домам. Срабатывали один за одним порт-ключи, унося своих владельцев по мэнорам, и вскоре мы с Люциусом стояли перед воротами поместья. Больше всего на свете мне хотелось оказаться где угодно, но только не здесь. Огромное поместье стало клеткой для меня.
Неспешные шаги, разговор ни о чем, и я наконец-то решилась спросить о том, что меня интересовало больше всего.
— Лорд Малфой скоро вернется?
Люциус, погруженный в свои мысли, долгое время не отвечал, и мне стало казаться, что ответа я уже не дождусь, но вот он дернул головой, отбрасывая волосы с лица, и ровно произнес:
— Отец собирается чуть задержаться во Франции и уладить дела. Этим вопросом должен был заняться я во время поездки, но обстоятельства сыграли не на нашей стороне. С чего вдруг такой интерес, Нарцисса? — холодные глаза с прищуром уставились на меня, принуждая к ответу.
— Мне просто интересно.
— Здесь нет ничего интересного, — пожал плечами Люциус, вновь погружаюсь в свои мысли. — Да, забыл сообщить: следующие две недели меня не будет, найди себе какое-нибудь занятие, чтобы не скучать.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего, что стоило бы твоего внимания.
Вот, в этом был весь он — готовый сразу же закрыться, если я переходила определенные, установленные им границы. Как мне и казалось, в его понимании идеальная жена должна была интересоваться максимум модой, а минимум — тем, что подадут сегодня на ужин. Я же так не могла, мой мозг требовал информации, которую я не могла почерпнуть из книг. Он требовал обычного, человеческого общения. Так я начала наносить визиты своим школьным подругам, чтобы уже через несколько недель взвыть от их тоскливых разговоров и глупых суждений.
Отсутствие Люциуса с обещанных нескольких недель растянулось на несколько месяцев. Я окончательно осела в поместье, решив, что просто сойду с ума, если еще хоть раз случайно пересекусь с Яксли. Ежедневные прогулки, тоскливые вечера и сотни прочитанных книг. Стоило признать, что библиотека Малфоев впечатляла своим разнообразием. Тут можно было найти и утерянные экземпляры «Чародейского искусства XVII века», и первое издание «Истории Хогвартса», и путевые заметки Ксенуса Билбриджа. На некоторое время она стала самой часто посещаемой комнатой в поместье. Но со временем мне надоели книги, надоели прогулки.
Тогда моим спасением стала музыка. Сначала нерешительно, неуверенно касаясь пальцами клавиш, я пыталась вспомнить все то, чему меня так усердно учили в детстве. Пальцы, отвыкшие за годы от ежедневных тренировок, с трудом вспоминали заученные движения. А потом я заиграла. Музыка лилась по поместью, колыхала подвески на люстрах, отражалась ревом басов в гулких зеркалах или же хрустальным колокольчиком сопрано взвихривала окружающее меня пространство.
Страница 11 из 15
