Фандом: Гарри Поттер. Сколько раз нам говорят — перелюбишь, позабудешь, все пройдет… Но оно не проходит, не забывается, остается в сердце холодной искрой, готовой разгореться со страшным жаром. Сколько раз увлечения детства определяют нашу последующую жизнь?
Добавить в моё избранное
52 мин, 2 сек 706
Тогда я только вздохнула, понимая, что всему свое время, а мое время быть счастливой еще просто не настало. Я посмотрела на гомонящих школьников, бесстрастно отмечая блеск их глаз от предвкушения праздника. Перевела взгляд на свой стол — Малфой, нахмурившись, тоже читал полученное письмо. Видимо, не только мне пришли неожиданные вести. Отодвинула полную тарелку и направилась к профессору Слагхорну, далеко не сразу услышав неспешные шаги у себя за спиной.
— Профессор, родители вызывают нас домой, — не дав мне раскрыть рта, произнес Малфой. — В восемь за нами прибудет карета.
Я не подала виду, что сказанное Малфоем для меня в новинку, и согласна кивнула, подтверждая его слова. Слагхорн отложил вилку и, покрутив в пальцах краешек своих пышных усов, медленно произнес:
— Очень жаль, что вы не встретите Рождество в Хогвартсе. Обстоятельства, да-да, они вечно вмешиваются в наши планы, — покивал головой, и закончил: — Я желаю вам удачно отдохнуть и жду вас после каникул.
Мы кивнули и направились к выходу из зала. Я — собирать вещи, Малфой — ну, наверное, тоже, или что он там еще мог делать.
Дорога из Хогвартса мне не запомнилась совершенно. Малфой, прислонившись к окну, дремал, я же закуталась в мантию и просто наблюдала за мелькающим пейзажем. Украдкой я бросала на Люциуса взгляды, пытаясь сравнивать с Абрахасом, но вскоре бросила это бесполезное занятие. Да, они похожи, но в то же время были совершенно разными.
— Долго ты еще будешь меня изучать? — я вздрогнула, услышав скучающий голос. И пусть ситуация была совершенно иной, она тем не менее напомнила мне о давнем происшествии в отцовском кабинете, когда я вот точно так рассматривала его отца.
— Откуда ты знал, что мы должны отправиться вместе? — задала я первый пришедший в голову вопрос, надеясь, что мой голос звучит так же отстраненно, как и у него.
— Отец написал, — зевнул Малфой.
Всего два слова «отец написал» всколыхнули в моей душе бурю. Что бы это могло значить? Мне хотелось более подробно выяснить все, но карета уже завернула на подъездную аллею и затормозила у крыльца Блэк-холла.
— Скоро увидимся, — неопределенно произнес он, откидываясь на спинку сидения.
— Прощай, — отозвалась я, удивленная его словами, и карета тронулась дальше в путь.
Стоило мне тогда переступить порог родного дома, как я сразу же поняла — произошло что-то очень важное. Наш главный домовик Вилси в парадной ливрее приветствовал меня прямо на пороге.
— Мисс Нарцисса, — поклонился он, — вам следует немедленно пройти в кабинет хозяина Сигнуса.
Подавив рвущееся беспокойство, я неторопливо направилась по знакомому с детства коридору к кабинету отца. На мгновение я замешкалась у резных дверей, распахнутых услужливым домовиком, но, сделав глубокий вдох и подавив эмоции, ступила в помещение.
В камине ярко горел огонь, отчего мои руки, замерзшие в дороге, сразу же согрелись. Из кресла, стоящего вплотную к камину, поднялась рослая фигура отца.
— Добрый вечер, Нарцисса, — приблизившись, он поцеловал меня в лоб.
— Добрый вечер, отец. Ты хотел меня видеть?
— На самом деле, вас хотел видеть я, мисс Блэк, — из второго кресла, на которое я поначалу даже не обратила внимания, поднялся он. Мое сердце замерло, а потом с оглушительным грохотом заколотилось в груди.
— Мисс Блэк… Нарцисса, — вкрадчиво проговорил Абрахас, приближаясь и целуя мои пальцы. — Я ведь могу вас так называть? — пленительные серые глаза заглянули мне прямо в душу.
Мог ли он? Да я была готова душу продать, чтобы слышать из его уст мое имя! «Нарцисса…» Я кивнула, ведь голос совершенно мне не повиновался.
— Сигнус, позволите?
Я перевела недоуменный взгляд на отца, но тот ободряюще улыбнулся и взял мои вмиг похолодевшие пальцы в свои широкие и теплые ладони.
— Нарцисса, — начал Малфой, — я был бы очень рад, если бы вы вошли в нашу семью.
Его слова прозвучали в оглушительной тишине, не было слышно даже треска прогорающих поленьев в камине. Или это я утратила способность слышать? Лихорадочные мысли кружились в голове. «Войти в семью? Это значит… — я не смела верить своему счастью, — значит, он хочет…» — счастье затапливало сознание, раскрашивая все невероятными цветами. Сердце рвалось к нему, замершему передо мной, я хотела обнять его и никогда не отпускать.
— Согласны ли вы, — говорил он, а я была готова кричать от переполняющего счастья: мои мечты сбывались! Великий Мерлин, спасибо тебе за все! — выйти замуж за моего сына?
«Сына…»
Что-то замерло в моей груди, звонко надломившись. Тихий скрежет разбегающихся трещин вспарывал сознание, выворачивая его наизнанку и коверкая безжалостными руками. Губы раздвинула заученная за столько лет вежливая улыбка, а душа уже начинала покрываться морозной корочкой пока еще тонкого льда.
— Профессор, родители вызывают нас домой, — не дав мне раскрыть рта, произнес Малфой. — В восемь за нами прибудет карета.
Я не подала виду, что сказанное Малфоем для меня в новинку, и согласна кивнула, подтверждая его слова. Слагхорн отложил вилку и, покрутив в пальцах краешек своих пышных усов, медленно произнес:
— Очень жаль, что вы не встретите Рождество в Хогвартсе. Обстоятельства, да-да, они вечно вмешиваются в наши планы, — покивал головой, и закончил: — Я желаю вам удачно отдохнуть и жду вас после каникул.
Мы кивнули и направились к выходу из зала. Я — собирать вещи, Малфой — ну, наверное, тоже, или что он там еще мог делать.
Дорога из Хогвартса мне не запомнилась совершенно. Малфой, прислонившись к окну, дремал, я же закуталась в мантию и просто наблюдала за мелькающим пейзажем. Украдкой я бросала на Люциуса взгляды, пытаясь сравнивать с Абрахасом, но вскоре бросила это бесполезное занятие. Да, они похожи, но в то же время были совершенно разными.
— Долго ты еще будешь меня изучать? — я вздрогнула, услышав скучающий голос. И пусть ситуация была совершенно иной, она тем не менее напомнила мне о давнем происшествии в отцовском кабинете, когда я вот точно так рассматривала его отца.
— Откуда ты знал, что мы должны отправиться вместе? — задала я первый пришедший в голову вопрос, надеясь, что мой голос звучит так же отстраненно, как и у него.
— Отец написал, — зевнул Малфой.
Всего два слова «отец написал» всколыхнули в моей душе бурю. Что бы это могло значить? Мне хотелось более подробно выяснить все, но карета уже завернула на подъездную аллею и затормозила у крыльца Блэк-холла.
— Скоро увидимся, — неопределенно произнес он, откидываясь на спинку сидения.
— Прощай, — отозвалась я, удивленная его словами, и карета тронулась дальше в путь.
Стоило мне тогда переступить порог родного дома, как я сразу же поняла — произошло что-то очень важное. Наш главный домовик Вилси в парадной ливрее приветствовал меня прямо на пороге.
— Мисс Нарцисса, — поклонился он, — вам следует немедленно пройти в кабинет хозяина Сигнуса.
Подавив рвущееся беспокойство, я неторопливо направилась по знакомому с детства коридору к кабинету отца. На мгновение я замешкалась у резных дверей, распахнутых услужливым домовиком, но, сделав глубокий вдох и подавив эмоции, ступила в помещение.
В камине ярко горел огонь, отчего мои руки, замерзшие в дороге, сразу же согрелись. Из кресла, стоящего вплотную к камину, поднялась рослая фигура отца.
— Добрый вечер, Нарцисса, — приблизившись, он поцеловал меня в лоб.
— Добрый вечер, отец. Ты хотел меня видеть?
— На самом деле, вас хотел видеть я, мисс Блэк, — из второго кресла, на которое я поначалу даже не обратила внимания, поднялся он. Мое сердце замерло, а потом с оглушительным грохотом заколотилось в груди.
— Мисс Блэк… Нарцисса, — вкрадчиво проговорил Абрахас, приближаясь и целуя мои пальцы. — Я ведь могу вас так называть? — пленительные серые глаза заглянули мне прямо в душу.
Мог ли он? Да я была готова душу продать, чтобы слышать из его уст мое имя! «Нарцисса…» Я кивнула, ведь голос совершенно мне не повиновался.
— Сигнус, позволите?
Я перевела недоуменный взгляд на отца, но тот ободряюще улыбнулся и взял мои вмиг похолодевшие пальцы в свои широкие и теплые ладони.
— Нарцисса, — начал Малфой, — я был бы очень рад, если бы вы вошли в нашу семью.
Его слова прозвучали в оглушительной тишине, не было слышно даже треска прогорающих поленьев в камине. Или это я утратила способность слышать? Лихорадочные мысли кружились в голове. «Войти в семью? Это значит… — я не смела верить своему счастью, — значит, он хочет…» — счастье затапливало сознание, раскрашивая все невероятными цветами. Сердце рвалось к нему, замершему передо мной, я хотела обнять его и никогда не отпускать.
— Согласны ли вы, — говорил он, а я была готова кричать от переполняющего счастья: мои мечты сбывались! Великий Мерлин, спасибо тебе за все! — выйти замуж за моего сына?
«Сына…»
Что-то замерло в моей груди, звонко надломившись. Тихий скрежет разбегающихся трещин вспарывал сознание, выворачивая его наизнанку и коверкая безжалостными руками. Губы раздвинула заученная за столько лет вежливая улыбка, а душа уже начинала покрываться морозной корочкой пока еще тонкого льда.
Страница 4 из 15
