Горькое счастье

А ведь это была еще далеко не свадьба. От этой мысли я внутренне содрогнулась, представив себе предстоящий кошмар.

— Вам не холодно? — тут же заботливо спросил Абрахас, усаживая меня в кресло поближе к разожженному камину. — Может, приказать домовикам подкинуть дров?

— Нет, благодарю.

— Позвольте поухаживать за вами, Нарцисса.

В его руках непонятно откуда материализовался теплый плед, в который я и была заботливо укутана. Поймав мой удивленный взгляд, Малфой усмехнулся:

— Я хочу здоровых внуков.

Сказал, как отрезал. Я стремительно покраснела, а потом румянец схлынул, оставив звенящую пустоту в голове.

Внуки… Вот так, Нарцисса, ему просто нужно продолжение рода.

Оставшееся время пролетело незаметно. Прошло лето, наступила осень, пролетела снежная зима, засыпавшая Англию рекордным количеством снега, и воцарилась весна. А с ней пришли экзамены, выпускной, и миг, когда я в последний раз смотрела на величественный замок.

«Прощай, Хогвартс», — подумала в последний раз, окидывая взглядом стремящиеся в небесную синь башни, старинные стены, помнящие прикосновение рук Основателей, и виднеющуюся вдалеке кромку Запретного леса.

Больше мне никогда не переступить его порог наивной Нарциссой Блэк, любящей розы и солнце, способной ночи напролет просидеть над понравившейся книгой. Больше уже никогда не будет меня сегодняшней…

— Нарцисса, рад тебя видеть, — холодный голос, в котором не разобрать и намека на теплоту. Люциус. Одно лишь имя навевает тоску.

— Я тоже рада, — ровно отозвалась я, протянув руку для поцелуя. — Как у тебя дела?

Вокруг носились вчерашние школьники, готовые нырнуть с головой во взрослую жизнь, полную чудес и открытий, оттого, наверное, я еще острее почувствовала всю неправильность, нелепость сложившейся ситуации… не об этом я мечтала ночами, вглядываясь в нарисованные моей же рукою серые глаза, не об этом мечтала.

Моей мечтой был он.

Эпилог

Отшумела свадьба, разъехались гости. Некоторые уезжали с разбитым сердцем, как Фесса Яксли, так и не оставившая надежды выйти замуж за Люциуса. Во время обряда я не раз ловила ее ненавидящий взгляд. Наверное, очень нелегко было смириться и признать, что Люциус Малфой для нее навсегда потерян. Ха, если бы тогда кто-нибудь предложил мне поменяться с ней местами — я бы не раздумывая отдала той счастливице платье, над которым мать потрясенно ахала не менее часа, и это она бы стояла под увитой розами аркой и приносила нерушимую клятву перед лицом Магии, это ее бы целовали теплые губы мужа. Но нет, теряя сознание от удушающего запаха роз, рядом с Малфоем стояла я, и это мне потом пришлось выслушивать бесконечные поздравления и восхваления, принимать подарки и играть роль счастливой жены. И я справилась. Об этом свидетельствовал счастливый взгляд матери, гордый — отца, и одобрительный — его.

Когда вечером я бессильно лежала на кровати, дожидаясь мужа, мне казалось, что белая полоса моей жизни плавно подошла к концу. Впереди ждало путешествие, теплое море и восхитительный Париж, в котором мне довелось побывать лишь однажды, во время поездки к нашим дальним родственникам. Но даже в тот единственный раз, что была в этом волшебном городе, я влюбилась в узкие улочки и восхитительный аромат свежей выпечки по утрам, в возможность ранних утренних прогулок с кузиной Касси, в необъятное летнее небо и в розы, увивающие старинные стены поместья Монкур. Я влюбилась в то чувство свободы, которое будил во мне их аромат. Насколько были не похожи наши семьи — холодные Блэки и теплые, солнечные, полные жизнерадостности представители семейства де Монкур. Рядом с ними мне хотелось дышать и жить, они не давили на меня, не напоминали постоянно о долге, о чести Рода, о моих обязанностях. Просто интересовались моим мнением, мной, тем, что я люблю. Старались наполнить каждый день радостью, чтобы, уехав в негостеприимную Англию, я в душе унесла тепло Франции.

Горькая слеза скользнула из-под зажмуренных век, прочертила дорожку и затерялась в волосах. Пальцы сжались на шелковом покрывале, сминая ткань, а сердце разрывалось от боли. Именно сегодня, этой ночью моя мечта окончательно умрет, исчезнет навсегда. «Чем тогда ты будешь жить, Нарцисса… Малфой?» — фамилия далась с трудом, непривычное имя не хотело укладываться в привычную схему, терзало мысли, рвало спокойствие в клочья.

— Не могу, — сорвалось с моих губ, и я в панике вскочила с кровати. Пальцы с силой сдавили виски, запутались в волосах, и я со злостью дернула удерживающую прическу диадему, освобожденные пряди водопадом упали на обнаженные плечи.

В какой-то момент стало все равно: придет или не придет Люциус, накатила апатия, а ледяная корка, укрывающая эмоции, стала еще на пару сантиметров толще. И когда дверь тихо отворилась — я даже не вздрогнула. Обернулась, смерив мужа взглядом, и с бесшабашной уверенностью, что хуже уже точно быть не может, шагнула ему навстречу.