Подарок

Любые компании подчиняются строгому набору правил, подробно записанному и юридически выверенному, исключающему любые разночтения. Огромное количество разделов, глав, пунктов и подпунктов, длинный перечень обязанностей и прав. Сухой формальный язык юристов диктует поведение сотрудников и клиентов, предписывает, что делать в той или иной ситуации, комментирует каждую мелочь и не терпит нарушений.

Правила «Memoria» были особенно строгими, целый отдел юристов работал над ними. Компании стоило огромных усилий получить лицензию, потому что разговоры об этичности не стихали, а противники тщательно выискивали слабые места и норовили вцепиться в них зубами. В итоге изначальные правила компании были запредельно строгими, но со временем удалось отбиться от недоброжелателей и убрать абсурдные требования вроде обязательного прохождении комиссии перед удалением воспоминаний или непомерно высоких требований к сотрудникам компании.

Когда «Memoria» встала на ноги, зарекомендовала себя как крупная солидная компания, причем полный монополист в своей нише, с ней стали считаться. Мартин, безмолвный и тихий владелец, смог наконец-то сделать свое детище таким, каким хотел его видеть. Он считал, что услуги его компании должны быть доступны без лишних проволочек и дискомфорта для посетителя. В конечном итоге клиентом компании мог стать любой совершеннолетний и дееспособный человек.

Уильям работал с клиентами, желающими продать свои воспоминания. Он никогда не чувствовал себя просто дельцом, подсовывающим клиентам документ купли-продажи. В «Memoria» отдавали свои воспоминания, это всегда было что-то личное, важное, исключительное и уникальное. Иногда Уильям чувствовал себя психотерапевтом. Перед ним на стул садился человек, которого пригнала сюда нужда или интерес; чаще всего человек не был уверен в своем решении, сомневался. Уильяму нужно было успокоить клиента, расположить к себе.

Процедура была стандартной: он демонстрировал прибор для замера силы воспоминаний, показывая свое, затем делал замер потенциальной покупки, а потом, если воспоминание подходило, заполнял документы. При этом большинство людей нервничало, мялось и смотрело на контракт, как на сделку с дьяволом. Таких сюда пригоняла нужда.

Уильям увидел, как консультант подвел к его столу женщину, и растянул губы в дежурной улыбке.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — задал он не менее дежурный вопрос.

— Здравствуйте, мне надо поговорить в менеджером или кто там у вас главный. — Женщина серьезно посмотрела на него, ожидая ответной реакции.

— Простите, но сначала суть ваше вопроса должен выслушать я.

Проблемные клиенты были редкостью, намного чаще приходили те, кто хотел продать неподходящее воспоминание. Они думали, что их воспоминания сильные, яркие и особенные, но прибор говорил другое. В итоге они уходили ни с чем, и при этом весьма разочарованные в себе. Иногда начинался скандал, но тогда в дело вступали охранники. Сидящая напротив Уильяма женщина не была похожа на скандалистку.

— Мой вопрос вне вашей компетенции.

— И все же, пока что в вашем распоряжении только я. — Уильям продолжал вежливо улыбаться. Женщина упрямо поджала губы и смерила Уильяма недовольным взглядом.

— Может ли клиентом компании стать несовершеннолетний?

— Это абсолютно исключено.

Маргарет горько усмехнулась. Она не ожидала, что будет легко, но и не думала, что первым препятствием станет смазливый клерк. Ей нужен кто-то главнее, у кого есть какая-то власть.

— А если исключительная ситуация?

— Мэм, такое абсолютно исключено, это правило. «Memoria» не может нарушать правила направо и налево, в таком случае отзовут лицензию и компания обанкротится. — Маргарет была достаточно подкована в юридических делах, чтобы понять, что клерк сгущает краски: для начала, компания отделалась бы штрафом.

— Мой сын должен стать вашим клиентом. Ему двенадцать. Что плохого в том, что двенадцатилетний ребенок посмотрит воспоминание?! Я не говорю о том, чтобы лезть к нему в голову и вырезать что-то.

— Правила едины для всех. Как бы то ни было, во время процедуры проводится манипуляция с мозгом человека, а позволить такое вмешательство может только взрослый и дееспособный человек, — терпеливо объяснял Уильям.

— Я — мать, разве моего разрешения не будет достаточно?

— Не в этом случаем, мэм.

Уильям работал в «Memoria» уже не первый год, но впервые слышал, чтобы обратились с такой просьбой, по крайней мере, к нему.

— Вы не понимаете… мой сын, он слепой. Он абсолютно слеп от рождения. Чужие воспоминания — его единственный шанс когда-нибудь увидеть цвета. Мой мальчик так многого лишен, а вы мешаете мне помочь ему.

Конечно же, конкретно этот человек, сидящей за столом в костюме и с болтающимся на груди бейджиком, не был тем, кто мешал Маргарет, ей мешала вся система правил, но он был ее представителем, одной маленькой шестеренкой, заставляющей гигантскую корпорацию работать.