Фандом: Гарри Поттер. История о незадачливом анимаге, исполнительных аврорах и любопытных детях.
Добавить в моё избранное
12 мин, 46 сек 254
К вечеру, когда совместные усилия директора, Дружины и всего педагогического состава по поиску пропавшего профессора успехом не увенчались, Снейп самолично отправился в Аврорат, откуда вернулся в компании Кингсли Шеклболта (на чьей кандидатуре он настоял), Джона Долиша, как одного из самых опытных ауроров, и Уильямсона, специализировавшегося, вообще-то, совсем в другой сфере, но чья ярко-алая мантия бесила Кэрроу до икоты, что вызывало у Снейпа ощущение смутного удовлетворения.
В Хогвартсе ауроры развернули сколь бурную, столь же и бесполезную, если судить по итогам, деятельность. Они обошли все классы и коридоры, попутно временно сняв с них все следящие заклинания, установленные Кэрроу — и, как выяснилось позднее, позабыв потом вернуть их обратно — обыскали все спальни и все гостиные и осмотрели все башни, но так и не нашли ничего. Впрочем, осмотром и обыском ауроры не ограничились и, лишь допросив все портреты и использовав несколько поисковых заклинаний, были вынуждены признать своё поражение. По всему выходило, что профессор Эйвери вообще не покидал своих комнат — однако же и в них его тоже не обнаружилось, сколько бы ауроры ни проверяли все имеющиеся там предметы на зачарованность.
— А он, похоже, франт, этот ваш Эйвери, — пошутил Уильямсон, указывая на зеркало. — Такое огромное ещё найти надо.
— Вы не уникальны, — сухо отрезал Снейп, которому всё происходящее категорически не нравилось. Однако зеркало на стене его озадачило: Эйвери, конечно, следил за собой, но в особенно трепетном отношении к своей внешности замечен никогда не был. Но в данный момент Снейпу было не до размышлений о его личных пристрастиях, и он попросту выбросил это из головы, занятой сейчас совершенно другим.
Явившийся к директору ближе к полуночи несчастный и расстроенный Хагрид поначалу был в достаточно грубой форме отправлен Снейпом обратно — однако лесник оказался весьма настойчив, и, поскольку это был, фактически, его первый контакт с проклятым им после смерти… да что уж — убийства Дамблдора — новым директором, Северус, в конце концов, заставил себя его выслушать. И повод, с которым тот заявился, заставил Снейпа задуматься, так ли лесник прост, как всегда ему это казалось — ибо не мог же тот всерьёз именно сейчас требовать от него приступить к поискам какой-то очередной странной твари, из тех, что он постоянно заводил в своём домике. Тварь, как оказалось, сбежала — и Хагрид утверждал, что душевная организация у неё очень тонкая, и вдруг кто да обидит его любимчика (который по описанию напомнил Снейпу бронированную помесь ящерицы, черепахи и кошки — последней за умение сворачиваться в шар).
— Вы, видимо, не заметили, — почти ласково проговорил Снейп, когда убитый горем Хагрид умолк, — но у нас тут небольшая проблема. Мы, видите ли, ищем профессора. Так что ищите свою… своего питомца самостоятельно, — сказал он и добавил, непонятно чему усмехнувшись: — Можете взять себе в помощь студентов со старших курсов. Только не Дружину — они заняты делом.
Хагрид, снова нахмурившись и замкнувшись, пробурчал что-то себе под нос и ушёл — а Снейп продолжал поиски, ломая голову, что же могло произойти с Эйвери. И, чувствуя, что начинает по-настоящему нервничать, даже стал подумывать о том, что, если они не отыщут его до следующего вечера, придётся идти к Лорду и просить его вызвать к себе незадачливого профессора. Способ был безотказным, но чреватым очень уж неприятными последствиями что для умудрившегося потеряться в Ховартсе Эйвери, что для самого Снейпа, и он отложил его на самый крайний случай.
А тот, сбежавший от Хагрида, пытавшегося накормить его какими-то жуками и муравьями — которые, возможно, и вправду были естественным кормом для того, кем Эйвери сейчас и являлся, однако воспринимать их как пищу он отказывался — тихонько пробрался в Хогвартс, надеясь отыскать Снейпа или МакГонагалл, которые, наконец-то, сумели бы вернуть ему человеческий облик. Однако переполох в школе, причины которого он не понимал, его напугал, и Эйвери, растерявшись, решил переждать его в каком-нибудь тихом месте, где никто — и прежде всего Хагрид — не станет его искать.
Подумав, этим местом он избрал Астрономическую башню: хотя ночь стояла и ясная — а значит, пригодная для астрономических наблюдений — он очень надеялся, что сможет тихо свернуться где-нибудь под скамейкой, а под утро, когда все, как он надеялся, угомонятся, выберется оттуда и доберётся, наконец, до тех, кто его спасёт.
Однако когда он добрался до открытой площадки — и лестница, что вела туда, показалась ему воистину бесконечной — он буквально свалился под ноги профессору Синистре, которая ни в каких поисках не участвовала, а невозмутимо продолжала свои ежевечерние наблюдения.
— Ты, наверное, очередная зверушка нашего доброго лесника? — спросила она, снимая со своих плеч накинутый на них тёплый плед. Обернув им зверька, Синистра взяла его на руки и, улыбнувшись, сказала, накладывая на себя согревающее заклятье: — Ну что же, дружок, похоже, мы с тобой тут сегодня будем одни…
В Хогвартсе ауроры развернули сколь бурную, столь же и бесполезную, если судить по итогам, деятельность. Они обошли все классы и коридоры, попутно временно сняв с них все следящие заклинания, установленные Кэрроу — и, как выяснилось позднее, позабыв потом вернуть их обратно — обыскали все спальни и все гостиные и осмотрели все башни, но так и не нашли ничего. Впрочем, осмотром и обыском ауроры не ограничились и, лишь допросив все портреты и использовав несколько поисковых заклинаний, были вынуждены признать своё поражение. По всему выходило, что профессор Эйвери вообще не покидал своих комнат — однако же и в них его тоже не обнаружилось, сколько бы ауроры ни проверяли все имеющиеся там предметы на зачарованность.
— А он, похоже, франт, этот ваш Эйвери, — пошутил Уильямсон, указывая на зеркало. — Такое огромное ещё найти надо.
— Вы не уникальны, — сухо отрезал Снейп, которому всё происходящее категорически не нравилось. Однако зеркало на стене его озадачило: Эйвери, конечно, следил за собой, но в особенно трепетном отношении к своей внешности замечен никогда не был. Но в данный момент Снейпу было не до размышлений о его личных пристрастиях, и он попросту выбросил это из головы, занятой сейчас совершенно другим.
Явившийся к директору ближе к полуночи несчастный и расстроенный Хагрид поначалу был в достаточно грубой форме отправлен Снейпом обратно — однако лесник оказался весьма настойчив, и, поскольку это был, фактически, его первый контакт с проклятым им после смерти… да что уж — убийства Дамблдора — новым директором, Северус, в конце концов, заставил себя его выслушать. И повод, с которым тот заявился, заставил Снейпа задуматься, так ли лесник прост, как всегда ему это казалось — ибо не мог же тот всерьёз именно сейчас требовать от него приступить к поискам какой-то очередной странной твари, из тех, что он постоянно заводил в своём домике. Тварь, как оказалось, сбежала — и Хагрид утверждал, что душевная организация у неё очень тонкая, и вдруг кто да обидит его любимчика (который по описанию напомнил Снейпу бронированную помесь ящерицы, черепахи и кошки — последней за умение сворачиваться в шар).
— Вы, видимо, не заметили, — почти ласково проговорил Снейп, когда убитый горем Хагрид умолк, — но у нас тут небольшая проблема. Мы, видите ли, ищем профессора. Так что ищите свою… своего питомца самостоятельно, — сказал он и добавил, непонятно чему усмехнувшись: — Можете взять себе в помощь студентов со старших курсов. Только не Дружину — они заняты делом.
Хагрид, снова нахмурившись и замкнувшись, пробурчал что-то себе под нос и ушёл — а Снейп продолжал поиски, ломая голову, что же могло произойти с Эйвери. И, чувствуя, что начинает по-настоящему нервничать, даже стал подумывать о том, что, если они не отыщут его до следующего вечера, придётся идти к Лорду и просить его вызвать к себе незадачливого профессора. Способ был безотказным, но чреватым очень уж неприятными последствиями что для умудрившегося потеряться в Ховартсе Эйвери, что для самого Снейпа, и он отложил его на самый крайний случай.
А тот, сбежавший от Хагрида, пытавшегося накормить его какими-то жуками и муравьями — которые, возможно, и вправду были естественным кормом для того, кем Эйвери сейчас и являлся, однако воспринимать их как пищу он отказывался — тихонько пробрался в Хогвартс, надеясь отыскать Снейпа или МакГонагалл, которые, наконец-то, сумели бы вернуть ему человеческий облик. Однако переполох в школе, причины которого он не понимал, его напугал, и Эйвери, растерявшись, решил переждать его в каком-нибудь тихом месте, где никто — и прежде всего Хагрид — не станет его искать.
Подумав, этим местом он избрал Астрономическую башню: хотя ночь стояла и ясная — а значит, пригодная для астрономических наблюдений — он очень надеялся, что сможет тихо свернуться где-нибудь под скамейкой, а под утро, когда все, как он надеялся, угомонятся, выберется оттуда и доберётся, наконец, до тех, кто его спасёт.
Однако когда он добрался до открытой площадки — и лестница, что вела туда, показалась ему воистину бесконечной — он буквально свалился под ноги профессору Синистре, которая ни в каких поисках не участвовала, а невозмутимо продолжала свои ежевечерние наблюдения.
— Ты, наверное, очередная зверушка нашего доброго лесника? — спросила она, снимая со своих плеч накинутый на них тёплый плед. Обернув им зверька, Синистра взяла его на руки и, улыбнувшись, сказала, накладывая на себя согревающее заклятье: — Ну что же, дружок, похоже, мы с тобой тут сегодня будем одни…
Страница 3 из 4
