Фандом: Гарри Поттер. До взрослой жизни осталось буквально пару шагов, а беззаботное детство закончилось чересчур рано. Но ведь все еще остается одно Рождество — самое счастливое.
Добавить в моё избранное
8 мин, 26 сек 189
В одиннадцать лет Гермиона скучала в маггловской школе, проводя вечера с тысячу раз пролистанными книжками и милыми, но скучными фильмами для детей. Тогда Рождество для нее было дверцей в сказку: можно было на один вечер забыть о том, что она умнее и взрослее своих ровесников, и хоть немного побыть маленькой девочкой. Рождественская елка, подарки, игры — все это было словно приветом из другого мира, из несуществующей страны, где не нужно было стремиться стать первой в классе или делать вид, что отсутствие друзей тебя совсем не волнует. Если честно, тот год мало чем отличался от предыдущих, просто именно тогда родители подарили ей книгу, о которой она давно мечтала.
А с тех пор, кажется, ее самые-самые сокровенные рождественские желания больше не сбывались, да и сами праздники оставляли желать лучшего.
В двенадцать лет Гермиона уже училась в Хогвартсе и, хоть и встречала Рождество как раньше, дома с родителями и гостями, теперь была совсем другой. Во-первых, она могла написать друзьям — настоящим друзьям! — и даже получить от них по подарку. Конечно, ни Гарри, ни Рон не знали, что положено дарить подругам на Рождество, но уже сам факт того, что они попытались придумать хоть что-то, был необычайно приятен. Ну а то, что в принесенной совой посылке оказались предсказуемые сладости, которые ее родителями не поощрялись, было уже не так важно.
Рождество своего второго курса Гермиона помнила плохо. Мало того, что на каникулах она выпила Оборотное зелье с кошачьим волосам, так потом еще и несколько недель пролежала в окаменелом состоянии. Нет, те праздники для нее чем-то особенным или, тем более, приятным, не были. Как, впрочем, и следующие. Ссориться с друзьями Гермиона не любила, но что прикажете делать, если один упорно желает подвергать себя опасности, летая на присланной неизвестно кем метле, а второй дуется из-за крысы?!
От четвертого Рождества в Хогвартсе Гермиона, признаться, тоже ничего не ждала. Проходящий Турнир Трех Волшебников обязывал администрацию провести Святочный бал, а танцы, наряды и кавалеры были для Гермионы больной темой. Не то чтобы она совсем не умела вести себя с мальчиками (не зря же ее лучшими друзьями были Гарри с Роном, хотя они, конечно, казались ей еще маленькими). И не то чтобы наряжаться она совсем не умела. Но необходимость купить нарядное платье, сделать макияж, да и оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы ее пригласили на бал, вызывала у Гермионы легкую панику.
С платьем, впрочем, было проще всего — оно было указано в списке необходимых вещей и куплено еще летом, и теперь Гермиона, разглядывая воздушную розовато-вишневую ткань, была почти уверена в том, что все пройдет удачно.
Гораздо больше тревог вызывал у нее спутник. Как-то совершенно случайно вышло, что она действительно оказалась в нужном месте (и теперь никто не скажет, что она зря просиживает в библиотеке целыми днями!) в нужное время, и ее пригласили на бал. Само по себе это было хорошо — ведь о празднестве только-только объявили, а у нее уже появился спутник, — но им оказался Виктор Крам. А о чем с ним разговаривать, да и вообще, как себя с ним вести, Гермиона не понимала совершенно.
Она, конечно, позаботилась о том, чтобы узнать о нем всю возможную формальную информацию, и, если честно, от прочитанного пришла в ужас. Краму было восемнадцать, учился он в Дурмстранге, играл ловцом в болгарской сборной по квиддичу, на публике чаще всего попадался в компании младшей сестры Софии. Ничего более персонального Гермиона не нашла. И, будучи от природы несколько более пессимистичной, чем сама хотела бы, заранее предчувствовала довольно скучное Рождество.
Танцевать она умела, вести беседы о квиддиче — только на уровне комментирования правил, большего от нее обычно не ждали. О чем еще можно было говорить с Крамом? Делиться воспоминаниями о доме (он же наверняка скучает по Болгарии и по семье, так?) и впечатлениями о бале?
Мысленно прикинув, какие темы не стоило бы поднимать, и постаравшись вспомнить, что она вообще знает о балах, Гермиона констатировала, что она, к своему сожалению, с большой вероятностью является занудой. Она надеялась, что Виктор об этом хотя бы догадывался — в конце концов, кроме Большого зала единственным местом, где они пересекались, была библиотека, а по ее поведению там о Гермионе можно было многое сказать…
Но ей все равно было боязно.
Бал, танцы, много (очень много!) людей, перед которыми нельзя было сесть в лужу…
Впервые в жизни Гермионе показалось, что до этого она была слишком высокого мнения о себе.
Прежде чем начать спускаться по лестнице к Большому залу, Гермиона замерла у стены и выглянула. Так, вон Рон с Падмой Патил неспешно бредут в зал, оба не слишком довольные, а вон Парвати старательно пытается привлечь внимание Гарри, а тот смотрит лишь в сторону Диггори и Чанг.
Гермиона глубоко вдохнула и вышла вперед.
А с тех пор, кажется, ее самые-самые сокровенные рождественские желания больше не сбывались, да и сами праздники оставляли желать лучшего.
В двенадцать лет Гермиона уже училась в Хогвартсе и, хоть и встречала Рождество как раньше, дома с родителями и гостями, теперь была совсем другой. Во-первых, она могла написать друзьям — настоящим друзьям! — и даже получить от них по подарку. Конечно, ни Гарри, ни Рон не знали, что положено дарить подругам на Рождество, но уже сам факт того, что они попытались придумать хоть что-то, был необычайно приятен. Ну а то, что в принесенной совой посылке оказались предсказуемые сладости, которые ее родителями не поощрялись, было уже не так важно.
Рождество своего второго курса Гермиона помнила плохо. Мало того, что на каникулах она выпила Оборотное зелье с кошачьим волосам, так потом еще и несколько недель пролежала в окаменелом состоянии. Нет, те праздники для нее чем-то особенным или, тем более, приятным, не были. Как, впрочем, и следующие. Ссориться с друзьями Гермиона не любила, но что прикажете делать, если один упорно желает подвергать себя опасности, летая на присланной неизвестно кем метле, а второй дуется из-за крысы?!
От четвертого Рождества в Хогвартсе Гермиона, признаться, тоже ничего не ждала. Проходящий Турнир Трех Волшебников обязывал администрацию провести Святочный бал, а танцы, наряды и кавалеры были для Гермионы больной темой. Не то чтобы она совсем не умела вести себя с мальчиками (не зря же ее лучшими друзьями были Гарри с Роном, хотя они, конечно, казались ей еще маленькими). И не то чтобы наряжаться она совсем не умела. Но необходимость купить нарядное платье, сделать макияж, да и оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы ее пригласили на бал, вызывала у Гермионы легкую панику.
С платьем, впрочем, было проще всего — оно было указано в списке необходимых вещей и куплено еще летом, и теперь Гермиона, разглядывая воздушную розовато-вишневую ткань, была почти уверена в том, что все пройдет удачно.
Гораздо больше тревог вызывал у нее спутник. Как-то совершенно случайно вышло, что она действительно оказалась в нужном месте (и теперь никто не скажет, что она зря просиживает в библиотеке целыми днями!) в нужное время, и ее пригласили на бал. Само по себе это было хорошо — ведь о празднестве только-только объявили, а у нее уже появился спутник, — но им оказался Виктор Крам. А о чем с ним разговаривать, да и вообще, как себя с ним вести, Гермиона не понимала совершенно.
Она, конечно, позаботилась о том, чтобы узнать о нем всю возможную формальную информацию, и, если честно, от прочитанного пришла в ужас. Краму было восемнадцать, учился он в Дурмстранге, играл ловцом в болгарской сборной по квиддичу, на публике чаще всего попадался в компании младшей сестры Софии. Ничего более персонального Гермиона не нашла. И, будучи от природы несколько более пессимистичной, чем сама хотела бы, заранее предчувствовала довольно скучное Рождество.
Танцевать она умела, вести беседы о квиддиче — только на уровне комментирования правил, большего от нее обычно не ждали. О чем еще можно было говорить с Крамом? Делиться воспоминаниями о доме (он же наверняка скучает по Болгарии и по семье, так?) и впечатлениями о бале?
Мысленно прикинув, какие темы не стоило бы поднимать, и постаравшись вспомнить, что она вообще знает о балах, Гермиона констатировала, что она, к своему сожалению, с большой вероятностью является занудой. Она надеялась, что Виктор об этом хотя бы догадывался — в конце концов, кроме Большого зала единственным местом, где они пересекались, была библиотека, а по ее поведению там о Гермионе можно было многое сказать…
Но ей все равно было боязно.
Бал, танцы, много (очень много!) людей, перед которыми нельзя было сесть в лужу…
Впервые в жизни Гермионе показалось, что до этого она была слишком высокого мнения о себе.
Прежде чем начать спускаться по лестнице к Большому залу, Гермиона замерла у стены и выглянула. Так, вон Рон с Падмой Патил неспешно бредут в зал, оба не слишком довольные, а вон Парвати старательно пытается привлечь внимание Гарри, а тот смотрит лишь в сторону Диггори и Чанг.
Гермиона глубоко вдохнула и вышла вперед.
Страница 1 из 3
