Фандом: Гарри Поттер. До взрослой жизни осталось буквально пару шагов, а беззаботное детство закончилось чересчур рано. Но ведь все еще остается одно Рождество — самое счастливое.
Добавить в моё избранное
8 мин, 26 сек 190
Крам появился буквально через несколько секунд, словно знал, что она только-только вышла. От того, с каким видом он подошел к ней и поцеловал ей руку, у Гермионы внутри что-то перевернулось. Нет, красавчиком Виктора было назвать сложно — слишком жесткий подбородок, нос из-за неудачного столкновения с бладжером чуть искривлен, — но было в нем что-то такое… величественное. Он казался значительно старше ее обычного окружения (да и был старше, вообще-то), держал себя необыкновенно уверенно, но не самоуверенно, и буквально излучал спокойствие.
Гермиона была готова сколько угодно проклинать себя за ассоциации, но в тот момент ей показалось, что Крам был каким-то неземным существом, приглашающим ее в свое величественное королевство.
После того, как они первыми среди пар чемпионов вошли в Большой зал, это впечатление лишь усилилось.
Танцевал Виктор не слишком легко, в воздухе ему, видимо, было гораздо комфортнее, — и, как и Гермиона, предпочитал отмалчиваться. Зато разглядывал ее с непривычно зажигающим кровь любопытством. Гермиона чувствовала себя совершенно необычно — будто она находилась в центре внимания, но это, против обыкновенного, не действовало на нервы.
К началу трапезы Гермионе уже казалось, что Крама она знает давно, хоть они и почти не разговаривали. «Своего человека» она угадала в нем по взглядом, полуулыбке и почти милой, но в то же время уверенной и привычной неловкости, с которой он кружил ее или вел к столу.
Может, танцы вскружили ей в голову, или выпитый перед ними бокал определенно не маггловского вина уже начал действовать (рациональная часть сознания предпочла забыть, что действовать в этом вине было нечему), но Гермионе в тот миг казалось, что она на вершине мира. Люди вокруг улыбались и вежливо разговаривали… пожалуй, только Гарри портил эту приятную картину унылым выражением лица, но Гермионе в кои-то веки хотелось не начать «взбадривать» его, а оставить в покое.
— Чем ты планируешь заняться после школы, Гер-ивона? — осторожно спросил Виктор, когда они сели за стол. Гермиона хихикнула над тем, как прозвучало ее имя, и неожиданно подумала, что вот так легко и беззаботно посмеиваться, в общем, приятно.
— Еще не знаю, если честно, — попыталась улыбнуться она. Вопрос мгновенно напомнил о том, что Крам уже почти взрослый, во всяком случае, совершеннолетний и уже зарабатывает, хоть и всего лишь игрой в квиддич. — Совсем не знаю. — Наверное, нужно было вернуть любезность и тоже спросить что-нибудь, но, пока Гермиона думала — а этот процесс неожиданно занял гораздо больше времени, чем обычно — началась трапеза. — Приятного аппетита?
— Взаимно, — кивнул Виктор, разглядывая меню. Гермионе подумалось, что уже за этот вечер он казался и величественно уверенным, и забавно смущенным, хотя раньше представал лишь замкнутым и крайне недружелюбным. Каков же он на самом деле?
Странно, но это действительно хотелось узнать. Уйти от условностей светского знакомства, заманить на прогулку в заснеженный Хогсмид и поговорить — не с чемпионом Дурмстранга, не с ловцом Болгарии, а просто с парнем, едва вышедшем из буйной юности. Интересно, каким он был в ее возрасте…
— О чем ты мечтал в детстве? — спросила вдруг Гермиона. Виктор оторвался от блюда, помедлил несколько секунд и пожал плечами.
— Наверное, об этом и мечтал, — он обвел рукой зал. — Что стану известным спортсменом и буду играть в высшей лиги квиддича. Заработаю много денег и отправлюсь путешествовать. — Неожиданно чуть хитро улыбнулся: — Пойду на бал с красивой девушкой, которая сама не понимает, что из себя представляет, и потому близка мне по духу.
Гермиона отвела взгляд, совершенно не представляя, что на это отвечать.
— Но, как оказалось, это были глупые мечты, ну, кроме последней, — Крам хмыкнул.
— Почему глупые?
— Слишком очевидные. Слишком обыкновенные. Мечтать нужно о чем-то другом. Хуже всего бывает, когда то, о чем ты мечтаешь, сбывается, и ты понимаешь — это все не то… — Гермиона повернула голову и обнаружила, что Виктор внимательно и с каким-то неясным намеком во взгляде смотрит на нее.
Она приподняла бокал и произнесла первое, что пришло в голову:
— За то, чтобы сбывались только правильные мечты?
Последний танец был объявлен уже за полночь, и к тому моменту Гермиона чувствовала себя слегка не в своей тарелке. Спать еще не хотелось, но будоражащий кровь адреналин от первых танцев ушел, к тому же она, кажется, снова разругалась с друзьями.
Зато Виктор, выводя ее в заключительный раз в центр Большого зала, казался невероятно оживленным. Гермиону это даже удивило — никакого разумного повода она не находила, а неразумные — и не пыталась искать.
Полившаяся со всех сторон мелодия была очень нежной и на мгновение вернула Гермиону в детство… Не в ту нудную его часть, когда Рождество все еще кажется праздником, но уже теряет свое особенное значение.
Гермиона была готова сколько угодно проклинать себя за ассоциации, но в тот момент ей показалось, что Крам был каким-то неземным существом, приглашающим ее в свое величественное королевство.
После того, как они первыми среди пар чемпионов вошли в Большой зал, это впечатление лишь усилилось.
Танцевал Виктор не слишком легко, в воздухе ему, видимо, было гораздо комфортнее, — и, как и Гермиона, предпочитал отмалчиваться. Зато разглядывал ее с непривычно зажигающим кровь любопытством. Гермиона чувствовала себя совершенно необычно — будто она находилась в центре внимания, но это, против обыкновенного, не действовало на нервы.
К началу трапезы Гермионе уже казалось, что Крама она знает давно, хоть они и почти не разговаривали. «Своего человека» она угадала в нем по взглядом, полуулыбке и почти милой, но в то же время уверенной и привычной неловкости, с которой он кружил ее или вел к столу.
Может, танцы вскружили ей в голову, или выпитый перед ними бокал определенно не маггловского вина уже начал действовать (рациональная часть сознания предпочла забыть, что действовать в этом вине было нечему), но Гермионе в тот миг казалось, что она на вершине мира. Люди вокруг улыбались и вежливо разговаривали… пожалуй, только Гарри портил эту приятную картину унылым выражением лица, но Гермионе в кои-то веки хотелось не начать «взбадривать» его, а оставить в покое.
— Чем ты планируешь заняться после школы, Гер-ивона? — осторожно спросил Виктор, когда они сели за стол. Гермиона хихикнула над тем, как прозвучало ее имя, и неожиданно подумала, что вот так легко и беззаботно посмеиваться, в общем, приятно.
— Еще не знаю, если честно, — попыталась улыбнуться она. Вопрос мгновенно напомнил о том, что Крам уже почти взрослый, во всяком случае, совершеннолетний и уже зарабатывает, хоть и всего лишь игрой в квиддич. — Совсем не знаю. — Наверное, нужно было вернуть любезность и тоже спросить что-нибудь, но, пока Гермиона думала — а этот процесс неожиданно занял гораздо больше времени, чем обычно — началась трапеза. — Приятного аппетита?
— Взаимно, — кивнул Виктор, разглядывая меню. Гермионе подумалось, что уже за этот вечер он казался и величественно уверенным, и забавно смущенным, хотя раньше представал лишь замкнутым и крайне недружелюбным. Каков же он на самом деле?
Странно, но это действительно хотелось узнать. Уйти от условностей светского знакомства, заманить на прогулку в заснеженный Хогсмид и поговорить — не с чемпионом Дурмстранга, не с ловцом Болгарии, а просто с парнем, едва вышедшем из буйной юности. Интересно, каким он был в ее возрасте…
— О чем ты мечтал в детстве? — спросила вдруг Гермиона. Виктор оторвался от блюда, помедлил несколько секунд и пожал плечами.
— Наверное, об этом и мечтал, — он обвел рукой зал. — Что стану известным спортсменом и буду играть в высшей лиги квиддича. Заработаю много денег и отправлюсь путешествовать. — Неожиданно чуть хитро улыбнулся: — Пойду на бал с красивой девушкой, которая сама не понимает, что из себя представляет, и потому близка мне по духу.
Гермиона отвела взгляд, совершенно не представляя, что на это отвечать.
— Но, как оказалось, это были глупые мечты, ну, кроме последней, — Крам хмыкнул.
— Почему глупые?
— Слишком очевидные. Слишком обыкновенные. Мечтать нужно о чем-то другом. Хуже всего бывает, когда то, о чем ты мечтаешь, сбывается, и ты понимаешь — это все не то… — Гермиона повернула голову и обнаружила, что Виктор внимательно и с каким-то неясным намеком во взгляде смотрит на нее.
Она приподняла бокал и произнесла первое, что пришло в голову:
— За то, чтобы сбывались только правильные мечты?
Последний танец был объявлен уже за полночь, и к тому моменту Гермиона чувствовала себя слегка не в своей тарелке. Спать еще не хотелось, но будоражащий кровь адреналин от первых танцев ушел, к тому же она, кажется, снова разругалась с друзьями.
Зато Виктор, выводя ее в заключительный раз в центр Большого зала, казался невероятно оживленным. Гермиону это даже удивило — никакого разумного повода она не находила, а неразумные — и не пыталась искать.
Полившаяся со всех сторон мелодия была очень нежной и на мгновение вернула Гермиону в детство… Не в ту нудную его часть, когда Рождество все еще кажется праздником, но уже теряет свое особенное значение.
Страница 2 из 3
