Фандом: Ориджиналы. Шестеро мужчин. Три пары. Разные характеры. Разные судьбы. Разные стадии развития отношений. Разные страхи, переживания, чувства. Общее одно. Желание. Желание быть счастливыми.
Добавить в моё избранное
169 мин, 50 сек 1921
— У кого-то здесь проблемы?!
— Явно не у меня, — терпение у парня закончилось.
— Тебе есть что сказать по этому поводу? — глаза Коваленко нехорошо прищурились. — Пока не начал, хочу напомнить, когда-то давным-давно я очень настоятельно просил тебя не решать мои проблемы без моего ведома. Я предупреждал тебя, что ты доминируешь только в определенное время суток и только в области спальни. Все остальное время я думаю и делаю то, что считаю нужным. Даже если это и не правильно! Даже если потом пожалею о своих решениях! Но все это я делаю сам! Без твоего вмешательства! Ты помнишь об этом?!
Алексей сидел с деревянной спиной и не отрывал от Степы мрачного взгляда.
— И еще, — решил добить его Коваленко, — сколько можно мне жрать эту низкокалорийную хрень?! Я достаточно зарабатываю, чтобы есть то, что мне нравится! Я тупо хочу жареной картошки и сала с чесноком!
Это была последняя капля. Оба знали, что тема еды — табу. Она никогда не критиковалась и не обсуждалась.
Ремнев тяжело поднялся из-за стола, взял их тарелки и вытряхнул содержимое в помойное ведро.
— Ну все. Понеслось говно по трубам, — зло прокомментировал Степан, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
Парень швырнул тарелки в мойку и услышал, как одна из них разбилась. Не смотря по сторонам, развернулся и пошел в дальнюю комнату.
Коваленко все это время сидел и не шевелился, плотно сжав губы, насупив брови. Через пять минут вышел Алексей, переодетый в спортивный костюм.
Степан мельком, краем глаза, скользнул по его обмундированию.
«Защиту на спину одел. На голени тоже. Шлем взял», — голова проконтролировала эти мелочи быстрее, чем ее обладатель.
— Мозгоеб, — сердито огрызнулся парень.
— Истеричка.
Вместо ответа — резкий хлопок закрывающейся двери.
Из общего коридора послышался грохот. Это Ремнев снимал свой велобайк с держателей. Еще несколько громких, яростных звуков и входная дверь известила о том, что Алексей вышел.
«Отличное начало уикенда», — с грустью подумал Степан. Не так он хотел провести выходные. Ох, не так.
Завтра у его одноклассника и друга Николая день рождение. А сегодня он планировал тихий ужин и нормальный полноценный интим, которого не было уже хрен знает сколько времени. И Лешкиной вины в этом нет. Он сам слишком уставал в последнее время. Вся эта нервотрепка на работе не давала расслабиться. А парень все терпел. Ждал, когда у мужчины наконец-то появится возможность. И главное — желание.
Но признавать свои ошибки Степан не собирался. Никогда. Не в этой жизни.
Так, только дискомфорт в районе диафрагмы. И пожалуй, все.
Мужчина встал, прошелся по комнате и остановился напротив телевизора. Достал из большого стеклянного стола-бара коньяк и вернулся на кухню. Взял фужер, налил на два пальца и уткнулся носом в пряный ароматный запах.
У них дома было негласное правило («у них дома» звучит так собственнически и приятно, что Степан прикрыл глаза от удовольствия) — алкоголь пьют только вместе, после ужина перед телевизором, небольшими дозами. И он предпочитал не разбавленный. А вот его парень («его парень» еще одно словосочетание, от которого у Коваленко замирало сердце) любил некрепкие, сладкие коктейли, приготовленные лично Степаном.
Леша любит сидеть на полу возле дивана и касанием к пальцам на ноге Коваленко намекать на то, что фужер пуст и пора обновить.
«Чудные ванильные денечки, — подумал Степан и подошел к окну. — Куда только они делись?»
Он уткнулся лбом в стекло и взглядом следил как «его парень» на скорости несется поперек полупустой автостоянки гипермаркета на гору, где собирались такие же«хреновы адреналинщики», как и он сам.
Весна в этом году ранняя, снег сошел быстро и Ремнев очень радовался возможности вести более активный образ жизни. Лыжи и сноуборд отошли на задний план и теперь стало можно заняться его любимым велосипедом.
Степан постоянно бухтел, что уже не по возрасту Алексею заниматься таким опасным видом спорта, как маунтенбайк. Наблюдать, как Лешка несется с крутого спуска на бешеной скорости, всегда вызывало у мужчины приступ аритмии. Но он никогда не признался бы, что просто боится за своего парня, что еще свежи воспоминания о прошлой операции.
Да и компания, с которой Алешка вместе катался, ему не нравилась. Коваленко точно знал, что с некоторыми у того были интимные отношения, еще до того как они стали жить как любовники. И точно знал, что ни с кем у Алексея не было интрижек после, но от всего этого нежных чувств к его друзьям-адреналинщикам он не испытывал.
Что случилось с ними? Они устали друг от друга? Пропал интерес? Все превратилось в рутину?
Любви до гроба у них не было. По крайней мере, в таком ключе рассматривал их отношения Степан. Была привычка, удобство, приятная компания, неожиданно потрясающий секс.
— Явно не у меня, — терпение у парня закончилось.
— Тебе есть что сказать по этому поводу? — глаза Коваленко нехорошо прищурились. — Пока не начал, хочу напомнить, когда-то давным-давно я очень настоятельно просил тебя не решать мои проблемы без моего ведома. Я предупреждал тебя, что ты доминируешь только в определенное время суток и только в области спальни. Все остальное время я думаю и делаю то, что считаю нужным. Даже если это и не правильно! Даже если потом пожалею о своих решениях! Но все это я делаю сам! Без твоего вмешательства! Ты помнишь об этом?!
Алексей сидел с деревянной спиной и не отрывал от Степы мрачного взгляда.
— И еще, — решил добить его Коваленко, — сколько можно мне жрать эту низкокалорийную хрень?! Я достаточно зарабатываю, чтобы есть то, что мне нравится! Я тупо хочу жареной картошки и сала с чесноком!
Это была последняя капля. Оба знали, что тема еды — табу. Она никогда не критиковалась и не обсуждалась.
Ремнев тяжело поднялся из-за стола, взял их тарелки и вытряхнул содержимое в помойное ведро.
— Ну все. Понеслось говно по трубам, — зло прокомментировал Степан, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
Парень швырнул тарелки в мойку и услышал, как одна из них разбилась. Не смотря по сторонам, развернулся и пошел в дальнюю комнату.
Коваленко все это время сидел и не шевелился, плотно сжав губы, насупив брови. Через пять минут вышел Алексей, переодетый в спортивный костюм.
Степан мельком, краем глаза, скользнул по его обмундированию.
«Защиту на спину одел. На голени тоже. Шлем взял», — голова проконтролировала эти мелочи быстрее, чем ее обладатель.
— Мозгоеб, — сердито огрызнулся парень.
— Истеричка.
Вместо ответа — резкий хлопок закрывающейся двери.
Из общего коридора послышался грохот. Это Ремнев снимал свой велобайк с держателей. Еще несколько громких, яростных звуков и входная дверь известила о том, что Алексей вышел.
«Отличное начало уикенда», — с грустью подумал Степан. Не так он хотел провести выходные. Ох, не так.
Завтра у его одноклассника и друга Николая день рождение. А сегодня он планировал тихий ужин и нормальный полноценный интим, которого не было уже хрен знает сколько времени. И Лешкиной вины в этом нет. Он сам слишком уставал в последнее время. Вся эта нервотрепка на работе не давала расслабиться. А парень все терпел. Ждал, когда у мужчины наконец-то появится возможность. И главное — желание.
Но признавать свои ошибки Степан не собирался. Никогда. Не в этой жизни.
Так, только дискомфорт в районе диафрагмы. И пожалуй, все.
Мужчина встал, прошелся по комнате и остановился напротив телевизора. Достал из большого стеклянного стола-бара коньяк и вернулся на кухню. Взял фужер, налил на два пальца и уткнулся носом в пряный ароматный запах.
У них дома было негласное правило («у них дома» звучит так собственнически и приятно, что Степан прикрыл глаза от удовольствия) — алкоголь пьют только вместе, после ужина перед телевизором, небольшими дозами. И он предпочитал не разбавленный. А вот его парень («его парень» еще одно словосочетание, от которого у Коваленко замирало сердце) любил некрепкие, сладкие коктейли, приготовленные лично Степаном.
Леша любит сидеть на полу возле дивана и касанием к пальцам на ноге Коваленко намекать на то, что фужер пуст и пора обновить.
«Чудные ванильные денечки, — подумал Степан и подошел к окну. — Куда только они делись?»
Он уткнулся лбом в стекло и взглядом следил как «его парень» на скорости несется поперек полупустой автостоянки гипермаркета на гору, где собирались такие же«хреновы адреналинщики», как и он сам.
Весна в этом году ранняя, снег сошел быстро и Ремнев очень радовался возможности вести более активный образ жизни. Лыжи и сноуборд отошли на задний план и теперь стало можно заняться его любимым велосипедом.
Степан постоянно бухтел, что уже не по возрасту Алексею заниматься таким опасным видом спорта, как маунтенбайк. Наблюдать, как Лешка несется с крутого спуска на бешеной скорости, всегда вызывало у мужчины приступ аритмии. Но он никогда не признался бы, что просто боится за своего парня, что еще свежи воспоминания о прошлой операции.
Да и компания, с которой Алешка вместе катался, ему не нравилась. Коваленко точно знал, что с некоторыми у того были интимные отношения, еще до того как они стали жить как любовники. И точно знал, что ни с кем у Алексея не было интрижек после, но от всего этого нежных чувств к его друзьям-адреналинщикам он не испытывал.
Что случилось с ними? Они устали друг от друга? Пропал интерес? Все превратилось в рутину?
Любви до гроба у них не было. По крайней мере, в таком ключе рассматривал их отношения Степан. Была привычка, удобство, приятная компания, неожиданно потрясающий секс.
Страница 3 из 49
