Фандом: Ориджиналы. Шестеро мужчин. Три пары. Разные характеры. Разные судьбы. Разные стадии развития отношений. Разные страхи, переживания, чувства. Общее одно. Желание. Желание быть счастливыми.
Добавить в моё избранное
169 мин, 50 сек 1922
Но «большого и светлого» меж двух мужчин не может быть.
«Неужели наши отношения исчерпали себя? И все заканчивается? И из этого тупика только один выход, разрыв?»
Коваленко вздохнул, мысленно застонав, и сделал приличный глоток из фужера. Пряный напиток обжег горло и оставил после себя ароматное послевкусие.
Если быть откровенным, то именно он первый почувствовал себя рядом с этим молодым и энергичным мальчишкой несколько иначе. Глаза постоянно искали Лешку, следили за тем, как меняется мимика у парня, когда тот что-то читал, или смотрел фильм, или говорил по телефону на рабочие темы или со знакомыми. Нравилось наблюдать, как двигается, жестикулирует, что-то доказывает или объясняет, или водит машину. Особенно, когда сидит за рулем. Всегда собран, внимателен. И только длинные пальцы отбивают какой-нибудь ритм под звуки радио. Коваленко мог часами, прикрыв глаза, чтобы не было сильно заметно, как он пялится, смотреть на Ремнева.
Потом, много позже, когда стали жить не просто, как соседи по квартире, Алексей признался, что давно замечал, как Степан наблюдает за ним. И его единственное желание в тот момент было поставить машину на обочину, «на аварийку», прижать Коваленко к сидению и целовать, пока не закончится воздух в лёгких.
А как они ругались!
Когда притирались друг к другу, не обошлось без «кровопролитья». Алексей всегда «фильтровал» высказывания Степы, но и у него периодически сдавали нервы. Он так же хлопал дверью и уезжал к матери в пригород.
«Странно, что сегодня, психанув, не поехал к ней?»
Обычно после таких ссор Коваленко, немного побродив по квартире и собравшись с мыслями, звонил ей с предупреждением, что ее сын едет к ней с ночевкой. Мама Леши была в курсе их сложных отношений и знала, как Степан волнуется, когда ее ребенок в нервном состоянии ездит за рулем. «Я отзвонюсь или смс кину, когда появится», — успокаивала она мужчину и никогда не подводила.
«Почему же сегодня Лешка предпочел остаться в городе, а не уехать подальше отсюда?» — Коваленко продолжал грузиться, смотря на гору, по которой где-то носился Алексей.«Не нравится мне все это».
А как они мирились!
Секс после ссоры всегда был страстный, неудержимый, без тормозов и ограничений. Степан знал, что Алешка хороший любовник, но не ожидал, что от его прикосновений будет «сносить крышу», будет просить сделать это еще и еще раз, что тело настолько привыкнет и от простых поцелуев станет захлебываться от желания и вожделения.
А потом утром в ванной, глупо хихикая, замазывать друг другу засосы и поправлять водолазки, чтобы посторонним не сильно бросались в глаза следы бурной ночи.
«И где все? Куда ушло?»
Степан действительно устал за неделю. Сил ждать и продолжать ругаться не было.
он сходил в душ и плюхнулся на кровать, не дожидаясь, пока парень выпустит пар, успокоится и вернется. Ночи стали светлее и поэтому возвращение могло затянуться.
Коваленко закутался в одеяло и вырубился без сновидений. Только поздно ночью почудилось, что холодная стопа прижалась к его ноге.
Утром проснулся поздно и опять в одиночестве. Позевывая и почесываясь, выполз из кровати и с удивлением уставился на коробку, обернутую в подарочную бумагу. Рядом на столе лежала записка от Алексея.
«Надо же. Сам написал, а не по электронке отправил», — еще больше озадачился мужчина.
Надев очки и сфокусировав зрение, Степан начал читать ровный, красивый почерк.
Мне жаль, что вчера поговорить с тобой так и не получилось, поэтому приходится применить старый проверенный веками способ передачи информации, — начиналось послание.
Коваленко улыбнулся, думая о том, что ему никто и никогда не писал романтических писем, да еще и собственноручно.
Я уезжаю.
«ЧТО?!» — была первая реакция у Степана.
Не надо паники. Это всего лишь командировка, о которой я тебе говорил неделю назад, но ты, как обычно, все проигнорировал. Помнишь тот проект, который помог сделать? Он занял призовое место по итогам в Питере. И теперь нужно ехать, довести его до ума и выставить на общероссийский конкурс. Уж прости, что так получилось.
«Да уж, — мысленно вздохнул Коваленко. — Был бы ты тупорылым неучем, было бы проще, но для меня совершенно не интересен».
Та коробка, на которую ты глаз навострил, не для тебя, а для Николая. Я специально искал, хотел парням приятное сделать. У них что-то важное связано с содержимым, поэтому это персонально от нас. А то ты опять отдаришься деньгами или очередной марочной бутылкой из своей коллекции.
Степан хмыкнул, все-таки они хорошо изучили друг друга за это время.
Спорим, что ты вчера даже не заметил, что в шкафу меньше вещей стало? Ты так зациклился на своих проблемах, что совершенно забыл, что живешь не один. Я вообще-то рядом. И со мной иногда можно поделиться проблемами.
«Неужели наши отношения исчерпали себя? И все заканчивается? И из этого тупика только один выход, разрыв?»
Коваленко вздохнул, мысленно застонав, и сделал приличный глоток из фужера. Пряный напиток обжег горло и оставил после себя ароматное послевкусие.
Если быть откровенным, то именно он первый почувствовал себя рядом с этим молодым и энергичным мальчишкой несколько иначе. Глаза постоянно искали Лешку, следили за тем, как меняется мимика у парня, когда тот что-то читал, или смотрел фильм, или говорил по телефону на рабочие темы или со знакомыми. Нравилось наблюдать, как двигается, жестикулирует, что-то доказывает или объясняет, или водит машину. Особенно, когда сидит за рулем. Всегда собран, внимателен. И только длинные пальцы отбивают какой-нибудь ритм под звуки радио. Коваленко мог часами, прикрыв глаза, чтобы не было сильно заметно, как он пялится, смотреть на Ремнева.
Потом, много позже, когда стали жить не просто, как соседи по квартире, Алексей признался, что давно замечал, как Степан наблюдает за ним. И его единственное желание в тот момент было поставить машину на обочину, «на аварийку», прижать Коваленко к сидению и целовать, пока не закончится воздух в лёгких.
А как они ругались!
Когда притирались друг к другу, не обошлось без «кровопролитья». Алексей всегда «фильтровал» высказывания Степы, но и у него периодически сдавали нервы. Он так же хлопал дверью и уезжал к матери в пригород.
«Странно, что сегодня, психанув, не поехал к ней?»
Обычно после таких ссор Коваленко, немного побродив по квартире и собравшись с мыслями, звонил ей с предупреждением, что ее сын едет к ней с ночевкой. Мама Леши была в курсе их сложных отношений и знала, как Степан волнуется, когда ее ребенок в нервном состоянии ездит за рулем. «Я отзвонюсь или смс кину, когда появится», — успокаивала она мужчину и никогда не подводила.
«Почему же сегодня Лешка предпочел остаться в городе, а не уехать подальше отсюда?» — Коваленко продолжал грузиться, смотря на гору, по которой где-то носился Алексей.«Не нравится мне все это».
А как они мирились!
Секс после ссоры всегда был страстный, неудержимый, без тормозов и ограничений. Степан знал, что Алешка хороший любовник, но не ожидал, что от его прикосновений будет «сносить крышу», будет просить сделать это еще и еще раз, что тело настолько привыкнет и от простых поцелуев станет захлебываться от желания и вожделения.
А потом утром в ванной, глупо хихикая, замазывать друг другу засосы и поправлять водолазки, чтобы посторонним не сильно бросались в глаза следы бурной ночи.
«И где все? Куда ушло?»
Степан действительно устал за неделю. Сил ждать и продолжать ругаться не было.
он сходил в душ и плюхнулся на кровать, не дожидаясь, пока парень выпустит пар, успокоится и вернется. Ночи стали светлее и поэтому возвращение могло затянуться.
Коваленко закутался в одеяло и вырубился без сновидений. Только поздно ночью почудилось, что холодная стопа прижалась к его ноге.
Утром проснулся поздно и опять в одиночестве. Позевывая и почесываясь, выполз из кровати и с удивлением уставился на коробку, обернутую в подарочную бумагу. Рядом на столе лежала записка от Алексея.
«Надо же. Сам написал, а не по электронке отправил», — еще больше озадачился мужчина.
Надев очки и сфокусировав зрение, Степан начал читать ровный, красивый почерк.
Мне жаль, что вчера поговорить с тобой так и не получилось, поэтому приходится применить старый проверенный веками способ передачи информации, — начиналось послание.
Коваленко улыбнулся, думая о том, что ему никто и никогда не писал романтических писем, да еще и собственноручно.
Я уезжаю.
«ЧТО?!» — была первая реакция у Степана.
Не надо паники. Это всего лишь командировка, о которой я тебе говорил неделю назад, но ты, как обычно, все проигнорировал. Помнишь тот проект, который помог сделать? Он занял призовое место по итогам в Питере. И теперь нужно ехать, довести его до ума и выставить на общероссийский конкурс. Уж прости, что так получилось.
«Да уж, — мысленно вздохнул Коваленко. — Был бы ты тупорылым неучем, было бы проще, но для меня совершенно не интересен».
Та коробка, на которую ты глаз навострил, не для тебя, а для Николая. Я специально искал, хотел парням приятное сделать. У них что-то важное связано с содержимым, поэтому это персонально от нас. А то ты опять отдаришься деньгами или очередной марочной бутылкой из своей коллекции.
Степан хмыкнул, все-таки они хорошо изучили друг друга за это время.
Спорим, что ты вчера даже не заметил, что в шкафу меньше вещей стало? Ты так зациклился на своих проблемах, что совершенно забыл, что живешь не один. Я вообще-то рядом. И со мной иногда можно поделиться проблемами.
Страница 4 из 49
